Глава 8

Новый мир продолжал открываться для меня с самых разных сторон. Сейчас стало понятно, что за годы службы в Бастионе я совершенно растерял навыки разбираться в деталях. А ведь именно в мелочах крылась основная суть. Причём — всегда, вне зависимости от того, в какой мир ты попал.

У Стирателя задача не такая уж и сложная. Выследить и ликвидировать, чтобы никто не заметил. Зачастую для подобного хватает понимания общей картины мира и некоторых мелочей, связанных с самой целью. Типа — в каких кланах она обитает, с кем общается, и как тут принято разбираться с конкурентами. А энергетическое программирование, взаимодействие людей с окружающим миром и общее настроение, как-то уходило на второй план. Нам это не нужно.

Зато здесь…

— Николай Чернышов был обвинён во взятке в особо крупных размерах. Денег там нашли целый загородный дом… Причём — именно наличкой! Император не смог простить такого предательства и часть Дома Чернышовых отправили в ссылку. А там всё… Конец. — Толик продолжал мне рассказывать истории про взаимоотношения местных дворян и энерго-сликов.

— Не понял, а причём тут отказ духа работать? Разве фениксу не всё равно, что его хозяин наворотил делов? Это же не убийства, а всего лишь — деньги! — я не переставал удивляться своенравию духов.

Действительно, а люди уверены, что это именно они в этом мире хозяева?

— Фениксу не понравилось, что Чернышов обворовал четыре детских дома. Но с фениксом были солидарны Михаил Алексеевич и вся элита. Честно признаться, я бы вообще за такое отправлял прямиком на эшафот.

— Хех… Жесткий Анатолий. — усмехнулся я: — Но это был временный контрактник?

— Ага. Простой контракт аннулируется. А вот фамильяры будут вынуждены отправится за тобой в ссылку. Ну… если ты, конечно, как нормальный заклинатель не снимешь Печать.

— О! Кстати, тоже интересный вопрос. Во-первых — чем так страшна ссылка, что там «всё, конец». Я не совсем понимаю концепцию в вашем случае. И во-вторых — а почему нормальный заклинатель должен снимать Печать? Что будет, если меня отправят в ссылку, а Печать останется?

— Про ссылку — ну, тут всё просто. К примеру, ты казнокрад. Воруешь государственные деньги. У нас такое просто жесть, как не любят! Можно сказать, казнокрад — это хуже убийцы дворянской крови. И хуже оскорбления простолюдинов. Уж извини… Мы очень уважаем простолюдинов! Всем сердцем и душой за них, но…

— Толик. — я поднял ладонь и скривил недовольную физиономию: — Давай без лицемерия, пожалуйста. Хотя бы при мне.

— Хорошо. Так вот, казнокрады были проблемой нашей Руси-матушки ещё с незапамятных времён. Уроды у власти часто думали, что копейка, берегущая рубль — ничего не стоит. Да только вот, где взятая без разрешения копейка, там и рубль. А где рубль — там и десять рублей. В общем, суть ты понял. — вздохнул очкарик: — А казнокрадство наносило непоправимый удар по армии, логистике, содержанию городов и имиджу власти. Занялись борьбой относительно недавно. Году в четырнадцатом — пятнадцатом прошлого столетия. Там проблемы были… Волнения народа и все дела. Успокоилось всё только к тридцатому году, когда третья война с Пруссией началась. Ух… говорят, жуткие были времена. Но с тех самых пор казнокрадство — самое страшное преступление. Поэтому за него бывает и на эшафот отправляют.

— Как Соньку Стеклоглазку?

— Хех… Простолюдинов и дворян казнят по-разному. Но суть одна. В случае с простолюдинами — запугивают народ. А в случае с дворянами — тонко намекают всем, что крепка рука Самодержца. И она никогда не дрогнет, чтобы подписать очередной указ о казни. — пояснил Толик: — А что же касается ссылок — тут всё намного хуже. Если в случае с казнью черное пятно попадает лишь на одну из ветвей Дома, которая ещё может смыть позор отвратительного родственника полезными делами для Империи, то в ссылку вообще могут отправить чуть ли не весь Дом. А там не важно — причастен ты к этому или нет. Конечно, есть исключения, как у Долгоруковых. Ну, то что прадед оказался слишком далеко и физически не мог участвовать во всём происходящем. Но это очень большая редкость. Всех собирают и отправляют в Сибирь. Какую-нибудь маленькую деревеньку… где даже сети нет. С Дома снимают абсолютно все привилегии. Территория и личные активы конфискуются на счёт Императора. А ещё весь Дом лишают титула и имени. То есть, например, раньше был Граф Николай Борисович Чернышёв, а стал просто Колька. Это всё… опускают ниже простолюдина. А народ таких дворян не любит. Считай — воровал их же собственные деньги, которые те отдавали на развитие Империи, улучшение своей жизни, а тут появился, видишь ли, хитрец! В лучшем случае, весь Дом ждёт работа в какой-нибудь частной штольне за копейки. В худшем… найдутся умники, которые устроят самосуд. Главного виновника забьют камнями или застрелят из охотничьего ружья. А семью погонят.

— И что дальше?

— А никто не знает. Повезёт — не сгинут в бесконечных лесах Сибири. Выйдут в новое селение и обживутся там. Не повезёт — помрут от голода или холода. А может и вовсе медведь задерёт. Про опальных вообще много страшных историй есть. — вздохнул Толик, раскрыв свою книгу с сюжетом: — Специально разгоняют, чтобы неповадно было воровать.

— Так, с ссылкой мне всё ясно. Там полная дичь. А почему я должен Печать убирать?

— Гильдия Заклинателей накладывает на опального дворянина запрет. Никакой магии! То есть, духу просто не выгодно продолжать с тобой сотрудничать. Да и зачем удерживать сильного духа? Отпусти. Он найдёт себе нового хозяина и будет продолжать жить в новой семье.

— Оп-па! Несостыковочка. — злорадно улыбнулся я: — А как же особая Печать Ифрита с кучей подстраховок?

— В девяносто девяти и девяти процентах случаев, когда дворянин попадает в ссылку, то все желания уже исполнены. А если нет — Ифрит тупо преследует своего хозяина, пока тот не умрёт. На место смерти приезжает Гильдия Заклинателей, и убедившись, что волшебник умер не от рук Ифрита, даёт тому разрешение на дальнейшую активность на территории Империи.

— Выходит, печать всё-таки можно снять без желания?

— Ну, только если хозяин умер. Однако, как я уже говорил — убить хозяина нельзя. Так что Гильдия, скорее — так, чисто формальность. — не отрываясь от книги, ответил Толик.

— Кстати, ты говоришь, что, если Ифрит ничего не сделал… Допустим, он всё же нашёл способ убить своего хозяина. Довёл его до суицида, например. Или что-то в этом роде. И Гильдия про это узнает.

— Узнает. Обязательно узнает! Там целые отряды магических экспертов приезжают. Но… всё это чисто для формальности, конечно же.

— Так вот, Гильдия узнала, что Ифрит стал причиной смерти хозяина. Что будет дальше?

— Сперва его поймают в сосуд, чтобы не смог убежать. А затем официально осудят. Убийство хозяина — это непростительный проступок. Так что духа пожирают.

— Типа, как Дуняша?

— Ага. Либо съедают, либо устраивают энергетический перегруз максимального уровня. — пожав плечами, ответил очкарик.

— Хм-м… По поводу Дуняши. А, почему она такая… застенчивая и стесняющаяся? Вроде, драконы относятся к сильнейшим духам?

— Ма-а-а-ар… Она убила очень много людей на войне. — сонно зевнув, ответила Устинья, продолжая лежать, свернувшись калачиком возле окна.

— Наверное, многие духи убивали людей на войнах. Это, типа… нормально? — предположил Толик: — Она реально слишком странно себя ведёт. Ей бы высокомерничать, как это делают духи, которые парни.

— Погодите! Стоп! Вы опять развиваете слишком много тем… Давайте по порядку, ладно? Сперва ты, Устинья. Что там с Мардук, убийствами и её характером? — я не должен упускать информацию. Пока тема поднялась — необходимо узнать абсолютно всё.

— Многие духи, участвовавшие в войне, как верно заметил Толик — убивали людей. Кто-то убивает по приказу хозяина и по сей день. Но это тяжело, мур-мя! Пережить убийство человека… Считай, ты выкашиваешь потенциальных поставщиков энергии, мар. Да и в эмоциональном плане… Духи связаны с людьми на ментальном уровне. Мы можем почувствовать вашу боль… Ваши переживания, в том числе страдания, тоску, душевные муки. А тут — смерть. Это вообще очень сильно бьёт по нашему состоянию. И если я… Мур-мя! Великая Я — смогла справиться с этим. То вот Дуняше до сих пор очень стыдно за себя. Она чувствует вину перед людьми, понимаешь? Если бы Мардук не участвовала в войнах, то думаешь, позволяла бы так обращаться с собой? Да она бы уже давно откусила голову этой нахальной дуре с огромными буферами, мур-мя!

— И совершила бы очередное убийство. — я с осуждением взглянул на кошку.

— Зануда, мур-мя! Я утрирую. — недовольно отозвалась Устинья: — Мардук отдаёт дань уважения и пытается очиститься от грехов прошлого… Она искренне верит, что судьба дала ей Машуньку Слуцкую в наказание.

— Но ведь это бред. — перелистнув страницу, произнёс Толик.

— Вот и я ей так же говорила, мур-мя! А что в итоге? Дракон-фаталист — горе в семье. — трижды хлопнув хвостом, кошка окончательно свернулась и уснула.

— Пойду подышу свежим воздухом. Не возражаешь? — спросил я.

— Нет-нет. Я как раз работаю над сюжетом, так что сейчас нахожусь в «Подземельях», а не в вагоне. — отозвался пацан.

Что же, очень хорошо. Да и мешать парню строить свою книжную вселенную не очень-то и хотелось.

Выйдя из купе, я подошёл к крайнему окну и слегка приоткрыл верхнюю форточку. Приятный лесной аромат уходящего лета тут же хлынул в вагон под веселый перестук колёс. Солнце клонилось к закату, и сквозь деревья било по глазам ярко-оранжевыми лучами. Красота! Облокотившись на специальную деревянную подставку, я ещё некоторое время стоял и любовался восхитительными пейзажами Пермской губернии. Устинья была права… Есть тут некое романтическое очарование. Причём, возьми ты отдельно свежий лесной аромат, или же закат, пробивающийся сквозь деревья — они не будут играть с эмоциями так сильно. А стук колёс и вовсе вызовет раздражение.

Но тут всё это было незаменимыми элементами общей картины, без которых ну никак нельзя обойтись. Аромат, прекрасный закат, свежий воздух и мерное покачивание вагона с ритмичным стуком колёс. Вот она! Идеальная гамма для того, чтобы подумать о жизни или помечтать о будущем… недолго, потому что у поезда тоже есть своя жизнь, и порой крайне доставучие пассажиры.

Дверь, ведущая в тамбур, откатилась в сторону и в вагон зашло три девицы.

С одной мы уже познакомились — застенчивый дракон-фаталист Мардук, или в народе — просто Дуняша. Вторая — её хозяйка. Студентка третьего курса Императорского Университета — Машулька Слуцкая. Серьёзная леди с очень серьёзными формами. Лицо максимально холодное, скорее чем-то очень недовольное. Черные брови нахмурены, а ярко-голубые глаза упёрлись в меня тяжелым взглядом.

А вот третью девицу я не узнал. Маленькая, почти как Алиса. Только не такая идеально слепленная. Ножки, выглядывающие из-под бабулиной юбки — коротенькие и очень тоненькие. Кожа бледная. Там, где у девочек должна быть грудь — гордая равнина. Волосы блекло-серого цвета. Глазки зеленовато-голубые, красивые, но очень грустные. Миленькое, но болезненно-бледное личико выручало ситуацию.

Притворившись шкафом, я даже перестал дышать в надежде, что меня просто не заметят, но…

— Кхм… Господин Демидов? — голос Машуньки был очень звонким, и крайне навязчивым: — Меня зовут Мария Слуцкая. Старшая Дочь Дома Слуцких. И у нас проблема.

— М? — я повернулся и взглянул на хмурую моську. Забавно, что «у нас проблема» было произнесено тоном, что проблема реально общая. То есть — у ВСЕХ нас, включая меня, пассажиров и машинистов с проводниками.

— Говорю, проблема у нас. — холодно повторила Слуцкая, сделав шаг вперёд. Ещё немного, и её внушительные корабельные бульбы вытолкают меня с этого судна.

— Проблема? — вздохнул я, глядя на умоляющее выражение лица Дуняши. Ну разве такой можно отказать: — Ну, во-первых — здравствуйте. Меня зовут Владимир Демидов. А во-вторых — вы не верно истолковали. Хозяин поезда — мой брат. Он решает проблемы.

— Да, здравствуй. Извини, я просто слегка в шоке, поэтому могу вести себя грубо. — вздохнула Мария, скрестив руки на груди… Ну, скорее не «на», а «под»: — За чай я выскажу ему отдельную благодарность. Но у нас проблема иного характера. Я слышала, что вы у нас… грозный боец.

— В плане? — я даже немного удивился.

— Вся Пермь говорит о том, как Владимир Демидов с отрядом из пары охранников голыми руками уничтожил пятнадцать бандитов. — повернув голову в сторону окна, ответила Слуцкая: — И нам, как раз нужен боец. Дело в том, что у Люси Игнатьевой, какие-то жалкие маргиналы украли очки! А Люси без очков крайне уязвима… Поэтому, мы хотели бы попросить вас, Господин Демидов, сопроводить нас до соседнего купе, где, как утверждает Люси — сидят эти самые маргиналы.

— О, вынужден отказать. Я не нарушаю правила Университета. Вы прекрасно знаете, что первогодку могут не допустить на занятия за драку. А ждать ещё один год, чтобы перепоступить — увы, не хочется.

— А зачем драка? — возмутилась Мария: — Вы что же это… искренне верите, что старшая дочь Дома Слуцких способна на такую низость?! Это оскорбительно, Господин Демидов.

Опешившая третьекурсница всё-таки сделала шаг вперёд и слегка подтолкнула меня своим шикарным приданым.

— Вы сказали — нужен боец. Да, я боец. Да, я убиваю людей. НО — каким же образом я вам помогу, если мне не придётся драться? Вы сами себе противоречите, юная госпожа. — усмехнулся я.

— Извините, вы нас не поняли. — тут же вступилась Дуняша: — Моя Госпожа хоть и своенравная, но никого и никогда не подставляет. Даю вам слово! Нам просто нужна поддержка, чтобы вернуть очки Госпоже Игнатьевой.

— Поддержка? — я внимательно посмотрел на дракошку: — А если ваши маргиналы начнут себя неподобающе вести? У меня разговор короткий.

— Не будут! Вас… — Мария тяжко вздохнула и смущенно отвела взгляд: — Немножко побаиваются. Знаете ли… далеко не каждый может голыми руками разорвать человека на куски.

Вот это поворот. Я, вообще-то, хотел, чтобы меня боялись преступные банды, а не дети дворян. Плохо дело… Надо будет поговорить с Толиком, как исправить ситуацию. Не хватало ещё, чтобы пошла молва, мол — одна мстительная и злопамятная заноза, второй кровожадный убийца, а третий — Толик. Просто, Толик.

— И тем не менее — я должен посоветоваться со своим братом. — ответил я, и заглянул обратно в купе: — Толик, тут такое дело…

Мария бесцеремонно отодвинула меня в сторону своими внушительными «подушками безопасности» и прошла к хозяину поезда.

— Господин Демидов! У нас проблема, но ваш брат не хочет помогать. — тут же заявила она.

— Здравствуйте. — Толик лишь слегка обреченно вздохнул и наконец-то оторвал взгляд от своей книги: — Если мой брат не считает нужным вмешиваться, то я ничего с этим поделать не смогу. Я ценю его личное мнение.

— Но у Госпожи Игнатьевой украли очки! — возмутилась Слуцкая: — Неужели вы допускаете воровство в вашем экспрессе?!

— Ох… — пацан понял, что деваться некуда, и закрыв талмуд, положил его рядом со спящей Устиньей: — Кто, и что украл? Давайте разбираться.

— Да это просто наглость! Пришли братья Левашовы и украли очки у Госпожи Игнатьевой прямо из открытого саквояжа! Средь бела дня! — Мария начала жестикулировать руками, отчего выдающиеся части её тела стали активно напоминать о себе. Сперва я не заметил, но потом… Толик из последних сил пытался смотреть именно в глаза Слуцкой. Но было видно, как на его виске едва не выступила жилка от напряжения. Вот это испытание для сына Дома Демидовых…

— Послушайте, если братья Левашовы действительно украли очки, то мы сейчас пойдём к ним и разберёмся. — голос Толика теперь был почти таким же серьёзным, как во время внезапных столкновений с Волковой. То есть, уровень волнения зашкаливал.

— И чего мы ждём? — надменно поинтересовалась Слуцкая: — Пойдёмте разнесём их в пух и прах!

— Разносить мы никого не будем. В экспрессе строго запрещено вызывать на дуэли, и уж тем более проводить их. — ответил очкарик.

— Надавим своим авторитетом. — хмыкнула Мария и недовольно отвернулась. В этот момент глаза Толика, как будто под натиском мощнейшей гравитации быстро опустились на столь интересующий юного парня уровень. Ощущение, как будто он фотографировал, сохраняя картинки прямо в мозг.

— Господин Демидов? — Слуцкая искоса глянула на Толика, но наученный техникой истинного воспитанного джентльмена, он успел вовремя поднять глаза.

— Да. Идём!

Выйдя в коридор, мы всем отрядом направились в соседний вагон. Очкарик нахмурился и выглядел, как типичный старший брат, который пошёл впрягаться за обиженную младшую сестрёнку. А «сестрёнка» с украденными очками, кстати, поглядывала на Толика. Возможно, не такой уж он и безнадёжный, как я думал? Хотя, чего уж там… Оксана явно проявляла симпатию. Будь Толик чуть-чуть увереннее в себе — наверняка смог бы сегодня поужинать с ней в вагоне-ресторане.

А ещё, если подумать, то это очень хороший шанс проявить себя. Не мне, а именно Толику! Пускай он реально поговорит с обидчиками, как истинный хозяин поезда. А Слуцкая и Игнатьева наверняка пустят слух, какой наш пацан крутой и мощный.

Конечно же, зная Толика, придётся его немного подстраховать.

Пройдя тамбур и гармошку, мы вышли в следующий вагон, который очень сильно отличался от нашего. Во-первых, здесь отсутствовала общая винтовая лестница, а во-вторых — коридор был намного уже и делился на три секции. Кажется, Толик упоминал, что в одном вагоне может ехать всего три дворянина со своей охраной и прислугой.

В плане отделки тут всё было в разы помпезнее. Я очень впечатлился шёлковыми шторками с красивой нашивкой «Демидовский экспресс». Пластины из розового дерева Умнини выглядели крайне солидно. А двери между секциями были украшены золотом и драгоценными камнями. Красиво, спору нет. Но… насколько всё это эффективно? Опять дворянские замашки и ничего более. Любят они, чтобы всё выглядело максимально помпезно. Да если коридор этого вагона буквально кричал — «Я САМЫЙ ДОРОГОЙ В ЭТОМ ПОЕЗДЕ!!!», то мне даже страшно представить, что в самих купе?

— Так… — Толик вытащил из внутреннего кармашка своего мундира маленькую книжицу, и начал листать.

— Что это? — поинтересовался я.

— Номера мест по фамилиям. У хозяина поезда всегда должен быть такой. — ответил он: — О! Левашовы. Шестнадцатый вагон, купе номер два. Это посередине! Идём.

Мы прошли в центральный отсек, а Толик, пару раз кашлянув, и надувшись от важности, аккуратно постучал в дверь.

Спустя несколько секунд к нам выглянул тучный мужчина средних лет в очень дорогом черном костюме и хмуро окинул нас крайне недобрым взглядом. Явно местный начальник СБ.

— Здравствуйте! — пробасил он, и с почтением склонил голову: — Чего желаете, Ваше Благородие?

— Добрый день! Меня зовут — Анатолий Демидов, и я хозяин этого поезда. Мы бы хотели поговорить с Федором и Елизаром. Можно их увидеть?

— Мгновение! — охранник поспешно удалился в глубь дворянского купе. Спустя пару секунд к нам выглянули настоящие близнецы. Ребятишки обычной, как тут говорили — славянской наружности. Они сперва надменно заулыбались, увидев Толика, но, когда подошли ближе и заметили меня, стали максимально серьёзными.

— Доброго дня, дамы и господа. Что-то случилось? — поинтересовался тот, что стоял справа. Он явно был главным в их дуэте, ибо второй тут же отошёл на пару шагов назад.

— Здравствуйте. Дело в том, что на вас поступила жалоба. Вы взяли без разрешения очки у Госпожи Игнатьевой. Огромная просьба их вернуть и впредь не совершать подобных действий в экспрессе. — строго произнёс Толик.

— Очки? Какие очки? — близнецы удивлённо переглянулись: — Мы ничего не брали.

— Да, ну, как же?! — злобно произнесла Мария, и отпихнув очкарика в сторону, подошла вплотную ко входу в купе: — Во-первых, я видела, как вы крутились около открытого саквояжа Люси! А во-вторых, ваше поведение крайне отвратительно! Отобрать у человека с проблемным зрением очки… Вам же с ней ещё учиться! Ни капли уважения.

— Богом клянусь! Мы ничего не брали! — ответил главный близнец: — Да и к тому же… у вас нет доказательств, что это сделали именно мы.

— Зато, есть подозрения. А этого, порой, достаточно. — в разговор вмешался я: — Парни, мне уже хочется перекусить. Так что давайте без лишних телодвижений — отдайте очки, извинитесь и разойдёмся на этом.

Не знаю, чем именно мой ответ так напугал Левашова, но он прямо побледнел от ужаса.

— Очки. На родину. — Мария почувствовала себя ещё увереннее и протянула вперёд руку.

— У вас… Доказательств… нет… — язык близнеца заплетался от волнения и страха.

— Парень. — Толик подошёл к нему вплотную и схватил за воротник рубашки: — Мне плевать, зачем вы это сделали. Верните очки, извинитесь перед Госпожой Игнатьевой и на этом разойдёмся. Я повторять не стану! Слово хозяина поезда — закон. Или… у Левашовых есть дополнительный транспорт на этой ветке?

— Нет… Мы… Просто…

— Чего, просто? У Люси проблемы со зрением. Уж кому-кому, а мне известно, каково это, когда тебя оставляют без очков. Это гнусно! — пацан приставил книжку к щеке главного близнеца и с осуждением покачал головой: — Дворяне должны быть выше всего этого! Должны быть примером для всех. А ещё вы едете в самом дорогом вагоне поезда, который создавался лишь для самых достойных… Для тех, кто умеет себя вести.

— Простите… Мы вернём! Правда!

— Вот. Так бы сразу. И зачем вообще воровать очки? Неужели Левашовы настолько обеднели? — поинтересовался Толик.

— Просто… Ну… Елизару очень нравится Люси… И мы хотели, чтобы она… обратила на него внимание… — испуганно ответил Федор, продолжая с ужасом поглядывать то на меня, то на очкарика.

— Не уверен, что Люси такое оценит. — вздохнул я: — Очки давай. Да, поживее! Мой брат шутить не любит.

— Елизар… — Федор повернул голову к своей испуганной копии. Тот быстро убежал в глубь вагона, а затем вернулся, и низко поклонившись, протянул очки. Толик аккуратно взял их и передал очарованной его поступком Люси.

— Очень сильно извиняемся! Это была недостойная шутка… Мы не хотели никого беспокоить… — с сожалением произнёс главный близнец.

— Чтобы очаровать девушку — необходимо сперва позвать её на свидание! А уж никак не воровать у неё очки. — с важным видом заявил Толик, наш самый главный сердцеед: — А вы, как в детском саду. Может быть, ещё за косички дёргать будете?

— Простите… такого больше не повторится! — пообещал Фёдор.

— Я надеюсь. Ох, ладно… Главное, что со всем разобрались. — сухо ответил очкарик, и отпустив главного близнеца — добавил: — Кстати… вам, Господа Левашовы — первое предупреждения! Я надеюсь, вы усвоите урок.

— Да, Господин Демидов. — оба низко поклонились.

— То-то же. — с видом бати, который всё разрулил, Толик направился в сторону тамбура. А братья так и остались стоять на пороге, шокировано хлопая глазами.

Кстати, как только Люси надела очки, то тут же преобразилась. Как будто недостающая часть её образа наконец-то встала на место. Девчонка протянула руку к Толику, но застеснялась, и склонив голову, смущенно зашагала за ним.

— Ох уж эти мальчишки. — недовольно фыркнула Мария, и резко повернувшись ко мне, едва не ударив своими выдающимися местами, произнесла: — Я говорила, что с вами нам ничего не страшно? Вот! А вы мне не верили. Поделом вам, Господин Демидов!

— Я люблю перестраховаться. — хотел добавить про профессиональную деформацию, но решил лишний раз не запутывать малознакомого человека.

— И тем не менее! Анатолий повёл себя, как истинный мужчина. — брюнетка подмигнула мне. Видимо, заметила, что к чему. Но я не хотел акцентировать на этом внимание. Главное, что у Толика теперь добавилось хоть немного самоуверенности.

Мы зашли обратно в наш вагон.

— Спасибо… — Люси застенчиво поблагодарила Толика.

— Всегда рад. — широко улыбнулся он, едва не лопнув от гордости: — Если что-то случится — вы всегда можете обратится к хозяину поезда!

— Ва-а-ай! — обрадовалась Игнатьева: — Господин Демидов… Вы… Вы…

— Что? — парень с полнейшим непониманием смотрел на смущенную деваху. Златан меня дери! Почему он не может вот так бойко разговаривать с Оксаной. И, мратство… почему он не видит очевидную симпатию со стороны Люси?!

— Вы… с очками кажетесь… круче… чем без них… Вот. — залившись краской, бедная девочка поклонилась, и зажмурившись, поспешила в своё купе.

— Круче? Эм-м… Что? — ошарашенный такой новостью Толик явно был малость сбит с толку.

Мы с Марией и дракошей едва сдержались, чтобы не ударить себе ладонями по лбу. Видимо, Люси — это копия Толика, только в юбке.

— Она сделала вам комплимент, Господин Демидов. — уверенно заявила Мария.

— Комплимент? Девушка? Мне? Да не. Не может такого быть. Вы шутите. — улыбнулся Толик и зашёл в своё купе.

— Тяжело… — вздохнул я.

— Тяжело. — подтвердила Мария: — Но, что поделать? Юность и создана для таких моментов. Вы не находите?

— Нет. Как по мне, этому парню нужно ещё больше уверенности в себе, чтобы он со всеми мог так разговаривать.

— И вы, я так понимаю, активно работаете над этим? — Слуцкая внимательно посмотрела на меня: — Они не испугались Анатолия. Они испугались вас, Владимир. И именно вы уберегли своего брата от потасовки в вагоне для дворян. А ещё… совершенно не думая, похитили невинное девичье сердечко руками Анатолия. Теперь у него появилась воздыхательница.

— Это было случайно. И я очень надеюсь, что это останется между нами.

— Всенепременно. — согласилась Мария: — Я не люблю грязь. Не люблю подливать масло в огонь. Я — за справедливость! И за то, чтобы каждому по справедливости воздалось. Я считаю, что Анатолий — достойный юноша. И вы сможете помочь ему стать увереннее в себе.

— Тоже на это очень рассчитываю. — с улыбкой ответил я, и хотел было зайти в своё купе, но…

Дракошка с хозяйкой не торопились уходить, загородив собой дверь. Мария задумчиво разглядывала меня, а затем перевела взгляд на Мардук. Та лишь улыбнулась и пожала плечами. Что за безмолвный разговор?

— Я решила. — наконец-то произнесла Слуцкая, с максимальной важностью подчеркнув последнее слово своей фразы: — Вы — вполне достойный мужчина. Рада, что вы будете учиться у нас. Так что — желаю успехов со вступительными экзаменами.

— Спасибо большое. — я хотел уйти в купе, но Слуцкая и не думала уходить, отчего я чуть не врезался в её «подушки безопасности».

— В Университете необходимо выбрать кружок по интересам. Я надеюсь, что вы не будете долго думать с выбором.

— Кружок? — удивился я: — Честно говоря, не понимаю, о чём вы.

— Кружок — обязательная часть учебного процесса. И я — Мария Слуцкая, старшая дочь Дома Слуцких, приглашаю вас в свой кружок фехтования! Рапира — лучшее оружие для элиты! — девчонка вытащила из кармана визитку и вручила мне: — Я — капитан университетской команды по фехтованию и Глава кружка. Мы ездим на международные соревнования и приносим золото для Университета!

— Правда? Что же… Я подумаю. — на визитке была изображена сама Мария в белом фехтовальном костюме. Выглядит немного пошло, как по мне. Уверен, многие приходили в кружок только по одной причине. Вернее — двум.

— Нет. Вы меня не поняли, Владимир. — злобно улыбнулась Слуцкая: — Вы не должны думать. Вы должны прийти. Я обучу вас всем премудростям этого аристократического спорта. Поверь, я тренирую только будущих чемпионов. С НУЛЯ! Так что, буду ждать вас второго сентября в нашей комнате кружка.

— Я не видел другие клубы.

— Вам и не надо. Другие клубы не достойны такого мужчины. — Мария подошла ближе и начала щупать мои руки: — Сила. Мускулатура. Просто идеально! Эта рука предназначена для владения рапирой. Вы будете лучшим!

— Не люблю делать поспешный выбор, не ознакомившись со всем ассортиментом.

— Упёртый… Это хорошо. Настоящий мужчина должен уметь постоять за свои интересы. Я найду вас второго сентября сама. — строго произнесла Слуцкая, и кивнув, поспешила в сторону тамбура.

— Увидимся. — мило улыбнулась дракошка и пошла за своей хозяйкой.

Фехтование? Так и хотелось сказать Марии, мол — детка, поверь, я от вас всех и мокрого места не оставлю в первый же день. Да ещё и так навязчиво зазывает… Даже немного странно.

Зайдя в купе, я обнаружил приятный сюрприз в виде Пуси, наглаживающей Устинью по пузику.

— Госпожа Пелагея! — обрадовался я и прикрыл за собой дверь: — Что ты тут делашь?

— Прячусь от навязчивой дочери, которая мстит мне за ошибки прошлого. — с улыбкой ответила она: — Толик сказал, что не против, если я составлю вам компанию на некоторое время.

— Да, это было бы прекрасно. — ответил я и сел за стол.

Пацан же на это никак не отреагировал, ибо вновь погрузился в мир «Подземелий».

— Я погляжу, что вы уже начали устанавливать свои порядки в поезде? — спросила Пуся.

— Не сказал бы, что устанавливать. Толик, как хозяин поезда, помог девочке найти очки. Кажется… её звали Люси? Вроде, как — Игнатьева.

— Вроде, как? Хех… да вы закушались, молодой человек. — усмехнулась Ведьма: — Граф Валерий Никонович Игнатьев отвечает за отдел по борьбе с экономическими преступлениями в Москве! У него есть «черные папочки» на всех московских торговцев и деловых людей. Он может по щелчку пальцев закрыть любого предпринимателя столицы. А это очень хороший рычаг давления.

— Хм-м… Не знал. — удивился я и тут же повернулся к Толику: — Слушай… Эта Люси крайне не против с тобой пообщаться тет-а-тет! Нам нужны такие связи. Может быть, ты с ней подружишься?

— Я не интересую девчонок. — отозвался очкарик, продолжая внимательно что-то записывать.

— Почему ты так решил? — удивилась Пуся.

— Ну… это у меня ещё со школы. Мол, кто будет тусить с очкариком, который помешан на настольной игре? Шутки Госпожи Слуцкой мне не понравились.

— Да с чего ты взял-то? — тут уже возмутился я: — Толик, так нельзя! Ты со своей неуверенностью точно останешься без пары…

— Думаешь, Люси реально захотела бы со мной общаться? — парень даже отвлёкся от книжки.

— Конечно! Попробуй с ней поговорить. Может быть, на ужин позвать.

— О… нет-нет-нет. Я влюблён в Оксану Волкову. Мне больше никто не нужен. — тут же заявил пацан.

— Да никто тебя не заставляет под венец её тащить. Просто пообщайтесь! Это же не сложно. — заверил я: — К тому же, возможно, узнаешь, как вообще разговаривать с девчонками. Придёшь на встречу с Оксаной прокаченным и уверенным.

— Хм-м… А, это идея! — согласился Толик: — Ладно, я с ней поговорю.

— Только аккуратнее. — улыбнулась Пуся: — Девочки крайне ранимые в этом возрасте.

— Что? Да, какое там? Я и мухи не обижу! — отмахнулся очкарик.

Эх, будем верить, что Толик справится, ибо упускать Игнатьеву вообще нельзя. Если мы хотим развиваться в Москве, то такой рычаг давления будет просто необходим.

— Кстати, я размышлял сегодня на тему взаимоотношений духов и людей. — я придвинулся ближе к Пусе и незаметно положил ей руку на коленку: — И меня посетила вот, какая мысль… А, точно ли люди хозяева на Земле?

— Точно, ма-ар. — за Ведьму ответила Устинья, спрыгнувшая на пол, и с осуждением посмотревшая на то, как я наглаживаю Пусину ногу: — Духам не нужна власть. Ну, власть, которая в человеческом понимании. Им выгоднее жить в симбиозе, мур-мя.

— Погоди, прежде, чем разобрать твой вопрос, нужно понять, что именно навело тебя на эту мысль. — Ведьма повернулась ко мне и нежно взяла меня за руку.

— Была довольна занятная аксиома. Она, конечно, очень условная и относительная, но подходит, как нельзя лучше… Ну, это исключительно на мой взгляд. В общем, фишка в том, что пчёлы искренне верят в то, что они повелители мира и самые совершенные создания во вселенной. Да только вот — люди их нагло эксплуатируют. Причём, делают это так, что полосатые мохначи даже не особо замечают. Это взаимный симбиоз! Люди дают пчёлам сахар и кров, а пчёлы делятся мёдом. Всё просто. Пчёлы не сообщают людям о том, что они тут хозяева. А люди при этом не суют свои носы в экосистему пчёл. Все остаются при своих мнениях. Но кто же в этой ситуации истинный хозяин мира? Если умрут пчёлы — миру наступит конец. Если умрут люди… пчёлы продолжат свою жизнь, но в более сложных условиях. По сути, для пчёл мало что поменяется. Им придётся строить себе дома и обходиться луговой пыльцой без сахара. То есть, мы сейчас не берём в расчёт диких. Только домашних.

— Ты неправильно ставишь вопрос. Вернее — смотришь на него, немного не под тем углом. — ответила Пуся, продолжая наглаживать кончиками пальцев мою ладонь, отчего по всему телу бегали мурашки: — Человек может уничтожить всех пчёл. А смогут ли пчёлы уничтожить каждого человека? Технология определила, кто в доме хозяин. Понимаешь? Как бы это грустно не звучало, но в теории духов можно истребить. А вот духи людей… Увы, духи в своём желании «ничего не делать» зашли слишком далеко и сами дали нам всевозможные методы перестраховки.

— Вот оно, как? Просто… почему тогда духи такие своенравные?

— Потому что у нас с ними взаимовыгодные отношения. С одной стороны, им достаточно заключить контракт и делать исключительно то, что прикажет хозяин. А хозяину в свою очередь необходимо знать, как он планирует эксплуатировать силы духа. Изучить, понять, настроить. Это очень тяжелый процесс. И в нашем симбиозе именно дух может помочь тебе! И поэтому, крайне редко, но они могут себе позволить диктовать условия. А мы… соглашаемся. У нас и выбора особого нет. Хочешь пользовать зарницу — играй по правилам. Вот и всё. — пояснила Пуся, и начала уж было пробираться к моей штанине, как вдруг дверь в купе резко распахнулась, и мы отпрыгнули друг от друга.

— Хе-хе-хе… — тихо усмехнулась Устинья и запрыгнула в мой саквояж.

— Привет, народ! — в купе заглянула радостная Иришка: — Мы с Алисой идём на ужин в вагон-ресторан. Вы с нами?

— Отличная идея. — Толик даже закрыл свою книгу: — У меня как раз в животе заурчало. Володя, Бабушка Пуся? Вы как?

— Можно. — пожав плечами, ответил я: — Госпожа Пелагея, вы с нами?

— Конечно. — с хитрой улыбкой произнесла она: — Должен же хоть кто-то проследить за непоседливыми детишками!