Глава 18. Выгодная партия

Я, направляясь к корпусу, свернул на боковую аллею. Когда услышал позади лёгкие осторожные шаги, не удивился. Бросил, не оборачиваясь:

— Можешь не таиться. Больше тут никого нет.

— У тебя не только зрение, как у кошки, но и слух, как у летучей мыши? — недовольно спросила Кристина.

Однако таиться перестала. Зашагала рядом со мной.

— А ты с какой целью интересуешься? Планируешь выгодную партию?

Кристина фыркнула:

— Не льстите себе, господин Барятинский.

— И не думал.

Мы пошли по аллее рядом.

— Зрение и слух — это всё, о чём ты хотела меня спросить? — Я резко повернулся к Кристине. Заглянул в глаза.

Она смешалась. Выдавила:

— Не только.

— Слушаю.

— То, о чём ты говорил... Сейчас, на собрании. Этот мир, в котором всё подчинено Концернам... Ты был так убедителен.

Я молчал. Понял, что Кристину мучает какой-то по-настоящему важный для неё вопрос. Перебивать сейчас — последнее дело.

— Скажи... Ты действительно веришь, в то, что говорил?

Теперь уже Кристина посмотрела мне в глаза. Строго и требовательно, но в то же время — с какой-то непонятной надеждой. Как будто она знала, каким будет мой ответ, боялась его — но вместе с тем очень хотела ошибиться.

— Верю, — просто сказал я.

— Не лги мне! — топнула ногой она. Непонятно, чего в этих словах было больше, требования или мольбы. — Скажи правду!

— Уже сказал. Я не хочу, чтобы наш мир превратился в тот, о котором рассказывал. И я сделаю всё для того, чтобы этого никогда не случилось.

— И поэтому ты решил присоединиться к заговорщикам? — Кристина недоверчиво прищурилась.

— В том числе — поэтому.

Кристина молчала, продолжая смотреть на меня всё так же недоверчиво.

— У тебя всё? — спросил я. — Или ещё какие-то вопросы?

— Всё. — Кристина тряхнула головой и, немного пройдя вперёд, юркнула на боковую тропинку.

— Под ноги смотри, — пожелал я ей вслед, — и в корпусе, на лестнице — поаккуратнее. Ты мне ещё пригодишься.

Кристина не ответила. А я пошёл по аллее дальше.

Настроение, несмотря ни на что, было приподнятым. Войти в кружок мне удалось. Да, не всем это по нраву, но моя задача — не обаять всех и каждого, а собрать информацию и передать её деду. Собственно говоря, больше, наверное, мне и делать-то ничего не придётся. Если бы я был на месте тех, кто курирует эту операцию, я бы арестовал нас всех, а потом отпустил бы некоторых, меня — в том числе. Чтобы не вызвать подозрений.

Кроме меня легко можно отпустить ещё пару-тройку человек, никакой опасности для императора это не повлечёт. Молодые и горячие горазды собираться под крылом какой-нибудь расчётливой мразоты. Но стоит им остаться без покровителя — и сдуваются моментально.

Правда, из тех, кто не сдувается, постепенно вырастают Капитаны Чейны... Но уж таких-то точно не выпустят, знают, небось, что к чему.

Меня немного тревожил вопрос: сколько всё это продлится? Умом-то я понимал, что такие операции могут вестись годами. Собственно, и сам кружок предполагал работу в долгую. Никто не ждал, что вот прям завтра молодняк с первого курса пойдёт штурмом на Зимний дворец.

В местном законодательстве я, к стыду своему, пока не разобрался, но если оно хоть чуть-чуть похоже на законодательство моего мира, то взять кого-то с поличным предпочтительнее, чем за подготовку. И если уж получилось внедрить к оппозиционерам своего человека, то внедрившие явно будут стараться довести дело до победного конца.

Ещё меня тревожило то поручение, которое мне собираются дать. Что-то я должен буду подарить на балу великой княжне. Одно радует — это «что-то» я в любом случае сперва покажу деду, а уж он с этим так называемым подарком разберётся. На худой конец — взорвёт, как пудреницу. Лучше это случится у нас в доме, чем в руках у дочери императора. Ну, в плане последствий для нас — однозначно лучше. Хотя и вряд ли через меня, так вот запросто, будут пытаться осуществить покушение. Слишком глупая подстава получается.

«А чего ты хотел? — вдруг раздался голос у меня в голове. — Ты ведь хотел принести пользу этому государству. Хотел не позволить ему скатиться в то дерьмо, откуда пришёл».

С замиранием сердца я понял, что слышу свой голос. Голос Капитана Чейна.

И замер, будто споткнувшись. Голос исчез. Конечно, всё это было лишь игрой воображения. Никто ведь доподлинно не знает, какие выверты характерны для сознания попаданцев в другие миры и в другие тела, так что это вполне может быть вариантом нормы.

И ведь он/я был совершенно прав. Конечно, и Косте Барятинскому по молодости хочется более активного служения отечеству, с драками и перестрелками, и Капитану Чейну привычнее такое. Но Капитан Чейн — взрослый, и он прекрасно понимает, что война не всегда приходит в виде взрывов и автоматных очередей. В любом мире война — это в первую очередь рутина.

— Ладно, — вздохнул я. — Работаем с тем, что есть. По одному шагу за раз.

Тут вдруг что-то стукнуло справа, как будто камешек скатился по твёрдой поверхности. Я резко повернул голову и только сейчас сообразил, где нахожусь. В одном из любимых мест Полли, рядом с фонтаном в виде девушки, разбившей кувшин. Летом тут журчала вода, вытекающая из кувшина. После наступления холодов фонтан отключили.

Бронзовая девушка, сокрушающаяся по разбитой посудине, сидела на высоком камне, подперев голову рукой. И сейчас прямо у меня на глазах за спиной девушки поднялась мрачная фигура в низко надвинутом капюшоне. Как будто рядом с девушкой материализовался хозяин, собирающийся устроить нерадивой рабыне разнос за столь расточительное обращение с домашней утварью.

Только вот этой фигуре было не до статуи.

— Привет, — успел сказать я.

Фигура содрогнулась. До меня дошло, что, по мнению этого человека, я не должен был его видеть. Вокруг — темно, фонари далеко, и даже небо затянуло облаками. План таинственного незнакомца пошёл трещинами с первых же секунд. У него было два варианта: стремительно откатить назад и свалить — или продолжить, как ни в чём не бывало. Он выбрал второй вариант.

В правой руке безмолвного человека появилась сабля.

Я, не задумываясь, призвал цепь. Сознание мгновенно перешло в боевой режим. Я просканировал окружающее пространство. Очень было похоже, что меня сейчас просто отвлекают, в то время как основные силы пытаются зайти сзади. Однако ничего подобного не ощущалось.

— Не надо этого делать, — предупредил незнакомца я. — Битвы я не проигрываю.

Вместо ответа человек в капюшоне прыгнул, высоко вскинув саблю над головой. Моя цепь прянула навстречу, попыталась обвиться вокруг запястий, но нападавший оказался не лыком шит. Он резко опустил руки, лезвие скребнуло по звеньям.

Я мысленным приказом вернул цепь обратно. Она, будто дрессированная змея, намоталась на предплечье. Как раз вовремя. Нападавший приземлился и нанёс удар. Из невыгодной позиции, слабый, но остро отточенный клинок всё равно мог доставить кучу неприятностей. Сейчас же он просто скользнул по цепи.

Отмахнувшись таким образом от удара, я левой рукой сделал выпад и попал в лицо. Голова нападавшего откинулась назад, и капюшон с неё слетел.

Я, не сдержавшись, грубо выругался. Вот теперь понимаю, что испытывали Федот и Лавр. На меня снова смотрела безликая, ничего не выражающая белая маска.

Это что — сон? «Фантомас против самого себя»?

Показывать замешательство было грубой оплошностью, и «Фантомас» не преминул этим воспользоваться. Сабля порхнула мне в лицо. Я резко присел, пропуская клинок над собой, и бросился вперёд. Плечом врезался в корпус противника. Энергии прыжка хватило. Я услышал сдавленный вскрик, и «Фантомас» отлетел к камню, ударился о него спиной. Только благодаря этому и не упал.

Выпрямившись, я тряхнул цепью. Она, послушная даже не каждому движению, а каждой моей мысли, быстро размоталась и прянула к «Фантомасу». Тот отшатнулся вправо, оступился на краю каменного жёлоба, влажного от прошедшего недавно дождя, и взмахнул руками. Цепь отскочила от камня, выбив из него сноп искр.

«Фантомас» вернул равновесие, но мгновения он таки упустил. Цепь скользнула к нему по земле и обвилась вокруг левой ноги.

— Так, — начал было я, — а теперь...

Но «Фантомас» явно не горел желанием вступать со мной в переговоры. Он дважды взмахнул саблей. Два бледно светящихся разреза остались в воздухе, перекрестившись между собой. И этот крест полетел ко мне.

Да твою ж мать!

Я не стал даже думать о том, что это может означать. Просто упал на землю и почувствовал, как надо мной пронеслась смерть. Знакомое было чувство, будоражащее.

А «Фантомас» не зевал. Он прыжком очутился рядом со мной. Я перекатился на спину, заставляя цепь намотаться на руку. «Фантомас» занёс саблю, чтобы нанести смертельный удар, я приготовился его отразить. Но нас обоих опередили.

Сабля «Фантомаса», обрушившись вниз, столкнулась с лезвием прямого меча.

— Ополоумел?! — выкрикнула Кристина. — Он — наш!

Мне послышалось сдавленное рычание. «Фантомас» сообразил, что теперь его задача осложнилась чрезвычайно, но вот сразу отступить у него ума не хватило. Он атаковал Кристину, та легко парировала три удара подряд и сама нанесла рубящий. В этот миг «Фантомас» таки развернулся и бросился бежать. Когда он повернулся затылком, лезвие меча Кристины рассекло воздух у него за спиной, и что-то отлетело к истоку ручья, плюхнулось в воду.

«Фантомас» умчался прочь, затерялся в тенях.

Кристина убрала меч и опустила взгляд на меня.

— Может, ты встанешь? — спросила она с деланным раздражением.

— А может, лучше ты ляжешь? — не менее раздраженно выступил со встречным предложением я. И тоже отозвал цепь обратно, в то загадочное измерение, в котором пребывает личное оружие, пока в нём не возникнет надобность.

В голове мелькнула мысль, что сюда, возможно, уже бегут наставники, зафиксировавшие вспышки магии. Надо быстрее уходить.

Щёки Кристины порозовели. Отвернувшись, она сделала пару шагов и остановилась, прислонившись спиной к камню. На том самом месте, куда десятью секундами ранее падал «Фантомас». Сложила руки на груди.

— И что вы с ним не поделили? — спросила Кристина резко, глядя в сторону.

Я поднялся и подошёл к ней. Вернее, к тому месту, куда должна была литься вода из кувшина — каменному жёлобу, сейчас наполненному дождевой водой.

— С кем? — спросил я.

— А ты даже не знаешь, кто это? — фыркнула Кристина.

— Ну... Среди прочих в моём списке подозреваемых была ты. До тех пор, пока не увидел тебя сейчас.

— Я?! — изумилась Кристина так натурально, что я и мысли не допустил, будто она притворяется. — Зачем это мне?!

— Кто-то в академии хочет меня убить. — Я присел на корточки и начал шарить в каменном жёлобе руками. — Голем тебе не по уровню. А водоворот ты вполне могла устроить.

— Какой ещё водоворот? — не поняла Кристина.

— Который меня чуть не утопил во время Игры. Тогда, в пруду. Где мы с тобой... гхм..... впервые познакомились близко. В двадцати метрах от берега я попал в водоворот. Если бы не Батюшкин, который пришёл мне на помощь, утонул бы. — Я наконец нащупал под водой то, что искал, и зажал находку в кулаке. — Не то чтобы я теперь вычеркнул тебя из списка подозреваемых, потому что всё это запросто может быть цирковым представлением. Но, скажем так, записал один балл в твою пользу.

— Слушай, ты! — Возмущенная Кристина отлепилась от камня и придвинулась ко мне. — Я в твои игры не играю. Не нужно мне никаких баллов! Мог бы просто сказать спасибо!

— За что? За то, что позволила этому уроду удрать? Если бы ты не вмешалась, я бы уже знал, кто он.

— Если бы я не вмешалась, ты бы погиб!

— Очень смешно, — кивнул я. — Ха-ха-ха. Поблагодарить, говоришь? Что ж, спасибо. Теперь, благодаря тебе, я потрачу ещё чёрт знает сколько времени на то, чтобы поймать эту мразь. Серьезно думаешь, что я не справился бы с ним самостоятельно?

Кристина покраснела. Пробормотала:

— Я... Вот об этом я не подумала. Просто хотела помочь. Извини.

Я вздохнул:

— Да ладно, чего уж теперь. Идём, пока наставники не прибежали. Провожу тебя до корпуса. Как видишь, на улицах нынче неспокойно.

Пренебрежительно выдохнув через нос, Кристина вдруг задумалась и... согласилась. Нет, за руки мы не держались, просто пошли рядом.

— А что ты искал в жёлобе? — спросила Кристина.

— Ничего не искал. Руки мыл. Привычка такая — после битвы мыть руки.

— И часто тебе приходится участвовать в битвах?

Я усмехнулся:

— Ну... Случается время от времени.

Правой рукой в кармане я сжимал свою находку. Чёрный шнурок, инкрустированный драгоценными камнями. Стильный аксессуар, который я впервые увидел ещё летом, в императорском дворце. Этим шнурком Жорж Юсупов подвязывал свои шикарные волосы.

* * *

— У неё сейчас урок!

— Я понимаю. Но это — дело, не терпящее отлагательств. Семейное дело.

— Молодой человек...

— Вы помните, к какому роду принадлежит Надежда Александровна?

В трубке помолчали. Потом буркнули:

— Извольте обождать.

Я стал обжидать. За мной уже собралась небольшая очередь желающих позвонить домой. Я соорудил заклинание-глушилку, которое относилось к мелкой бытовой магии и дозволялось уставом академии.

— Надежда Барятинская слушает! — раздался в трубке настороженный голос.

— Надя, привет, это я.

— Костя! Ты меня с ума сведёшь.

— Запросто. Глушилку поставила?

— Спрашиваешь! Что случилось?

— Есть пара срочных вопросов по поводу твоего коронного заклинания. Сперва самый бредовый: к тебе недавно кто-нибудь обращался с просьбой изменить внешность?

— Нет. Я, знаешь ли, не афиширую...

— Хорошо, — перебил я. — Тогда идём дальше. Кто угодно может применить такое заклинание?

— Ну-у-у... — задумалась Надя. — Это как мелкое целительство. Может-то каждый, только нужно тренироваться, развивать нужную чакру и каналы. Ну или интуитивно. Конкретно у меня — просто предрасположенность такая.

— А это — белая или чёрная магия?

— Костя! — В голосе сестры послышалась обида. — Конечно, белая! А что случилось?

— Но ведь чёрный маг может освоить белое заклинание?

— Такого уровня — да. Ну... На самом деле и заклинание — не сказать чтобы строго белое. Вот Щит, к примеру — белое, его чёрному магу не освоить. А смена личины — нейтральное скорее. Всё будет зависеть от намерения, как обычно. А что происходит, можешь рассказать?

— Да ничего. Вопрос в кроссворде попался. Ладно, сестрёнка, спасибо, ты мне очень помогла. Беги на занятия, целую.

И я положил трубку, не дождавшись ответа.

Ответы у меня уже были. Наконец-то изрядная часть головоломки, преследующей меня, сложилась во внятную картину. Сомнения исчезли: Жорж Юсупов перешагнул за пределы своих детских обидок и решил играть по-взрослому. Без театральщины вроде дуэлей с подставными лицами.

Анализируя всё произошедшее ночью, я приходил к выводу, что Жорж не предполагал, что я его замечу. Хотел прыгнуть на меня сзади и убить одним ударом. С Костей Барятинским так бы и вышло... С тем лишь нюансом, что Костя Барятинский не нажил бы себе такого врага, да и в Императорскую Академию не поступил бы.

Ну и ещё один глобальный просчёт допустил Жорж. Показал мне, что умеет менять личины. Это было, прямо скажем, глупо. Если бы он сделал себе и своим дружкам лицо любого другого типа — я бы ничего не заподозрил, но «Фантомас» — это уже странно. Кто знал, что я и «Фантомас» — одно и то же лицо? Федот, но ему меня подставлять нет резона. А ещё — Юсупов-старший. Вот вам и кружок юных заговорщиков, состоящий из Фантомасов. Вот вам и ниточка закольцевалась.