Глава 19. Подарок

С такими вот невесёлыми мыслями я сидел за обедом, не забывая, впрочем, о еде. Как говорится, война войной, а обед — по расписанию.

— Костя, ты какой-то напряжённый в последние дни, — заметила Полли, демонстративно избегающая гарнира. — Может быть, хочешь прогуляться в парке?

— Нет, спасибо, — усмехнулся я. — Как-то меня в последнее время плохо успокаивают прогулки в парке.

Полли помолчала, потом вполголоса произнесла:

— А если ночью?

«Тем более», — хотел сказать я.

— Я могу раздобыть ключ от Скрипучей беседки...

Я покосился на Полли, заметил, как порозовели её щёки и сообразил, какое отважное свидание мне предлагают. Не знаю, конечно, как далеко позволит себе зайти Аполлинария Андреевна, подозреваю, что всё-таки не очень, однако даже просто забраться ночью вдвоём в закрытый павильон парка — дорогого стоит.

— Правда? — изобразил я искренний интерес.

Полли кивнула:

— Только не сегодня... Я скажу, когда. — И улыбнулась, быстро глянув мне в глаза.

Кошмар. Что ж я красивый такой — все меня любят. Куда деваться...

И тут я увидел, что Жорж Юсупов, покончив с обедом, направляется к выходу. Его длинные распущенные волосы колыхались за спиной совершенно свободно. Это зрелище переполнило чашу моего терпения.

— Сейчас вернусь, — сказал я и встал из-за стола.

Жорж уже вышел, и я поторопился, чтобы нагнать его. Больше всего хотелось намотать на кулак его сраный шнурок и вколотить Жоржу в зубы. Так, чтобы челюсть из затылка вылезла. Но я думаю, достаточно будет просто сунуть ему этот кулак под нос, чтобы он понял, как далеко зашёл, и какие последствия могу я ему организовать.

Я толкнул дверь, вышел из столовой в фойе, увидел спину Жоржа, уже собрался было окрикнуть, как кто-то вцепился мне в плечо.

Поворачиваясь, первым делом я отметил, что рука явно девчачья и подумал, что это — Полли, моя извечная тень. Но потом увидел чёрные волосы и жёсткий прямой взгляд.

— Чего тебе? — резко спросил я Кристину.

— Прекрати! — процедила она сквозь зубы. — Хватит мне всё портить!

— Портить — тебе? — переспросил я. — Ты что — замуж за него собралась, что ли? — кивнул в ту сторону, где скрылся Жорж.

Лицо Кристины пошло от возмущения красными пятнами.

— Идём со мной! — прошипела она и дёрнула меня в другом направлении.

Мы вышли в собственный сад академии. Кристина шагала первой, выдавая своё взвинченное состояние походкой: она вколачивала каблуки в гравий дорожки так, будто собиралась броситься на кого-то с кулаками. Да и кулаки были сжаты.

— Так! — резко развернулась она, когда мы достигли замолчавшего на зиму фонтана. — Прежде всего, давай договоримся. Я понятия не имею, почему мы ссоримся. Отговорку для своей рыжей прилипалы придумывай сам!

И Кристина повела рукой, установив защиту от подслушивания.

— Ты что, оскорбила сейчас мою невесту? — осведомился я.

— Никакая она тебе не невеста, — выпалила Кристина. — Ты ей даже предложения не делал!

— Откуда такая осведомлённость? Следишь, что ли?

В ответ она посмотрела на меня, как на дурака. Я потупил взгляд. Ну да, и правда ерунду спорол. Всё время забываю, в каком мире живу и кем являюсь. Если бы мы с Полли обручились, об этом уже было бы написано во всех газетах, может, даже на первых полосах.

— Так чего ты хотела? — поспешил я перейти к делу.

— Хочу, чтобы ты отстал от Юсупова.

— А тебе-то что до Юсупова?

Кристина несколько секунд грозно сопела, на что-то решаясь. Потом, стрельнув глазами по сторонам, тихо сказала:

— Потому что он, я думаю, ключевая фигура в заговоре, который, скорее всего, курирует его дядя. И мне бы хотелось, чтобы все эти недоумки чувствовали себя в безопасности! Чтобы они занимались дальше своими гнусными делами, а не грызнёй с тобой. Мне нужно собрать информацию, понимаешь? Для того, чтобы можно было их арестовать.

На пару секунд я натурально лишился дара речи. Кристина исподлобья смотрела мне в глаза, ожидая ответной реплики.

— Погоди-ка, — сказал я. — То есть, ты хочешь сказать...

— Я хочу сказать, что сейчас ставлю под угрозу не только свою честь, но и жизнь. Однако я верю в твоё благородство! Признаюсь, сначала я решила, будто ты и вправду разделяешь их взгляды и хочешь примкнуть... Но потом, всё обдумав, пришла к выводу, что ты не солгал. Что бы ни говорил — делаешь ты то же, что и я.

— А что делаешь ты? — осторожно спросил я.

— Константин! — вздохнула Кристина. — У нас мало времени, тут вот-вот появится твоя рыжая обожательница. Прошу тебя, не притворяйся дурачком. Раз уж отступать ты не намерен — а я уверена, что не намерен, — значит, нам придётся работать вместе. Поэтому, умоляю, не создавай проблем! Они отчего-то решили, будто я им доложила, что разобралась с тобой, и ты мне больше не мешаешь. Вот пусть и дальше так думают.

— Стой... — я поднял руку. — Так ты что — пытаешься раскрыть заговор?

— Я не «пытаюсь», я его уже практически раскрыла! — выпалила Кристина. — Если бы не ты...

— Слушай... Ну конспирация у вас — так себе, — откровенно сказал я. — Пудреница с кнопками? Серьёзно?

Кровь отхлынула от лица Кристины.

— Ты? — прошептала она. — Это был ты?!

— А ты правда решила, что выронила её на прогулке?

Кристина уже натуральным образом позеленела.

— Как ты разобрался?..

Хм... Ну да, получив «эсэмэс» от пудреницы, любой другой аристократ моего возраста ответил бы полнейшей непоняткой, если бы вообще додумался, как ответить. Для этого мира такие средства связи были совсем не очевидными.

— Я очень сообразительный, — скромно ответил я. — Итак, значит, Юсуповы?

— Мотивов у них хоть отбавляй, — сказала Кристина, постепенно возвращая нормальный цвет лица. — Начать с того, что благодаря кое-кому они вылетели из Ближнего Круга. — Она выразительно посмотрела на меня.

— Трудно не согласиться. Тут и мотивы свергнуть власть, и мотивы свести счёты со мной...

— Да, я помню это твоё приключение с Башней-руиной, — кивнула Кристина. — Застала только самый финал, но это было... впечатляюще.

— Так ты видела голема? — воскликнул я.

— Его последние секунды.

— Но почему ты...

— Боже мой. Да потому что мы с тобой — враги, мы друг друга ненавидим! — закатила глаза Кристина. — До недавних пор, кстати, так и было... И ещё потому, что мне тут даром не сдались толпы магических следователей — из-за которых наш кружок заговорщиков ушёл бы на дно на бог знает сколько времени. А если бы я подтвердила, что тоже видела голема, без следствия не обошлось бы. Нападение на курсанта Императорской Академии, здесь, на территории Царского Села — шутка ли?

— Складывается впечатление, будто ты меня совсем не любишь, — поёжился я.

Вышли-то без верхней одежды, а на улице с каждым днём всё холоднее.

Кристина опять покраснела и весьма топорно ушла от темы:

— Накроем заговорщиков — накроем и того, кто пытался тебя убить. Впрочем, теперь, думаю, убийца приостановит свои попытки.

— Это ещё почему?

— Потому что от имени заговорщиков тебе доверено почётное задание, Константин. На балу ты вручишь великой княжне подарок. Это та самая проверка твоей лояльности, о которой говорил Рабиндранат.

Кристина достала из кармана тёмно-синюю бархатную коробочку и швырнула её в меня. Я поймал.

— Не вздумай открывать! — предостерегла Кристина. — Там, внутри — кулон, модный и дорогой. Краснеть за подарок не придётся, в этом не сомневайся. Как только коробочка откроется, её начинка начнёт работать.

— И что именно будет делать начинка? — спросил я.

— Шпионить.

— Смеёшься? — Я поднял коробочку двумя пальцами на уровень глаз. — Да меня за такой подарок четвертуют прямо на балу, для увеселения почтеннейшей публики.

— Во-первых, никто не будет проверять подарок на магию, тебе доверяют — раз уж великая княжна сама прислала приглашение, — заявила Кристина. — Во-вторых, если и проверят, то увидят, что ниточки ведут отнюдь не к тебе. И, наконец, в-третьих: император и его семья уже предупреждены. Государь знает, что заговор зреет. Знает, что раскрыть его не так-то просто. И со своей стороны оказывает всяческое содействие.

— А я, значит, должен поверить тебе на слово? Безо всяких гарантий?

— Ну, я же сейчас доверяюсь тебе! И какие ты хочешь гарантии, позволь узнать? Письмо от императора?

— Подтверждение от моего деда сойдёт. Он должен подтвердить, что я могу тебе доверять.

— Подтвердит, — кивнула Кристина. — А теперь — прошу простить, меня ждут занятия.

Взмахом руки сняв защиту от прослушки, Кристина вернулась в академию. Я выждал минуту и последовал за ней. В дверях столкнулся с хмурой Полли.

— О чём вы говорили с Алмазовой? — без обиняков начала она допрос.

— Вот об этом. — Я достал из кармана коробочку и показал ей. — Глупая история, в самом деле. Мишель просил меня передать Кристине подарок, сам стеснялся. Я передал, а она разозлилась.

— Почему разозлилась? — не поняла Полли.

— Ну как же. Это ведь Мишель. Ни знатного рода, ни богатства. К тому же — белый маг. В общем, минут десять мне пришлось выслушивать лекцию о благородстве. Никогда больше не буду делать добро людям, — вздохнул я. — Впрочем, есть и светлая сторона. Если бы всё это выслушал лично Мишель, он бы умер от огорчения.

— Какой ужас, — произнесла Полли. — Какая... какая эта Алмазова жестокая! Она вернула подарок? Даже не дала никакой надежды?!

Полли подаренную брошь Мишелю не вернула, но и не носила. Видимо, таким образом давала надежду. Добрая душа, что и говорить.

— Ни намёка, — подтвердил я. — Впрочем, я, наверное, лучше оставлю подарок у себя. Не буду так сразу разбивать Мишелю сердце.

Полли совершенно удовлетворилась той пургой, что я выдумал за пару мгновений. А после большой перемены я заметил, что на её платье появилась брошка-стрекоза.

* * *

— Да, я уже в курсе ситуации, — со вздохом сказал дед, трогая пальцем коробочку, лежащую у него на столе. — Ох, и пропесочили меня... там.

— За то, что взорвал пудреницу? — предположил я.

Мы сидели в кабинете деда. Через несколько часов должен был начаться бал, у Нади в комнате толкалось, наступая друг другу на пятки, штук пять специалистов и специалисток по всему — начиная от макияжа и заканчивая последней складкой на платье. Я же, примерив пошитый на меня фрак, удовлетворённо кивнул и на этом сборы с моей стороны были закончены.

— Н-да... — покачал головой дед. — Ну а разве я мог поступить иначе? Если уж информация оказалась у меня в руках, я, как дворянин и патриот...

— Ясно, — улыбнулся я. — Ни одно доброе дело не остаётся безнаказанным. Знаешь ведь. А инициатива — она вообще...

Тут я осекся и не стал посвящать деда в тонкости солдатского фольклора.

— Не нравится мне это, — сказал я, указав на коробочку с подарком.

— Что именно? — спросил дед.

— На подставу смахивает.

— Подставу? — Дед нахмурился.

— Ну, не знаю, как по-вашему называется, — поморщился я. — Ловушка?

— Исключено! — Дед резко поднялся, одёрнул домашний сюртук; лицо его сделалось болезненно суровым. — Я получил подтверждения от людей из внутренней разведки, мне передали сведения от самого императора...

— Ну а я жизнь прожил в мире, где слова «правительство» и «предательство» не только прекрасно рифмуются, но ещё и являются полными синонимами, — парировал я. — Не нужно быть наивным, дед. Ты ведь не разговаривал с императором лично. Тебе передали сведения. А мы не можем быть уверены, что в окружении императора не затаился предатель. Люди, находящиеся у власти, как правило играют в свои собственные игры. А все остальные в этих играх — пешки. Пока мы нужны — нас двигают вперёд. Как только такая надобность отпадает — нас внезапно и подло берут на проходе. И нужно либо учиться предугадывать, когда тебя собираются убрать, либо — что надёжнее, — всегда быть настороже.

Тут дед, прищурившись, присмотрелся ко мне.

— Ты что... удерживаешь глушилку?! — изумленно спросил он.

Я утвердительно кивнул.

— В моём доме?! От кого?!

— Не от кого, а от чего. — Я показал на коробочку.

— Но ведь эта пакость начнёт действовать только тогда, когда её откроют!

— Нет, дед. Нам сказали, что она начнёт действовать тогда, когда её откроют. По факту же мы даже не уверены, что там внутри — кулон.

— А что же там ещё может быть?

Я закатил глаза. Ох уж мне эти благородные...

— Ну, так, если навскидку... Капсула с ядовитым газом. Отравленный шип на пружине. Миниатюрное взрывное устройство... Хотя последнее вряд ли. С вашим уровнем технического развития взрывное устройство такого размера приведёт максимум — к ожогам. Впрочем, согласен — даже этого будет достаточно для того, чтобы меня пристрелили прямо в бальном зале, просто на всякий случай. И это я ещё молчу о разной магической ерунде. Не силен в подобных вещах, сам знаешь.

Дед опасливо посмотрел на коробочку. Кажется, мои слова не пролетели мимо его ушей.

— Думаешь, мы должны её открыть?..

— Если откроем — об этом точно узнает тот, кто её изготовил, — мотнул я головой. — Я бы предложил как-то просканировать подарок магией, но с пудреницей у тебя вышло не очень.

— Ты забываешь, что я — не шпион! — повысил голос дед.

— Я, между прочим, тоже, — напомнил я. — И изначально не хотел во всё это ввязываться. Потому что любые шпионские игры всегда упираются во что-то вроде вот этого.

— И что ты предлагаешь? — устало спросил дед.

— Сыграю пятьдесят на пятьдесят, — развёл я руками. — Меньше не могу, больше — не стану.

— Не понимаю тебя...

— А тебе и не надо, — улыбнулся я. — Главное, чтобы я сам себя понимал. Теперь слушай, что нужно сделать тебе. Собери самое необходимое. Под необходимым я подразумеваю деньги и документы. Забронируй номер в гостинице попроще на чужое имя. Заселись туда вместе с Ниной и жди утренних газет. Если в газетах всё будет плохо... Ну, двадцать с лишним лет жизни в подполье я тебе за час в голову не вложу, увы. Придётся крутиться самостоятельно. Будь готов выехать за границу. Если станет совсем плохо — найди Комарова. Да-да, ты не ослышался. Того самого Комарова. Скажи, что мне требуется его последняя услуга. Думаю, Федот Ефимович подскажет, как вам выбраться. Сумеет помочь и с документами, и со всем прочим.

Дед побледнел, но ничего не сказал. Видимо, то, что Комарова я назвал по имени отчеству, говорило само за себя.

В дверь постучали.

— Что ещё?! — рявкнул дед, а я быстро убрал глушилку.

Дверь приоткрылась, и в кабинет просунула голову Китти.

— Ваше сиятельство, Константин Александрович, — пролепетала она. — Привезли ваши перчатки.

— Мои что?

— Бальные перчатки. Нина Романовна просят вас подойти, примерить.

— Господи... — Я покачал головой и посмотрел на деда исподлобья. Пробормотал себе под нос: — Я слишком стар для этого дерьма... — и встал.

* * *

Во дворец мы с Надей ехали с Трофимом. Сидели вдвоём на заднем сиденье, где я едва помещался из-за пышного платья сестры.

— Наш первый бал во дворце! — восхищалась Надя. — Костя, ты рад? Скажи же, что ты рад!

Мне было некомфортно в одежде, созданной исключительно для того, чтобы торжественно демонстрировать себя. Рукам было жарко в перчатках. Хотелось кого-нибудь убить, но пока подходящих кандидатур на горизонте не было.

— До того счастлив — даже не знаю, что сказать, — буркнул я. — Дай бог, чтоб не последний.

Надя горячо меня поддержала. Но она-то имела в виду, что нас часто будут приглашать. Я же, как всегда, подразумевал нечто более мрачное. Если меня действительно собираются подставить, то, в худшем случае, мы с Надей из этого дворца живыми не выйдем.

Впрочем...

Я вдруг призадумался. Вряд ли на балу будут дежурить серьёзные бойцы. Под серьёзными я подразумеваю войска специального назначения. Скорее — императорская гвардия, от которой требуется в основном красота и безрассудная отвага. А с учётом того, что я досконально изучил план Зимнего Дворца, думаю, у меня получится уйти оттуда с Надей в случае, если начнётся жара. Жизни свои мы сохраним. Только вот репутации рода — конец. Не говоря уж о серьёзнейшем ударе по репутации белых магов как таковых...

Надя опять что-то защебетала, а я взмахнул рукой, погрузив нас в магическую звуконепроницаемую камеру.

— Слушай внимательно, — сказал я, глядя на дорогу. — Как только войдём в аванзал, я отойду в угол. Влево или вправо, пока не знаю, посмотрю по обстоятельствам. А ты, как только я отойду, развернешься и выставишь Щит между мной и собой. Поняла?

Глаза Нади округлились:

— Господи, Костя! Что ты задумал? Зачем?!

— Просто сделай, — сказал я сквозь зубы. — Это — Щит, он никому не принесет вреда.

— Но я должна знать, зачем! — настаивала Надя.

— Я же тебя не спрашиваю, почему Вова чинит мою «слегка помятую» машину вот уже второй месяц.

Как по мне, это был слабый довод, но он неожиданно подействовал. Надя покраснела, отвернулась и буркнула:

— Хорошо...

Совесть немного кольнула: подпортил ребёнку праздник. Ну да ладно, жизнь — дороже. Честь, быть может, ещё дороже, хотя тут уже вопрос дискуссионный. Беда в том, что и честь тоже легко превращается в инструмент манипуляции в умелых руках. Сколько уже дураков так погибли...

Роскошные автомобили, которых не увидишь на дорогах в любой день недели, один за одним подъезжали к дорожке, ведущей ко входу во дворец. Надя еле дышала, аж побледнела вся.

— Ты в обморок не упадёшь? — участливо спросил я.

— Отстань, — огрызнулась сестра.

— Господи, да это просто светское мероприятие, Надя. Вести себя, как подобает в таких случаях, говорить ни о чём, выпить пару бокалов, станцевать пару танцев — и всё. Ты это делала уже тысячу раз. Ну, может, за исключением бокалов...

Тщетно. Сестра меня не слышала. От предвкушений у Нади капитально закоротило мозги, она ждала волшебную сказку, в которой была принцессой. И даже если бы я рассказал ей пошлый анекдот — услышала бы рыцарскую балладу.

Лакей в старомодной ливрее и в парике с поклоном открыл дверь нашей машины. Я выбрался наружу, под холодный ветер и вспышки камер. Десятки репортёров готовили материалы о том, кто в этом году удостоился быть приглашённым на бал.

— Константин Барятинский! — услышал я чей-то надсадный крик. — Восходящая звезда светского Петербурга! Ваше сиятельство, что вы чувствуете в этот момент?!

«Скуку», — подумал я и предложил руку Наде. Та оперлась на неё и вылезла из салона. Огляделась. Зрачки её расширились так, что если бы я не знал сестру, предположил бы, что она чего-нибудь приняла.

— Идём, — потянул я её. — Гламурная жизнь ждать не станет.

Надя кое-как пришла в резонанс с реальностью, взялась за мой локоть, и мы медленно, торжественно двинулись вдоль временных ограждений с золочёными столбиками ко входу во дворец.

«Как на свадьбе, — подумал я, — только марша не хватает».

Швейцар возле двери замешкался всего на мгновение. Мне показалось, что его смутила моя причёска. Но его напарник первым схватился за свою половину двери, и второму ничего не оставалось, как последовать примеру товарища.

Издалека, сверху уже звучала музыка. Мы прошли в главный вестибюль, миновали Иорданскую галерею. Изучая план дворца, я выучил названия помещений, в которых, как полагал, окажемся. Пока мои предположения сбывались.

Галерея была обильно уставлена разнообразными бюстами. Бюсты напомнили мне первое испытание в Игре, и я усмехнулся.

Зато Наде было совершенно не до смеха. С каждым шагом она всё отчаяннее сжимала мою руку.

— Дыши, — негромко сказал я ей. — Сначала вдох, потом — выдох. Не наоборот. Не перепутай.

— Отстань! — пискнула Надя, однако дышать начала нормально, и я перестал за неё беспокоиться.

Мы поднялись по Иорданской лестнице. Музыка становилась всё громче. И ни одного охранника я пока ещё не увидел. Это, конечно, не значит, что их нет. Прибегут, как только понадобятся. Но чтобы прибежать, тоже нужно время, хоть пара секунд. И этот факт я тоже учёл...

Вот и аванзал с малахитовой ротондой посередине. Здесь тоже никто из гостей не задерживался, все спешили пройти дальше, в Николаевский зал. Каждый раз, как открывались двери туда, музыка становилась громче, и звучный голос какого-то специального человека называл имена входящих.

Я шагнул влево, и ладонь Нади соскользнула с моей руки. Она остановилась, повернулась, недоуменно глядя на меня. Но, видимо, вспомнила, о чём я говорил в машине. Поколебавшись, подняла руку. Воздух заволновался вокруг её пальцев — начал образовываться Щит.

Я повернулся к ней спиной, одновременно вытаскивая из кармана коробочку с подарком. Открыл её — держа так, чтобы показать содержимое стене. Ну, вернее — зеркалу, вмонтированному в стену передо мной.

И тут у меня чуть не сорвалось с губ забористое ругательство. Между мной и зеркалом стоял изумлённый гвардеец с винтовкой со штыком. Вот тебе и первые охранники.