Глава 9 · Тайная база противника

Пленник распахнул глаза и часто заморгал.

Плутарх резким движением сорвал скотч с его рта. Тайво, откашлявшись, просипел:

— Хотели в жертву принести. Стервецы. — Он сглотнул. — Народ, водички не найдётся?

Плутарх достал из инвентаря флягу и напоил бедолагу.

— Плутарх, у тебя что, инвентарь безразмерный? — озадаченно спросил я. — Что ещё припрятал?

— Не. Я просто Секиру не убираю, — невозмутимо ответил Плутарх. — При путешествии с тобой она постоянно в деле.

Он начал выкладывать на сиденье свои запасы. Пара фляг. Мясные нарезки. Мужское нижнее бельё. Пять флакончиков с нарисованными на них черепами. Непонятный брусок металла. И проволочка, изогнутая маркизом для снятия наручников.

Достав последнюю, Плутарх сам уставился на неё с удивлением.

Мой внутренний хомяк вышел из летаргического сна.

«Вот, учись!» — зевая, изрёк он и снова уснул.

Освободив Тайво отмычкой маркиза, мы быстро и молча уничтожили съестные припасы Плутарха.

— Когда ты успел всё это набрать? — спросил я, рассматривая флакончики с черепами.

— У француза много чего нашлось. Прибрал по мелочи.

— Кстати, де Макрэ ты, я так понимаю, там и оставил?

— Ага, — скривился Плутарх. — Туда ему и дорога, уроду моральному.

Он помолчал и задумчиво добавил:

— Жаль, кстати, комнату старухи обыскать не успели…

Тайво встрепенулся:

— Нам надо линять. Срочно. Если старая карга пошлёт своих дочек по следу — нам конец. — Он испуганно огляделся. — Где мы вообще?

— Под землёй, — флегматично произнёс Плутарх. — А старая карга уже никого никуда не пошлёт.

— Вам удалось убить лидершу «Детей Хель»? — неверяще прошептал Тайво.

— Ага, — Плутарх кивнул. — И её дочек.

— Об этом поговорим позже. Сейчас надо решить, что делаем дальше. — Я посмотрел на Тайво. — Рассказывай, как ты здесь оказался.

Тайво задумался. Потом надорвал подкладку пиджака и достал тёмный замшевый свёрток. Развернул. Внутри обнаружился пергамент, покрытый мелкими письменами.

— Ты ж знаешь: моё хобби — поиск кладов, — он передал мне пергамент. — По этой вот легенде отправился в аномалию Топь.

Я взглянул на лист. Незнакомые письмена.

— На каком это языке?

— Таки на финском, — Тайво искренне удивился вопросу.

Вот за что мне нравятся простые финские парни, так это за самомнение. Каждый встречный обязан знать финский язык.

— Давай кратко и без лирики — о чём там? — скомандовал я, передавая лист обратно.

— Здесь описан безопасный путь на остров с пещерой в центре аномалии. Говорят, там может исполниться любое заветное желание.

Он вздохнул.

— Дошёл почти до места. Там меня и схватили. Стукнули по голове, надели мешок, вкололи что-то. Дальше — как в тумане. Очнулся, когда меня кто-то потащил. Не снимая мешка. Я, правда, не знал, что это ты.

Он замолчал. Плутарх ушёл в свои мысли.

— Ну, что делать будем? — Мой вопрос озадачил обоих.

— Э-э-э… — выдал Тайво.

— А-а-а… — поддержал Плутарх.

— Понял, — подытожил я.

Призыв дракоши произвёл неизгладимое впечатление на Тайво. Он замер, уставившись на неё.

— О-о-о, она — совершенство, — выдохнул он.

Дракоша, сплюнув мини-фаербол и подбоченившись, гордо прочирикала:

— Ну да, я такая.

Я отправил дракошу на разведку. Тело требовало отдыха. Хотелось просто отключиться хотя бы на час.

Усадив Плутарха сторожить, расположился на полу между боковыми сиденьями. Уснул мгновенно. Но вместо восстановительного забытья, конечно же, пришёл очень реалистичный сон. Давненько эти видения меня не посещали.

В лабиринте кривых зеркал метался Люций. Границы ловушки уходили в бесконечность. Отражения корчили рожи из каждого зеркала, передразнивая малейшее движение.

Люций нецензурно выругался. Кулак покрылся сеткой молний, и он мощным ударом разнёс ближайшее зеркало. Осколки печально зазвенели по полу. Через несколько секунд зеркало восстановилось. Отражение ехидно помахало ручкой.

Сбросив пар, Люций развернул пергамент с нарисованной на нём картой, внимательно его изучил и двинулся дальше. Я проследил направление. В центре лабиринта на каменном постаменте стояла чаша. В ней лежало кольцо, точь-в-точь как на моей левой руке…

Сон оборвался, и я, кажется, проснулся. Но ещё до окончательного пробуждения, в полосе между сном и явью, в голову полезли чужие мысли. Обрывками, как радиопомехи.

Пришла мысль, что ментальный блок после непрерывного прессинга крыланов эволюционирует. Раньше только защищал, а теперь ещё начал улавливать направленные на меня чужие сигналы. Эволюция под давлением. Правда, как этим управлять, я не понял. Да и не факт, что это не обычный сон на грани истощения. Вот только картинки были слишком конкретными.

Сидевший в кресле Плутарх пребывал в полном раздрае с самим собой. Он, считавший себя самым удачливым представителем молодой элиты Империи, оказался ведомым. Да ещё и слабым звеном в тандеме с, как доносила разведка Рода, покалеченным парнем. Нет, в своё время род Медведевых был очень силён. Но сейчас рода, как такового, уже не было. Оставшийся представитель — Михаил — изуродован проклятием и спрятан в поместье Арзамасских, говорили разведчики. Через какие ритуалы Арзамасские провели несчастного парня, чтобы добиться такого результата? Род Вяземских посчитал, что материальной компенсации достаточно за его участие в их бедах. Плутарх был категорически не согласен. То, что сделал для него Михаил, не имело оценки в материальных благах. Для себя князь решил…

Картинка сменилась на другую.

Тайво, делавший вид, что задремал, тоже обдумывал свою жизнь. Третий раз он сталкивается с этим необычным человеком. Судьба явно хочет от него определённых действий. Даже сестрёнку удалось устроить в пансион для благородных дам — и то благодаря знакомству с Медведевым. Просто при разговоре с директрисой Тайво упомянул его имя. В кабинете присутствовал её брат Блудов, большая гильдейская шишка, зашедший туда в это время по каким-то своим делам. Она уже было отказала, но когда Тайво сослался на инвалидность сестры и пояснил, что деньги на лечение дал Медведев, Блудов встрепенулся и тихо сказал:

— Оформляй документы. Государство берёт на себя полную оплату на время её обучения.

На директрису, открывшую рот для возражений, взглянул так, что та только согласно кивнула.

Тайво тогда решил напроситься на службу к Михаилу, если судьба сведёт их ещё раз. И вот он, шанс! На этой мысли Тайво задремал по-настоящему.

Сон оборвала влетевшая в открытую дверь дракоша.

— Хватит спать! — прощебетала она. — Я всё разведала. Я самая лучшая. Хвалите меня.

— Умничка, — хрипло спросонья ответил я. — Рассказывай.

— Тут недалеко. Минут пять лёту — и конец пути. Тоннель упирается в ворота. Из охраны два бойца. — Она выдержала театральную паузу. — Удалось подслушать их разговор. И провести диверсию.

Я с вопросом приподнял бровь.

— Уничтожила весь их стратегический запас сала, — гордо доложила дракоша. — Теперь им нечем закусывать.

Подобрав крылья, она устроилась на кресле.

— Там эти два амбала в домике сидят, пьют и беседу беседуют. Я всё подслушала и запомнила.

Прокашлявшись, она изменившимся голосом произнесла:

— Каада. Буль. Лисяя. Буль-буль.

Я выставил перед собой руки.

— Стоп!

Дракоша чуть не подавилась следующим исконно финским словом.

— Тайво, переводи.

— «Наливай. Добавь», — не отрывая восхищённого взгляда от дракоши, перевёл тот.

— Я разведчица! — насупилась она. — Я и сама перевести могу.

Дальше она, пародируя голоса бойцов, перешла на русский:

— Ты не увлекайся. Вдруг мать с дочерьми вернётся.

— Не-е, раз они подопытного взяли, то на сутки, как минимум, зависнут.

— Ну смотри, тебе виднее.

Дракоша замолчала. Мы с ожиданием уставились на неё.

— Чего вы все так на меня смотрите? Всё. Они больше ничего умного не сказали.

Тайная база и всего два подвыпивших охранника. Моему удивлению не было предела.

— А кроме этих двух бойцов, точно никого нет? — уточнил я.

— А мне откуда знать, — нахохлилась дракоша. — Я диверсию ела. Ещё вопросы?

Я тяжело вздохнул.

Сел за пульт. Потянул рычаг вверх. Вагон тронулся, набирая скорость. Справа на стенке тоннеля мелькнула светящаяся отметка 40. Сбавил ход.

Усадил Тайво на сиденье. Сам вооружился Вамп и Ухнебом, занял место у открытых дверей. За мной встал Плутарх с секирой. Задача простая — ликвидировать обоих охранников раньше, чем они подадут сигнал тревоги.

Тоннель сменился сумерками. Вагон неожиданно выскочил на свет уходящего дня. Скорость упала до пешеходной, а через пару минут вагон замер у небольшой платформы с пристроенным к ней ангаром.

Я покинул вагон раньше, чем тот окончательно остановился. Бросился к открытым дверям.

Успел вовремя. В проёме появился крепенький безбородый парень с улыбкой на лице.

Получив шипастым шариком Ухнеба в лоб, он тихо осел на пороге. Не тормозя, я перепрыгнул тело и влетел в комнату с мониторами.

Ан нет… не влетел.

Сработало предвидение.

В комнату я ворвался перекатом. Автоматная очередь прошла над головой. Вамп метнул из неудобного положения. Впрочем, она и сама помогла, чуть ускорившись в полёте. Нож пробил глаз бойца и достал до мозга, не дав ему дотянуться до тревожной кнопки.

Проскочивший мимо комнаты Плутарх ворвался в следующее помещение.

— Миша! — крикнул он. — Тебе надо это видеть.

Прежде чем направиться к нему, я бросил взгляд на экраны. Сюда стекалась картинка со всех камер наблюдения. Надо будет вернуться и проанализировать обстановку по камерам, прежде чем двигаться дальше. Забрав Вамп, я направился к Плутарху.

Войдя в зал, с трудом погасил ярость, рванувшую из глубин души.

Небольшая арена в центре. Косой крест — руки и ноги женщины прибиты к нему. Два ряда скамей с прикованным к ним десятком пленных.

Страх, ужас, безнадёжность. Всё это читалось на лицах несчастных.

Вошедший следом Тайво согнулся пополам, и его вывернуло наизнанку.

Мы молча переглянулись с Плутархом. В его глазах я прочёл то же решение, что и в своих. Сотворивших такое тварей будем ликвидировать на месте.

Вдвоём мы сняли женщину с креста. Я вернулся в комнату с мониторами. Плутарх и Тайво занялись остальными пленниками.

Разобраться с принципом работы следящей системы удалось быстро. Переключая камеры, наткнулся на картинку с полигона. Сорок татуированных белобрысых качков проходили полосу препятствий — покруче, чем у нас в Академии. Камуфляжные штаны и тяжёлые берцы составляли их гардероб.

Татуировки у всех были разные, но одна — на груди, в районе сердца, — повторялась. Это был череп с костями. Как пиратский флаг древних времён.

Судя по периодически применяемым мудрам, среди бойцов не было никого ниже пятого ранга.

Казарма пустовала. На каждой из двух вышек торчало по дежурному бойцу. В оружейной сидел пожилой вояка. В столовой повар с помощниками накрывал столы — примерно на весь отряд с полигона.

Прикинув расклад, я пошёл к ребятам и пленным.

Плутарх с Тайво успели освободить тех, кто был в цепях, и даже, благодаря дракоше, снабдили их водой и хлебом. Пленные оказались людьми опытными. Поборов голод, размачивали хлеб и ели маленькими порциями. Плутарх и Тайво суетились возле снятой с креста женщины.

— Всё настолько плохо? — Плутарх вздрогнул от моего голоса и, поморщившись, кивнул. — Узнали, кто они и как сюда попали?

Ответил Тайво. Плутарх в это время сложил мудру и направил едва заметную зелёную волну в умирающую.

— Егеря из личного полка его императорского величества. Предатель привёл их в ловушку. Командир, — Тайво кивнул в сторону женщины, снятой с креста, — успела его прибить. Но…

Плутарх снова пустил исцеляющую волну и обессиленно осел на пол. Женщина так и не пришла в себя. С виду вообще ничего не поменялось, и она умирала.

— Всё. Я пуст, — сквозь зубы процедил он. И, не отрывая взгляда от командира Егерей, добавил:

— Это моя родная тётка. Серафима.

Вот это поворот!

Мне тоже было жаль эту женщину. Но сейчас надо думать о живых. Если нас обнаружат — мы последуем за ней.

— Так, Плутарх, доставай флаконы француза.

Мой жёсткий тон задел страдающего Плутарха. Он вскинулся, собираясь ответить резкостью, но, встретив мой взгляд, передумал. Вытащил из инвентаря пять флаконов с черепами.

Эти черепа были очень похожи на татуировки националистов. Ну что ж, пришла пора им встретиться друг с другом.

Взяв первый флакон из рук Плутарха, я активировал способность опознания артефактов.

Модифицированная слизь аномальной пиявки.

Парализация двигательной функции на 24 часа.

— Есть на чём записать? — обратился к Тайво.

Тот сорвался с места и выбежал в комнату слежения. Вернулся через пару минут с пачкой бумаги и карандашом. Под мою диктовку записал действие первого флакона, завернул его в лист и отложил. Все с интересом наблюдали за нашими действиями.

— Как ты это делаешь? — Вопрос Плутарха застал меня врасплох.

— Тайна рода, — универсальный ответ легко сорвался с языка.

Активировал опознание на второй флакон.

Изменённая методом разложения кровь аномальной игольчатой пустельги.

В 70% случаев — взрывная регенерация. В 30% — случайная мутация.

Следующий.

Яд аномальной квакши.

Не имеет запаха и вкуса после четырёхчасовой термообработки

и двойной перегонки.

Смерть наступает через час после применения.

Похоже, это то, что нам нужно. Решил проверить оставшиеся два флакона. Но звёздочка идентификации потускнела. Попытался мысленно нажать — не реагирует. Ещё раз. Глухо.

Пришло сообщение от Слова:

Обнаружены множественные попытки активации модуля идентификации.

Действие невозможно.

Ресурс модуля при текущем состоянии магоканалов: 5 сканирований в сутки.

Следующее сканирование доступно через 24 часа.

Вот оно как. А Люций-то про лимит и не упоминал. Хитрый старикан.

Надеюсь, он выберется из той дыры, в которую угодил после нападения крылана, и мы с ним встретимся и договорим.

Взяв флакон с ядом, я уже собрался вернуться в комнату слежения. Но взгляд упал на умирающую.

— Ты — её ближайший родственник, — сказал я Плутарху. — Решай.

Передал ему флакон с кровью игольчатой пустельги.

— В случае мутации — убей.

Плутарх молча принял флакон. Руки у него дрожали.

Вернувшись в комнату слежения, я мысленно позвал дракошу. Она появилась, тяжело пыхтя под увесистым пакетом.

— Дракоша маленькая, но заботливая, — проворковала кроха. — Никто, кроме меня, хозяина не накормит.

Это было настолько трогательно, что напряжение от навалившихся проблем отступило на задний план.

— Красавица ты моя, — я ласково погладил её по загривку.

— Ты меня хвали, хвали! Я это ужас как люблю, — с непосредственностью ребёнка призналась дракоша.

Иногда, даже когда весь мир против тебя, нужна просто небольшая поддержка от близкого существа. На душе потеплело.

Через пару минут я жевал притащенный ею бутерброд с сыром и внимательно изучал экраны. На одном из них оказалась кухня, где готовились кормить бойцов после тренировки. Внимание привлекла только что вскрытая бочка пива, которую двое поваров волокли к накрытому столу.

Я обратился к дракоше и указал на экран:

— Сможешь незаметно вылить этот флакон в бочку?

— Элементарно! — Выхватив из моих рук флакон с ядом, дракоша исчезла.

На экране я увидел, как она, зависнув под потолком над бочкой, вскрывает крышечку. Дождавшись момента, когда в зале никого не осталось, опрокинула содержимое внутрь. Через секунду, довольная, сидела рядом со мной.

— Кто молодец? — прочирикала она, подбоченившись. — Я молодец! Кто заработала сало? Я заработала сало!

— Молодец, молодец, — подтвердил я.

Тем временем бойцы на полигоне закончили тренировку и потянулись в столовую. Руководитель — парень со шрамом, пересекающим лицо через левый глаз, — отдал команду. Два самых юных бойца отделились от строя и направились в нашу сторону. Плохо, что экраны выдавали только картинку, без звука. Услышать, какой конкретно у них приказ, не удалось.

Додумать не дал грохот за спиной.

Я обернулся и увидел полностью здоровую Серафиму, которая ворвалась в комнату. Похоже, семьдесят процентов сработали.

Активность этой женщины зашкаливала. Глаза горели боевым безумием.

— Князь Медведев, быстро встал и уходим! — рявкнула она и метнулась к пульту, переключая экраны.

Видимо, Серафима уже успела поговорить с Плутархом, и он объяснил этой амазонке, кто я такой.

Я мягко, но настойчиво отвёл её руку.

— Не мешай работать.

— Ах ты, сосунок, — в ярости прошипела Серафима и начала складывать пальцы левой руки в мудру.

Маленький фаербол, выпущенный дракошей, влетел ей в ладонь, где уже начала скапливаться энергия.