Глава 12 · Антидот

Слово выдало сообщение:

Критическая перегрузка.

Входящий поток превышает пропускную способность каналов в 340 раз.

Рекомендация: перенаправить поток

на модуль самовоспроизводства наноагентов.

Приступить? Да/нет

Уже теряя сознание, я отдал приказ. Нанороботы выстроились в живую цепочку от ладоней к модулю. Боль не исчезла, но стала другой. Часть энергии ушла мимо выжженных каналов прямо на модуль самовоспроизводства. Я почувствовал, как он заработал в аварийном режиме. Тончайшая ниточка нанороботов раздувалась, как река в половодье. Обугленные пальцы начали обрастать живой тканью.

Новое сообщение от Слова:

Внимание!

Поступление энергии превышает возможности хранения и переработки.

Велик риск разрушения модуля самовоспроизводства и носителя.

Перенаправить избыточный поток? Да/Нет.

Сквозь пелену боли взгляд зацепился за кольца, болтающиеся на обугленных пальцах левой руки. Колечки были явно непростые. Невзрачные до этого, в потоках энергии они заблестели переливами северного сияния.

Отдал мысленный приказ Слову перенаправить избыточный поток через цепочку нанороботов в кольца.

Необходимо направить 90% активных наноагентов

на создание проводящего канала.

Приступить? Да/Нет

Дал согласие. Пальцы покрылись серебристой пылью восьминогих нанопаучков. Чужеродная энергия рухнула в кольца, как в бездонный колодец.

Металлическая дверь, на которую я опирался, без скрипа открылась внутрь. Падая, я краем угасающего зрения заметил, как, вспыхнув особенно ярко, исчезло кольцо на указательном пальце — одно из пяти, добытых в проколе с яйцом грифона.

Рухнул на земляной пол. Последнее, что увидел, — ещё одно тело, лежащее рядом.

Сквозь шум в ушах прорывалась нецензурная речь лежащего и заполошная стрельба снаружи.

Первым делом — сообщение от Слова:

В организме носителя скопилась критическая масса

отработанных наноагентов.

Необходимо срочное удаление.

Приступить? Да/Нет

Дав согласие, я обзавёлся новыми ощущениями. Думаю, примерно так чувствует себя человек, с которого содрали кожу и окунули в кислоту.

Не знаю, что я кричал, но мой сосед перестал ругаться.

Через пару минут, показавшихся вечностью, вернулось зрение — и преподнесло сюрприз.

Рядом со мной стоял потрёпанный Люций. От него в мою сторону шли зелёные волны исцеляющей энергии.

Заметив, что я пришёл в себя, он облегчённо вздохнул.

Шум боя за стенами здания набирал обороты. Помимо стрельбы, слышались взрывы.

— Что там происходит? — хрипло выдавил я из себя.

— Ты уничтожил точку привязки аномалии в данной локации, — Люций посмотрел куда-то вбок, будто стены для него не существовали. — Сейчас аномальная живность пытается устранить угрозу. Думаю, часик они ещё продержатся.

Со скрипом несмазанного механизма я сумел сесть. Серебристая пудра, останки погибших наноагентов, покрывала пол вокруг меня толстым слоем.

Похоже, в этот раз я прошёл по самому краю.

Меж тем Люций принял позу коллектора, пришедшего напомнить о долге.

— Миша, у меня к тебе претензии, — тихо, но многозначительно начал он. — Какого… на меня вылезла тварь, превышающая уровень игрока в пять раз?

— Крыланы — они такие, — сообщил я. — Всё лезут и лезут.

Сам прикинул: тот крылан был не рядовым когтем. Судя по силе — ближайший родственник Патриарха.

— Мне фиолетово, как зовут эту тварь, — Люций просто зафонтанировал эмоциями. — Я с ними дел не имел и иметь не собирался. Сожрать должны были тебя, а покусали меня. Плати!

Его взгляд приклеился к четырём оставшимся кольцам на моей руке. Я изобразил кривую усмешку.

— Не надо валить с больной головы на здоровую. Мог бы отойти в сторону. Сам полез в драку.

Организм постепенно приходил в норму. Прикрыв кольца другой рукой, чтобы не отвлекать старого проходимца их блеском, я спросил:

— Лучше объясни, как ты справился с такой мощной тварью.

Люций выдержал паузу и снизошёл до объяснений:

— Увёл его в иллюзорный мир зеркал.

Мой непонимающий взгляд заставил игрока продолжить:

— Заходишь туда вместе с противником. Кто первый выберется, тот и выжил. Возвратный якорь — кольцо во внешнем мире. Чтобы активировать выход, нужно направить на якорь прорву энергии. У меня, например, столько не было.

— А при чём тут мои кольца?

— При том, — Люций облизнул губы, не отрывая взгляда от моей руки. — Это бездонные аккумуляторы энергии. Ты, когда в дверь вломился, выплеснул через одно из колец столько энергии, что оно сработало как якорь.

Вот почему одно кольцо сгорело. И вот откуда здесь Люций.

Взрыв, раздавшийся у стены здания, вернул нас к насущным проблемам. Люций засуетился:

— Ладно, мне пора. До следующих встреч.

Я быстро стянул с руки одно из четырёх оставшихся колец.

— Помоги разобраться с тварями снаружи. Это — оплата.

Люций застыл. Процедил сквозь зубы:

— Не пойдёт.

— А в чём проблема? — Я положил на ладонь второе кольцо.

Люций подошёл вплотную. Он никак не мог оторвать взгляда от артефактов. Сделал глубокий вдох и, переведя взгляд на меня, процедил:

— Ты плохо разбираешься в механике этого мира. Здесь игрока за личное убийство одарённого или фигуры выкидывают с планеты. Вышвыривают, как мусор.

Его кривая усмешка опустила температуру в помещении на пару градусов.

— Неприятно, но терпимо. А вот если игрок начнёт уничтожать миньонов Стелы или Аномалии — тогда да, тогда весело. Бессрочные каторжные работы на границе с хаосом.

Я не убирая колец, предложил:

— Вытащи нас всех из аномалии. Пойдёт?

— Не получится. Я — игрок со стороны Стелы. Аномалия — чужая территория. Мне тут и находиться-то не положено, — он задумчиво поскрёб затылок. — Предлагаю другой вариант. Ставлю вокруг базы барьер, непроницаемый для аномальной живности. На сутки. Два кольца мне. Заряжу барьер от ещё двух твоих.

— Всего на сутки? Не дороговато?

— Придумаешь что-нибудь за это время, — вера этого проходимца в мою удачу не переставала поражать.

Я передал ему кольца.

В распахнутую дверь влетел Плутарх с окровавленной секирой.

Секира произвела на Люция большое впечатление. Плутарх замер с вытаращенными глазами и покрылся инеем.

— Плутарх, тебе пока рано тягаться с игроком, — услышав мой голос, Люций ухмыльнулся и снял с него стазис лёгким щелчком пальцев.

Пока Плутарх поражённо таращился на старичка-громовержца, тот зажал кольца в кулаке и прикрыл глаза. Шум боя снаружи начал стихать.

Люций открыл глаза и передал мне обратно два ставших невзрачными колечка. Когда и куда он убрал свои, я не заметил.

— Учти, у тебя ровно сутки.

После этой фразы игрок просто исчез. Из ниоткуда донеслась затухающая фраза:

— Ближайшие две недели буду недоступен.

— Стой, нехороший человек! — прорычал я в пустоту. — Что там насчёт Надежды⁈

Не дождавшись ответа, сплюнул и обратился я к пребывающему в прострации Плутарху:

— Ты чего хотел?

Видя его состояние, решил, пока друг приходит в себя, осмотреть помещение. Раньше было как-то не до того. Каменные стены, земляной пол. В центре зала — каменный шар на постаменте. Тот самый, от которого досталось дракоше. Больше в помещении ничего не было.

В памяти всплыли воспоминания о посещении Стелы. Примерно так же выглядели места её расположения.

Вызвал из инвентаря Ухнеба. Аккуратно ткнул дубинкой в каменный шар. Он с шуршанием осыпался серо-чёрным песком, из которого выкатился и упал на пол маленький серый шарик. Точная копия камешка, укреплённого на крышке найденного поисковика.

Брать его в руки почему-то не хотелось. Да и не до него сейчас, позже разберусь.

Ухнеб отправился обратно в инвентарь.

Плутарх наконец подал признаки жизни.

— Это ведь был игрок, — неуверенно начал он.

Я неопределённо пожал плечами.

— Ну да, чему я удивляюсь, — пробормотал Плутарх. — Рядом с тобой даже из самой доброй сказки обязательно выйдет палач и начнёт спокойно делать свою работу.

Он встряхнулся. Провёл ладонью по лицу, будто стирая наваждение. Посмотрел на свои руки. Те самые, которыми минуту назад замахнулся секирой на существо, способное, по его мнению, раздавить парня, как муху. Хмыкнул. Кулаки сжались и разжались. Лицо снова стало осмысленным.

— Дружище, чего ты такой нервный? — приподняв бровь, осведомился я. — Лучше скажи, как там дела снаружи.

— Если кратко — нам каюк, — Плутарх криво усмехнулся.

— Настолько всё плохо?

— Не плохо. Кошмарно! — Он поднял палец. — Слышишь? Тишина наступила. Ни стрельбы, ни криков. Когда в бою наступает такая тишина — значит, стрелять больше некому.

— Ну это навряд ли. Пошли глянем, — я направился к выходу. — Люций, конечно, крохобор нехороший, но если пообещал, что купол продержится сутки, значит, так оно и будет.

Мы вышли наружу.

Над базой стоял прозрачный купол. Огромный, дрожащий, почти невидимый. Он накрывал всю территорию тончайшей мерцающей оболочкой. И весь этот купол был облеплен тварями. Сотни, а может, тысячи… они липли к поверхности, скребли когтями, бились телами. Купол держал.

— Миша, — разглядывая тварей, задумчиво произнёс Плутарх, — рядом с тобой хочется расправить плечи и идти вперёд, несмотря ни на что. Есть только маленький побочный эффект. Смертность зашкаливает.

— Хорошая шутка, — прикидывая дальнейшие действия, прокомментировал я.

— Какая шутка, — он тяжело вздохнул. — Серафима без сознания. Егеря на последнем издыхании. Все изломаны, покусаны и отравлены. Я даже не знаю, сколько человек добралось до арсенала.

— Пройди по территории, — отдал я распоряжение. — Если найдёшь раненых — тащи в арсенал. Сам пойду туда же.

За спиной невесело хохотнул Плутарх:

— Миша, ты страшный человек. Когда кажется, что всё — конец, приехали… Ты спокойным тоном предлагаешь пойти и победить. Не замечал за собой?

Я, не оборачиваясь, ответил:

— Конечно, победим.

— Самое мерзкое, что я тебе почти верю, — Плутарх, развернувшись, пошёл по периметру защитного купола.

А я направился в арсенал — к Серафиме и бойцам.

Командир была на ногах. Вернее, пыталась. Осунувшаяся, волосы дыбом, лицо серое, глаза — как у загнанной лошади.

Она перехватила меня у входа и вцепилась в плечо.

— Они умирают. Все. Я не вытяну. Яд аномальных тварей. Он не один, их десятки. У каждой твари свой состав. Я не могу подобрать противоядие на каждого. Не успеваю…

— Стоп, — оборвал я. — Истерить будешь потом, когда выберемся отсюда живыми.

Она сникла ещё больше:

— Ты не понимаешь…

— Всё я понимаю. — Таким голосом я разговаривал с паникующими студентами после аварий в лаборатории. Ровным, холодным, не допускающим возражений. — Сейчас либо ты сама собираешь себя в кучу, либо я начну приводить тебя в чувство своими методами. И они тебе не понравятся.

Серафима уставилась на меня странным взглядом. Кажется, я её разозлил. Вот и хорошо. Злость лучше паники.

— Слушай задачу, — я перешёл на командный тон, усиливая раздражающий эффект. — Держи жизнь во всех, даже в тех, кого считаешь уже обречёнными. Не пытайся лечить. Просто не дай им сдохнуть. Справишься?

— Справлюсь, — сквозь зубы процедила она. И добавила: — Но недолго.

— Час. Дай мне час.

— Куда ты?

— Варить гадость, которая вытащит твоих людей.

Вот интересно, все егеря на грани смерти, а Плутарх и Серафима нет. Хотя дрались наравне со всеми, и ранений на обоих хватает. Похоже, панацея повара-каннибала дала побочку в виде временного иммунитета ко всем ядам. Повезло нам с ним. Кто бы мог подумать.

Я рванул через двор к зданию с кухней и лабораторией. В голове уже крутился рецепт для егерей.

Давняя история из прошлой жизни. Один особо одарённый студент решил улучшить стандартный алхимический катализатор. В результате половина курса легла пластом, а вторая мечтала лечь и умереть, лишь бы не мучиться. Мы с Надей тогда сутки не выходили из лаборатории, пока не собрали универсальный антидот. Нестабильный, с разными побочками, но рабочий. Он не гасил конкретный яд, а ломал сам принцип отравления. Заставлял организм выбрасывать всё чужеродное разом.

Ключевой компонент — кровь пещерного медведя. Единственное вещество, способное связать остальные ингредиенты в работающую формулу. Без него состав — просто вонючая жижа.

Влетев в лабораторию, я начал рыться в шкафах.

Корень синего аира — есть. Желчь болотной квакши — есть. Порошок из сушёных панцирей, квасцы, спирт. Даже толчёный лунный мел нашёлся. Педант-людоед держал запасы в идеальном порядке. Спасибо ему посмертно.

Не было главного.

Крови пещерного медведя.

— Ну конечно, — процедил я сквозь зубы.

Пару секунд стоял, глядя на пустую полку. Потом медленно перевёл взгляд на собственную руку.

Я же, в конце концов, Медведев. А ещё у меня стойкость к ядам от цербера. Дар Крови с Дороги. Опять-таки, моя кровь пробудила мифическое оружие.

Если уж моя кровь не заменит кровь пещерного медведя, ничего другое не поможет.

Достал Вамп и надрезал ладонь. Тёмно-красная струйка потекла в мерный стакан.

Ух, тридцать лет в лаборатории. Руки всё помнят.

Отмерить. Нагреть. Смешать в правильной последовательности. Корень первым. Желчь на пике кипения. Мел в самом конце, когда жидкость потемнеет.

И кровь. Свою кровь вместо медвежьей последним компонентом.

Состав в колбе зашипел, потемнел, загустел. Запахло болотом, металлом и чем-то звериным. Аж волосы на затылке едва не встали дыбом.

Дверь за спиной скрипнула.

Плутарх вошёл тихо и остановился у порога. Молча смотрел, как я, стиснув зубы, разливаю бурую жижу по найденным в шкафу флаконам.

Не спросил ничего.

И правильно. Тут либо помогаешь, либо не мешаешь.

Я встряхнул последний флакон. Поднёс к свету. Жидкость внутри теперь отливала тёмным золотом.

Надя, ты бы мной сейчас гордилась. Или убила бы за нарушение правил безопасности.

— Бери, — я сунул Плутарху четыре флакона. — Каждому раненому по глотку. Не больше.

Мы вместе рванули обратно через двор.

Я влетел в арсенал, едва не снеся дверь с петель. Плутарх не отставал.

Внутри пахло кровью и гнилью. Раздавались тихие стоны умирающих. Среди этого ужаса выделялась фигура Серафимы — она сидела с прямой спиной возле уже переставшего дышать бойца. Пустое, безэмоциональное лицо.

— Мой источник пуст, — её сухой надтреснутый голос разнёсся по этому уделу мучительной смерти. — Выжгла его до дна. Пока не попаду к Стеле, я пустышка.

Плутарх невесело хохотнул:

— Чудесно. Всё веселее и веселее. Самый сильный боец пуст. Один труп и девять полутрупов.

Он опустился возле ближайшего переставшего стонать бойца. С трудом открыв ему рот, влил глоток антидота. И продолжил свои грустные размышления:

— Что мы вообще дальше такой командой сможем сделать?

— Не паникуй, — бросил я, срывая пробку со следующего флакона. — Что-нибудь придумаю.

— Я не паникую, — Плутарх грубо разжал челюсти очередному егерю и влил лекарство. — Я просто не вижу выхода. По-хорошему, надо хорошенько выпить и безболезненно сдохнуть.

— Он прав, — голос Серафимы был пуст и бесцветен. — Мы их не спасаем, а продлеваем им мучения.

— Оптимизм у нас сегодня цветёт, — я сделал вид, что принюхиваюсь. — Хорошо, что хотя бы не пахнет.

— Это не оптимизм. Это опыт, — отрезала Серафима.

Из оружейной появился Тайво. Целый. Без царапинки. Даже в равнодушном взгляде Серафимы мелькнуло удивление.

— Ты откуда взялся? — Мой вопрос прозвучал резче, чем хотелось.

— Прятался, — спокойно ответил Тайво. — Ну не боец я, не боец. Зато умею прятаться, находить скрытые тропы, шпионить.

Плутарх присвистнул:

— А давайте я ему врежу.

— За что⁈ — непонимающе выпучил глаза Тайво. — Вы и без меня справились. В бою моя помощь близка к нулю. Был бы просто ещё один труп.

Плутарх безнадёжно махнул рукой и влил лекарство последнему бойцу.

Егеря сразу стали выглядеть лучше. Стоны стихли, дыхание выровнялось. Полубессознательное состояние перешло в сон.

— Через сколько они придут в норму? — спросила Серафима.

— Примерно через сутки. Может, чуть дольше.

Конечно, мой ответ никого не вдохновил.

— Пойду организую ужин, — нарушил тишину Тайво. — Особые пожелания будут?

— Поесть перед тем, как тебя съедят, — это хорошо, — задумчиво протянул Плутарх. — Ты там организуй что-нибудь праздничное.

Тайво кивнул и вышел.

В наступившей тишине раздался хрип. Мёртвый боец, тот самый, возле которого сидела Серафима, дёрнулся. Рука конвульсивно скрежетнула по полу.

Серафима среагировала мгновенно. Секунда — и она уже у выхода, пистолет наведён на оживший труп.

Мы с Плутархом заняли позиции у противоположных стен. Секира у него, у меня — Ухнеб и Вамп.

Тело рваным рывком село. Мутно-белые глаза бывшего бойца пробежались по комнате и остановились на мне. Синие потрескавшиеся губы раздвинулись в улыбке, обнажая потемневшие у корней зубы.

Дёргаясь, как марионетка в неумелых руках, мертвец поднял руку и указал на меня пальцем.