Глава 5

Поклевский козёл был крайне удивлён и весьма в себе разочарован. Но тут уже сам виноват. Нечего наезжать, на кого не просят. Митрич сказал, что это в местном мире у простолюдинов называется «быковать не по делу». Отсылка на то, что испанские бойцовые быки очень агрессивны и нападают на всё, что движется. А из-за того, что люди часто оказываются вооружены — получают по своей говяжьей заднице.

Официально извинившись, Дядя Петя выписал мне чек на полтора миллиона и поспешно удалился из поместья в окружении своих людей.

Деньги сейчас вообще не помешают. Особенно, это стало ясно, когда вечером к нам приехали люди Строганова и вручили мне финансовую отчётность по парку развлечений за последние полгода. Степан Игнатьевич рассказал мне по телефону, что шесть месяцев вообще не трогал выручку парка. Немного посидев и всё подсчитав, я выпал в осадок… С учётом зарплат сотрудников, обслуживания и закупа с вычетом всех налогов, за полгода парк принёс 34 600 рублей 39 копеек чистой прибыли.

За полгода. Около тридцати пяти тысяч.

Но с другой стороны — судя по комментариям, мне вообще очень повезло, что туда хоть кто-то ходит и делает выручку. Ох, чует сердце, ждёт меня с этим парком та ещё копошня.

Приеду — снесу всё к чёртовой матери!

В общем, победа над козлом принесла мне маленькую надежду…

Но с этим ладно. Разберёмся уже потом.

Валентин — Глава Плотниковых, был очень рад моей победе, поэтому после боя и извинений Дяди Пети расчувствовался, а затем крепко пожал мне руку. Вся его банда официально отошла мне в раб… в смысле, под крыло Дома Демидовых.

Толик был настолько вдохновлён поединком, что тут же попросил меня обучить его дополнительным ударам из тайк-каты.

Мне не сложно. Да и в целом, почему нет?

На следующий день, после основной тренировки, мы с пацаном отошли в сторонку от основной группы. Я напялил боксёрские тренировочные лапы, а Толик взял накладки из боевого набора отца. Дедушка Павел любил тренировки с Аркадием, поэтому с экипировкой в этом доме проблем не было.

— Сильнее!

Хлесткий удар прилетел по боксёрской лапе.

— Этот мир не знает пощады. Если видишь, что драки не миновать — всегда бей первым! — холодно произнёс я: — Жёстче!

Ещё один удар.

— Пока ты думаешь, как рассудить критическую ситуацию без кулаков — твой противник уже готовится нанести удар. Ещё!

Толик так дико всёк по лапе, что мою руку даже чуть-чуть повело. Буквально на пару миллиметров.

— Никто в этом мире не смеет угрожать Демидову. Никто! Люди должны понимать, что, если они показывают тебе зубы — значит готовы по ним получить. Ещё!

— Хыть! — подпрыгнув, Толик совершил максимально корявый удар ногой и шлёпнулся на пятую точку.

— Вот! Вот оно! — злорадно усмехнувшись, произнёс я: — Та сила, что скрыта в тебе!

— Мы занимаемся каждое утро практически две недели… — поправив очки, устало выдохнул Толик: — Если бы результата не было, то… я бы даже начал сомневаться.

— Нет-нет. Двух недель слишком мало для такого результата. В тебе что-то есть. — ответил я и присел на корточки: — В чём дело, брат? Мне иногда кажется, что ты себя зажимаешь.

— Ну-у… Я не знаю, что это такое. Как будто, какая-то неуверенность в следующем шаге. — ответил он, разминая руки.

— Скорее всего, это какая-то древняя психологическая травма. Вспомни, наносил ли ты кому-нибудь серьёзный вред в детстве? — поинтересовался я, наблюдая за тем, как Регинка смело колбасит Митрича.

— Хм-м… Если вспомнить, то в очень глубоком детстве я случайно раздавил жабу. Гулял и… в общем-то, немного не рассчитал. Тогда это казалось трагедией, ведь жаба явно не желала мне зла. — задумчиво ответил Толик.

— Так вот откуда ноги растут… Ты чувствуешь, что боишься навредить другим?

— Скорее всего… Я так переживал из-за жабы, что стал постоянно сдерживаться…

— А что отец говорил по этому поводу? — спросил я, сбросив лапы себе под ноги.

— Ну… ничего особенного. Наверное, даже и не вспомню. Просто, меня воспитывали мама и бабушка. Дед всё околачивался рядом. Пытался привить мне любовь к боевым искусствам. Рассказывал, как тяжело раньше жили Демидовы, и как наши предки не покладая рук работали, чтобы мы сейчас стали теми, кто есть. Но… я не тянулся к деду. Мне больше нравилось общаться с бабушкой и мамой. Они учили, что насилием делу не поможешь. И что ярость порождает ещё большую ярость… в общем-то, порочный круг.

— Нет, меня больше интересует отец.

— Ну… ты сам всё прекрасно видел. Ко мне он относился ничуть не лучше, чем к тебе. Точно так же — выйдет раз в пятилетку, что-нибудь скажет и всё. Нет, когда-то давно… когда Регинка была совсем ещё маленькой, он проводил больше времени с нами. Но потом, как отрезало. Работа-работа-работа… Постройка воздушных кораблей, силовой доспех, танки, гаубицы… Отец стал увеличивать производство, чтобы добиться максимального расположения от Михаила Алексеевича. И… общение с нами, видимо, пришлось принести в жертву. Но отец научил меня всегда защищать своих близких. Научил стойко реагировать на превратности судьбы. В общем, свои важные пять копеек он вложил.

— Но этого оказалось недостаточно. Скажи мне, Толик… Сколько раз в своей жизни ты по-настоящему дрался?

— Нисколько. Хотя нет. Вру! Было пару раз… — он начал вспоминать: — Впервые, это произошло в шестом классе. Был у нас один паренёк… Силачом или мастером спорта по карате его, конечно, назвать нельзя. Однако типок был максимально противным. Из богатых простолюдинов, как Дядя Петя. Искренне считал, что интриги — это, прям его стезя. Ну, и начал болтать про меня всякую околесицу. А я, что? Вызвал его на честный бой за гимназией. Полноценной дракой это назвать нельзя, ибо ни он, ни я драться не умели. Помахали кулаками. Повалялись. Поставили друг другу пару синяков и ссадин, да на этом всё и закончилось. Но он больше ко мне не лез. И потом ещё была драка в девятом классе. Но там я, конечно, получил на орехи от Витьки Сардинова. Тучный такой парень. Большой! Ох, Алиска потом ему сладкую жизнь в школе устроила. От бедолаги отвернулись все.

— Вот, как? Поднимайся! Давай тройку. — я поднял лапы с газона и встал в защиту.

— Угу… — очкарик вновь сжал кулаки, словно истинный каратист: — Но я никогда ей не жаловался. Скажу больше — я даже сделал выговор Алисе, что сам бы со всем разобрался. Но она очень сильно обиделась и назвала меня неблагодарным братом. Иногда до сих пор припоминает это. Она… всегда пыталась меня защитить. Просто, иногда это выходило слишком жестоко. Я не хотел, чтобы про меня пошла молва, мол — прячется за юбкой старшей сестры.

— Хорошо. — я подставил лапу: — Спортом ты не занимался. Читал книжки. Иногда махал кулаками… Даже один раз получил на орехи. С Аникеем у вас были стычки, кроме дуэли на арене?

— Не было. Он нас доканывал, это факт… Но руки особо не распускал. Вот, впервые на Васька кинулся. Но Васёк сам красавчик. Спровоцировал его. — ответил Толик, с размаху ударив по лапе.

— С этим всё понятно. Но… ты знаешь, я разговаривал с отцом. Он искренне верит в то, что ты школьная звезда и вообще крутой перец.

— И что с того? — Толик ударил ногой с разворота: — Я умру, если отец узнает правду… Аникей, хоть и засранец тот ещё, но никогда меня не палил. За это я… даже немного ему благодарен.

— Благодарен? — моему удивлению и возмущению не было предела: — Послушай, Толик… твоё желание про уважение. Ты всё же хочешь уважения публики или уважения отца?

— И того, и другого… Но мне пришлось на это пойти! Что сказал бы папа, узнай он, что его сын на самом деле никчёмная размазня, которая сидит в коморке и играет в настольную игру?! — воскликнул Толик, слегка обиженно надув щеки.

— Тише! Не кричи. — поспешил успокоить очкарика я: — Итак, начнём с того, что уважение ничем не подделаешь. Отец был бы сильно разочарован, узнай правду. Но… что стоит твоя ложь? Вот скажи мне, ты сам испытываешь от этого облегчение?

— Нет…

— А, к примеру, если бы ты вдруг… ну, скажем, случайно, где-то опозорился. Вот по чистой случайности. И отец бы об этом узнал. Вышвырнул бы он тебя из дома? Разве такой у него характер?

— Нет, но…

— Но, что? — я внимательно посмотрел на пацана: — То, что ты не смог нормально поставить себя в школе — вообще к делу не относится. Это всегда можно поправить, Толик. А вот твоя ложь отцу… вот это серьезный проступок. Давай взглянем на это со стороны. Алиса любит тебя, потому что ты её дражайший младший брат. И ей без разницы, каким тебя любить, поскольку она знает правду. Регинка тебя любит, потому что ты её старший брат. И ей без разницы, потому что она знает правду. Маме тоже без разницы.

— Думаешь… мама в курсе?

— Она — Глава родительского комитета в вашей гимназии. К тому же, у вас обоих дар от прабабки. Вы всё прекрасно знаете. Просто, она подыгрывает. И тоже не хочет подставлять тебя перед отцом. Однако… ты сам подумай. Отец верит тебе. Верит, что его сын смог добиться успеха, несмотря на предвзятое отношение к вашему Дому! Но это — ложь. Плохо? Очень плохо. Ты — не добился ничего в школе и тебе приходится врать. Плохо? Очень плохо. Толик, как не посмотри — ситуация хреновая. И проблема не в том, что ты уникальный, а никто этого не понял. Проблема в том, что ты лгун.

— Я понимаю… — вздохнул он: — Но уже слишком поздно. Обратно не повернуть.

— Повернуть, и ещё как. Ты понимаешь, что у тебя вообще нет ни единой возможности опростоволоситься в Университете?

— Понимаю, но с чего ты завёл этот разговор?

— Потому что ты не осознаёшь, что такое уважение, и как оно появляется. Кто бы что не говорил, а человека всегда будут судить по внешнему виду, по его отношению к окружающим, и главное — по его поступкам. Это три кита на которых держится уважение! У тебя же из этого пока… ну, разве что — внешний вид. Ты начал рассказывать мне про этот мир. А теперь моя очередь рассказывать тебе, как прорываться на вершину к успеху!

— Погоди… А, про какие поступки ты говоришь?

— К примеру — ты вышел защищать брата с ножом для масла. Это круто? Круто. Алиса и Иришка об этом уже всем рассказали. И это плюсик к твоему уважению. Ты был на задании по уничтожению Вертинских. Об этом Регинка рассказала всем. Конечно, ты сидел в машине, но ты не плакал, что хочешь домой. Рискнул своей жизнью, что было крайне глупо, и поехал вместе с нами.

— Почему глупо?!

— Потому что — Митрич твой защитник. А у меня много опыта по убийству людей. Мы должны были оставить тебя в безопасном месте.

— Чтобы тебе было плохо? Нет уж! Мы всё сделали, как надо.

— Поправка — были вынуждены сделать, как надо. В общем, тебе нужно продолжать в том же духе, только немного изменить направление на… более безопасное. Вот, к примеру, чем таким занимается Аникей, что все от него прутся?

— Ну… Он занимается попсовыми делами. Спортом, там… Из него получится хороший чародей… Он тусит в компании таких же ограниченных, как и он сам. Смотрит популярные фильмы. Слушает популярную музыку… Но я так не могу! Я не могу слушать популярную музыку, где ноют про любовь. Не могу слушать эти непонятные звуки со стройки многоэтажки, которые мои одноклассники называют «клёвой электронной музыкой». Мне больше по душе гитарные… Нет, даже любые инструменты! Лишь бы они были настоящими. Живыми… Мне нравится Боуи, «Куин», «Станислав Перешейков», Бутусов, Земфира, «Аллегория», «Роллинг Стоунз»… А не вот этот кошмар, который каждый день крутят по радио. Слушать невозможно!

— А причём тут это? Послушай, уважаемый человек никогда не подстраивается под вкусы общества. Он просто делает так, чтобы его увлечения тоже начали уважать. Ты же можешь развивать настольные игры. Наверняка в Университете тоже есть игроки. Привлеки Иришку, чтобы она пару раз с вами сыграла. Она же у нас красивая девочка. Все любят красивых девочек! Даже красивые девочки иногда любят красивых девочек.

— Иу… Запахло любимыми Васькиными веб-узлами…

— Я к чему? Ты сам вершишь судьбу настолок. К тому же, как я уже говорил — попробуй написать популярную книгу! Сделай там упоминание или отсылку — и всё. Идея, как вирус — разлетится по всем. Моргнуть не успеешь, как половина Университета будет играть в ваши «Подземелья».

— Кстати, а вот это хорошая идея.

— Ну, так… Знал бы ты, сколько всего я видел — голова бы распухла. — усмехнувшись, ответил я: — Но учти! На этот раз уважение должно быть настоящим. Сделаешь хоть что-то не так — опять придётся врать. Я со своей стороны буду тебе максимально помогать. Но ты должен понимать, что больше у тебя нет права на ошибку! Никакой лжи. Только правда. И ничего, кроме правды. Врать отцу — крайне отвратительная затея. Так что, я хочу взять с тебя слово.

— Какое? — Толик замахнулся и врезал по левой подушке лоукиком.

— Когда ТЫ добьёшься успеха в Университете. Станешь там авторитетом и крайне знатным юношей… Ты подойдёшь к отцу и расскажешь всю правду про школу.

— Но… зачем? — растерянно спросил очкарик.

— Раскаяние. Между тобой и отцом не должно быть секретов на данном этапе. Станешь взрослым и самостоятельным — тогда да. Как говорит Митрич — фильтруй базар по своему усмотрению. А сейчас, пока ты полностью зависим — честность и только честность. Понял меня?

— Хорошо…

— Даёшь слово?

— Даю.

— Учти! Я всё знаю про дворянское слово. Нарушишь — я с тобой сотрудничать не буду. Понял?

— Ох… Клянусь, что как добьюсь успеха — обязательно расскажу отцу правду! Так пойдёт? — спросил Толик.

— Да, так пойдёт.

— Володя! — вдруг испуганно закричала Регинка.

— Что такое? — я резко повернулся к ней. Девчонка лежала на газоне и держалась за лодыжку.

Мратство… Только этого нам не хватало.

* * *

С приходом Владимира — в поместье стало шумно. Даже слишком шумно… Алису вроде всё устраивало, но ситуация, что Володя довольно шустро получил статус всеобщего любимца — крайне раздражала.

И ратников-то он тренирует. И всех на ринге побеждает. И авторитет семьи увеличивает. Отец нахваливает. Регинка с Толиком бегают вокруг него, словно собачки рядом с хозяином. Мама утверждает, что он вносит в дом новые цвета… Горничные про него шушукаются. Бабушка Пуся и Иришка так вообще, словно с цепи сорвались — только и делают, что обсуждают этого жирафа.

Благо, что хоть Матильда ещё не перешла на тёмную сторону…

— Алиса! — позвал ласковый голосок крёстной матери: — Ты не занята?

— Нет, Тётушка. Что-то хотели? — девушка закрыла книгу и отложила в сторону.

— Есть разговор. — Матильда присела рядом и приобняла старшую дочь Демидовых за плечо: — Я поговорила с Леной… В общем, семья тобой немного… недовольна.

— Что?! — такого удара Алиса не ожидала: — В смысле, недовольна? Вернее… нет, я это знаю. Далеко не все могут оценить глубину моего юмора. Но услышать такое от вас?..

— Лена утверждает, что ты пакостишь всем друзьям Толика. Ну, кроме местных. А Пуся говорит, что ты обижаешь Иришку. Мне в красках рассказали про тот инцидент с лифтом.

— Прекрасно! Вот от кого, а от вас я точно такого не ожидала. Вы же всегда учили меня быть выше всех! Опекать своих, угрожать чужим. Да если бы я не установила свою власть на потоке — нашу семью продолжали бы ставить, чуть выше ноля. Или вы искренне верите в то, что Толик выведет Дом Демидовых к успеху и уважению среди аристократов? Да вы гляньте на него!

— А что? — Матильда посмотрела на то, как парнишка дубасил боксёрские лапы: — Вполне перспективный парень. И брат у него хорошенький. Ты не находишь?

— Не нахожу. — накуксилась Алиса: — Мы не знаем, что он такое… Я не доверяю ему. А ещё… он жрёт людей! Чертов кровопийца… Голыми руками разорвал пятнадцать человек. И ходит весь такой… с этой противной ухмылочкой, словно он лучше всех нас вместе взятых! Такой же надменный, как и эти идиотские аристократики из Университета. Бесит! И вообще, вы хоть в курсе, что он Пусю хочет съесть? Нюхает её… Трогает за всякое! Вертит, как аппетитный кусочек мяса. Словно выбирает, за какое место укусить.

— Боюсь, что твои выводы… несколько, ошибочны. — улыбнулась Матильда.

— В смысле?!

— Володя вне всяких сомнений очень хочет Пусю. Но не в плане еды.

— Чего? — Алиса не верила своим ушам: — Но он же… кровожадный монстр! Он убивает людей так, будто для него это в магазин сходить.

— Ну, ладно! Давай, как раньше? Обоснуй мне свою точку зрения.

— Появился из пламени. Убил двух бандитов, которые хотели изнасиловать Иришку. Причём, моя дражайшая подруга сказала, что люди так не дерутся. Это что-то иное! А потом, когда произошёл инцидент с Вертинскими — Регинка всё мне рассказала в мельчайших подробностях. Про то, что Володя в одного пришёл и убил пятнадцать человек. Он хрустел плотью… Он пожирал их!

— Регинка видела, как Володя их ест?

— Нет, но слышала!

— Экспертиза показала, что на теле трупов были следы укусов?

— Нет, но… Экспертизу можно подделать!

— И говорить неправду барону Демидову? Брось, Алиса! Володя — добрый и хороший мальчик, который просто хочет облюбовать Пусю. И охотится он за ней исключительно в эротическом плане. Думаешь, чего они такие дружные?

— Это нереально! Бабушка Пуся никого к себе бы не подпустила… Она же старая кляча, которая тащится по сериалам? Нет… Я не верю, что она могла заинтересовать Володю.

— Тем не менее — так и есть. — пожав плечами, произнесла Матильда: — Да и дело не в Володе вовсе. Он классный малый. С ним лучше дружить. Я просто хочу напомнить, что старалась вложить в тебя силу не для атаки, а для того, чтобы достойно поддерживать своё лицо в хищном элитарном обществе. Я хотела сказать тебе, что путь стервы — это путь одиночества. Посмотри на меня! Вот, кто я?

— Роковая женщина, сметающая на пути любые преграды. Та, которую побаивается даже сам Михаил Алексеевич.

— Нет. — с грустью вздохнув, улыбнулась Ведьма: — Я — одинокая и брошенная всеми бабка. От меня даже родная мать отвернулась. У меня нет друзей… Только кошки, рыбка и попуг.

— Попуг классный!

— Знаю. Но тем не менее — я очень одинока. И ты это прекрасно знаешь… Всё, что сейчас происходит — это последствия моего характера и… Я всячески тебе про это говорила. Хотела навести на путь силы и доброты. Поэтому… пока не поздно — обдумай своё поведение. Душа компании имеет, куда большее влияние на людей, чем злючка типа старой Тетки Матильды.

— Ну, не знаю… Я не умею быть душой компании. Да мне и не надо. Куда проще держать всех в страхе. Они делают всё, что я пожелаю. Они ходят за мной на цыпочках. Мои игрушки… Личные куклы.

— Да уж… — Матильда погладила Алису по щеке: — Выбор, конечно, за тобой. Но злую королеву может сместить ещё более злая королева. А вот душу компании будут защищать до последнего… Постарайся быть дружелюбнее. Не повторяй моих ошибок!

— Боюсь, уже слишком поздно. Я такая, какая есть. И если вы меня не принима… — не успела Алиса договорить, как со двора послышался жалобный крик Регинки. Сердце старшей сестры ёкнуло, и девушка тут же устремилась на зов… Володи?! Да что это такое!!!

Выбежав во двор, Алиса увидела жуткую картину. Младшая сестра лежала на траве и хныкала, а к её ноге, жадно причмокивая, присосался Владимир.

— Ах ты чудовище!!! — злобно прорычала Демидова, и схватив березовую палку, которой горничные поддевали бельевые верёвки, побежала спасать родную кровинушку: — А ну отвалил от моей сестры, проклятый демон!!!

— Алиса! Подожди… — закричал Толик, но было слишком поздно.

Гулкий стук, и березовая палка сломалась о голову Володи.

— Тьфу… — сплюнув кровь, демон медленно повернулся к Алисе: — И это всё, что ты можешь? Слабачка… Я сейчас обескровлю её и приступлю к мясу… Бу-га-га-га-га!

— Алиса… — Регина возмущенно посмотрела на старшую сестру: — Ты совсем с ума сошла?! Володя мне жизнь спас!

— Как это? — бедная девушка совсем ничего не поняла. Злобная физиономия демона с окровавленными губами. А рядом возмущенная сестрёнка: — Да, что у вас тут происходит?!

— Премжик. — Митрич вынес небольшую мертвую змею на кончике штык-ножа: — Ничего страшного. Их яд безопасен для людей. Но обеззаразить и перебинтовать всё равно надо! Распоряжусь, чтобы по территории поставили ловушки. Осень скоро… видимо, ищут норы для зимовки.

— Зимовки? — до Алисы наконец-то дошло: — Ох… Володя, я не…

— А всё! Твоя сестра теперь в моей власти. Немного вырастет, и я её съем. — усмехнулся он.

— Я не хотела бить… Прости меня, пожалуйста. — уже давно старшей дочери Дома Демидовых не было так стыдно: — Сильно больно?

— Черепно-мозговая травма. Вызывайте целителей. — хмыкнул Толик: — Вот ты вечно сперва сделаешь, а потом думаешь. Не стыдно?

— Да ладно тебе на сестру наезжать? Она же извинилась. А это уже что-то. — с улыбкой ответил Владимир.

— Ой, да ну вас! — недовольно фыркнула Алиса и быстрым шагом потопала в свою комнату.

Больше всего в этой жизни старшая дочь Дома Демидовых ненавидела оказываться… не правой. Её буквально выгрызало ощущение безоговорочного проигрыша.

И только сейчас Алисе стало всё понятно…

Не было никакого монстра из пламени. Не было никакого кровопийцы. Был лишь проклятый конкурент, который внезапно появился в семье и забрал себе всё внимание. Всё то, что Алиса так долго пыталась заслужить.

А теперь же пришло осознание, что её сила больше никому здесь не нужна. Толик с каждым днём становится всё сильнее. Регинка и вовсе скоро будет ничуть не хуже ратника. Всё то, что Алисе вкладывала в голову Матильда по итогу… оказалось ненужным. У этого дома появился новый защитник. И эта злоба, вперемешку с дикой обидой вырисовывали жуткие образы Володи.

Не будет хищник щадить врагов. Не будет действовать во благо семьи. Не будет защищать тех, кто ему не дорог. Всё это… бред, порождённый обиженным разумом.

Нужно с достоинством принять это поражение.

Шах и мат! Алису впервые жестоко обыграло её же собственное сознание.

* * *

После того инцидента с премжиком, наши отношения с Алисой сильно изменились. Ну, как сказать, изменились? Они просто стали… никакими. Бывало, что мы пересекались на улице. Или во время занятий с Пусей в фойе, когда старшая дочь Дома Демидовых попросту не могла пройти другим путём в левое крыло поместья. Но всё ограничивалось отстранённым приветствием. Не более того… Мы превратились в самых настоящих соседей.

Не было больше злобных взглядов, слежки и грубости. Алиса, как будто полностью потеряла ко мне всякий интерес.

И это не могло не радовать.

Потягивая вкусный чай, я любовался закатом на пристани. Тут же стояла огромная яхта и несколько моторных лодок, на которых Демидов-старший изредка выезжал на рыбалку. Прям очень редко, когда выдавалось свободное окошко рано утром.

За август я успел полностью изучить свою семью. Понятное дело, что в первую очередь меня интересовал Толик. С ним нам предстояло ещё много работы в Университете. Держаться в обществе аристократов, не упасть лицом в грязь, нормально разговаривать с девчонками… ох, этот список можно было продолжать бесконечно. Но не познакомься я с Толиком, то сейчас бы сидел непонятно где, и с кем. Возможно, даже в сиротском приюте. А потом меня бы сдали в первую попавшуюся семью аристократов, где Златан знает, какие люди. В общем, не считая контракта Ифрита — всё было очень даже неплохо.

— Мяр… — от мыслей меня отвлекла оранжевая кошка, которая внезапно пробралась на пирс и нагло обтёрлась об мою рубашку.

— Хэй! Ты чего? — улыбнулся я, и начал наглаживать заплутавшую гостью: — Как ты сюда попа…

Небольшая вспышка и рядом со мной уже сидела миловидная рыжая девчуля.

— Приветик! — радостно поздоровалась она и положила голову мне на плечо: — Не возражаешь?

— Божок… — разочарованно вздохнул я: — Видимо, в этом мире всё плохо с бродячими животными. Чего надо?

— Пока ничего. Я просто посмотреть. — ответила она, натираясь о моё плечо: — Пахнешь здорово.

— Иди к своему хозяину. Я хочу побыть один.

— У меня нет хозяина! Сказала же — просто посмотреть пришла, от кого так вкусно пахнет. — промурлыкала она: — А-а-а-а… Кажется, поняла! А это не ты ли у нас непризнанный силач и герой?

— В каком это плане — непризнанный?

— Рангов нет. Бумажек нет. В Университет ещё не поступил. Захапал в службу моего главного врага! А она, с кем попало возиться не станет… Точно-точно! Угу-угу. Это ты. — обрадовалась богиня: — Слушай! Я повелеваю силами воды. Как станешь, чем-то больше, чем просто абитуриент — примешь меня в свою банду?

— Студентам же нельзя иметь больше одного разумного духа-контрактника?

— А я стану твоим фамильяром. Буду принадлежать только тебе и никому больше!

— Устинья и так никому больше не принадлежит. Просто срок меньше.

— Устинья твоя — дурочка! Раз сразу не предложила тебе контракт фамильяра… Но, это уже её проблемы. — хитро улыбнувшись, ответила рыжая: — Меня звать — Аксинья! И я — богиня воды. Создаю дождики или смываю врагов мощным напором. Всё, что связано с водой — моя стихия!

— Вау… Так, давай заключим временный контракт?

— Неа. Не годится. — Аксинья взяла меня за руку: — Только полноценный контракт с Печатью! Буду твоей верной слугой. Твоим воином! В общем… всецело и полностью твоя. А Устинья пускай и дальше в игрушки играет. Хех… Заберу её хозяина себе.

— Не слишком ли наглый подкат?

— Не подкат. Прощупывание почвы и возможная перспектива. — промурлыкала рыжуля: — Я — очень деловая богиня. Ко мне на хромой кобыле не подъедешь.

— Честно говоря, не уверен, что хочу подъезжать к тебе.

— Что?! — кошка возмущенно посмотрела на меня: — Совсем зазнался, парень. Но, ничего… Я приду сразу после экзаменов. Как увидишь, с кем ходят старшекурсники — сразу же возьмёшь меня к себе! Вот увидишь! Так и будет. Да-да.

— Это мы ещё посмотрим.

— Нечего там смотреть, ма-а-ар! — Аксинья превратилась в кошку и облобызав мою руку на прощание, поспешно удалилась в кусты акации, что росли под стеной.

Хм-м… Нормально ли это, что божки вот так приходят и навязываются? Надо бы спросить у знающих людей.

Да только вот, Матильда с Пусей уехали собираться в Университет, родители пошли в гости, а с Алисой мы, типа, не общаемся. Ладно, придётся спросить у брата.

— Так… наборы взял. Одежду упаковал… Пам-пам… О! А может быть, захватить с собой ещё парочку коллекционных часов? Как думаешь? — спросил Толик, бегая вокруг своего чемодана, словно шаман возле ритуального костра. Несмотря на то, что в доме было полно слуг, Демидов-старший наказал нам самостоятельно собирать чемоданы к отъезду.

— Почему нет? — пожав плечами, ответил я: — Слушай… А, духи могут прийти к тебе просто так?

— В плане? — очкарик резко выпрямился и вопросительно посмотрела на меня.

— Ну, скажем… прийти и сказать, что через определенное количество времени, дух станет моим фамильяром.

— А что такого? Духи иногда прицениваются, когда видят потенциал. Чего вдруг про это заговорил? Неужели, приходили?

— Ага. Некая Аксинья. Рыжая звериная богиня.

— Это… которая водой управляет? — Толик задумчиво поправил очки.

— Да. Ты её знаешь?

— Знать-то, знаю… А, ты уверен, что не перепутал имя?

— Ох, слушай, я не слепой и не глухой.

— Просто, Аксинья — бывший фамильяр Бориса Строганова.

— Это кто?

— Граф! Покойный муж Василины Григорьевны. Очень мощная богиня! Управляет водой. Только вот… Малетта рассказывала, что у них тёрки.

— Что? Это ты, о чём?

— Ну, тёрки. Типа — что-то не поделили, когда-то давно. И теперь у них напряженность в общении. Лучше поговори с Устиньей. Она расскажет, что там и как.

— Понял.

— Эх… Завтра уже будем трястись в поезде! Ты предвкушаешь? — с улыбкой спросил Толик.

— Честно говоря, уже недели две, как. Дико хочу посмотреть, что там за хвалёный Университет такой.

— Хе-хе… Я так и знал! Но, думаю, что тебе понравится. А в путешествие двинем на Демидовском экспрессе. Вершина прогресса! Только фотки в сети не смотри… Пускай это будет для тебя сюрпризом.

— Не переживай. Даю слово, что не буду смотреть.

— Даже не верится, что через пару дней мы станем абитуриентами… Как-то быстро август пролетел. Не находишь? — Толик задумчиво посмотрел на аккуратно свёрнутые брюки.

— Был слишком богат на события.

— И не говори… Пролетел, как пуля.

— Ладно, ты собирайся. А я поговорю с Устиньей. Всё же, хочу выяснить, что там за богиня воды такая.

— Ага… удачи! — так и не отведя взгляда от брюк, ответил пацан.

Прикрыв за собой дверь, я направился в свою комнату. Судя по тембру голоса, суете и настроению, было очень похоже, что парень… малость переживал. А может, и не малость.

Но оно и понятно. Когда ребята собирались для финальной игры сезона, Андрей по секрету рассказал мне, что очкарик на самом деле крайне самокритичный человек. А ещё, он возлагает на Университет большие надежды… Насчёт последнего я и так прекрасно знал, а вот про самокритичность… Да уж. Надеюсь, что он не будет убиваться и расходовать всю энергию на первых неделях обучения.

Просто, у людей есть такой ма-а-аленький нюанс под названием «выгорание».

То есть, присутствует глобальная цель. И человечишка искренне верит, что когда достигнет её, то жизнь сразу же станет лучше. Он идёт, прилагая все возможные усилия, вместо того, чтобы грамотно распределить свои биологические ресурсы. В такие моменты, как правило, эмоциональный фон человека страдает. Организм не получает нужного количества эндорфинов, и в конечном итоге — начинается апатия. Или, как её любили называть местные — хандра. Сил не остается даже на то, чтобы просто продолжать жить. Вот тогда и начинается выгорание! А вслед за ним приходит депрессия. Человек теряет вкус к жизни и опускает руки. А Толику сейчас надо приложить 300% усилий, чтобы стать лучше. Не бывает, как в сказке, что по щелчку пальцев — хоп, и стал крутым. Для этого необходимо много и долго работать! Но… грамотно всё распределив по временному промежутку, чтобы не забить огромный болт на свою цель.

Зайдя в комнату, я увидел Устинью, дремлющую в облике кошки на моей кровати. Уши, словно локаторы, медленно повернулись в мою сторону. Животина открыла глаза, и спрыгнув, превратилась в человека:

— Вкусняш, наконец-то ты приш… — она резко остановилась, а её лицо тут же исказила злоба. Устинья начала принюхиваться: — Так-так-так… А, я что-то не поняла. Почему от тебя пахнет другой кошкой? М? Крутишь шашни, с какой-то левой богиней у меня за спиной?!

— Как раз и пришёл поговорить насчёт этого. Ко мне сейчас приходила Аксинья, и…

— АКСИНЬЯ?! — богиня тут же превратилась обратно в кошку, и выгнув спину, начала на меня шипеть: — ПФХХХХ!!!

— Что за реакция?

— А ничего… — распушистилась она и начала обходить меня бочком: — У-у-у-у-у-у-у-у…

— Нет, ну серьёзно. — я подошёл и несмотря на атаки когтями, поднял Устинью на руки: — Что у тебя с этой Аксиньей?

— Она обидела мою мать! Обидела весь наш род духов! У-у-у-у-у-у-у! Мяу-мяу-мяу-Ма-а-а-а! ПФХХХХХ!!! — продолжала недовольничать кошка.

— Так, не я же к ней пришёл, а она ко мне. Говорила про сотрудничество.

— У-у-у-у-у-у-у!!! И что ты ответил?!

— Ничего. Она вела себя слишком нагло!

— ПФХХХХХ!!! — Устинья вновь зашипела, но подавилась и закашлялась: — Кхе-кхе-кхе…

— Тише. Ну? — я погладил её по пушистой голове, и она, предварительно облизав правую переднюю лапку, и громко сглотнув, затарахтела: — Она — гадкая… Хрр-р-р-р… Ужасная… Хр-р-р-р-р… И очень тщеславная! Хр-р-р-р… Она ищет себе знаменитых чародеев… Хр-р-р-р…

— Для чего? — я присел на кровать, и начал почесывать Устинью за ушками.

— Чтобы кичиться перед другими духами… Хр-р-р-р… — встряхнув головой, кошка прижала ушки и закрыла глаза: — Чего остановился? Продолжай!

— Так, чем она плоха?

— Болтунья… Хр-р-р-р… Никогда не держит язык за зубами… Хр-р-р-р… Все твои тайны раскроет! Хр-р-р-р…

— Ты же сказала, что духов вообще человеческая жизнь не интересует?

— Есть и исключения… Хр-р-р-р… Как чертовка Аксинья… Хр-р-р-р…

— Да уж… — разочарованно вздохнул я: — А она хотела, чтобы я сделал её своим фамиляром.

— Кусь тебя! — Устинья аккуратно взяла зубками мой указательный палец: — Она приведёт беду в дом… У неё после графа никого и не было. Хр-р-р-р… Думаешь, просто так?

— У тебя так-то тоже. Поэтому — не аргумент.

— Я просто такая сама по себе! Но соглашусь — мне тоже нужен был сильный хозяин… Мур-мя! Но я никогда не раскрою твои секреты другим. А ещё я — верная, в отличии от всяких там рыжих кошек.

— Ладно-ладно. Убедила. Мы поищем в команду другого духа, если понадобится.

— Хочешь лису? У меня есть хорошая подруга — богиня ветра! Я могу с ней поговорить… У-ру-ру!

— Слушай, было бы не плохо.

— Тогда я прямо сейчас и поговорю… Всё… Выхожу… Ты только меня за шейку! За шейку во-о-от так… Да… — кошка распласталась у меня на коленях к верху пузиком: — Хвала небесам и главному духу за то, что у тебя такие чуткие пальцы… Уф-ф-ф-ф…

— Всё? — вздохнув, спросил я, продолжая почесывать её за шею и мохнатые щёки.

— Ещё немного… Чуть-чуть… Вот! Вот! Отлично! — Устинья резко спрыгнула, и полностью встряхнувшись, трусцой побежала к окну: — Утром расскажу, что и как. Она у меня застенчивая.

— Буду ждать. — ответил я, наблюдая за тем, как черный хвост промелькнул снаружи.

Дух-хвастун? Нет, такое нам точно не надо. Кто знает, как судьба повернётся в Москве? Возможно, придётся играть с закрытыми картами, чтобы забрать главный приз себе.

Переодевшись в пижаму, я рухнул на кровать. Завтра долгожданное путешествие в столицу. Хоть мне и дико хотелось посмотреть на Демидовский экспресс, я напомнил себе о данном Толику слове и закрыл глаза.

Нужно привыкать, ведь совсем скоро мы поднимемся на следующий этап дворянской жизни.