Глава 5 · Стела

Алёна подавилась водой и закашлялась. Наконец смогла с сарказмом прохрипеть:

— Это просто замечательно…

— Думаю, от тебя не убудет, если ты выслушаешь меня.

— В принципе, время есть, — скептически хмыкнула Алёна.

Сначала Алёна слушала меня исключительно из вежливости, но чем дальше я говорил, тем ярче в её глазах разгорался интерес. В итоге, мы два часа шлифовали мою идею, из которой выросла целая комбинация.

Наконец, откинувшись на спинки стульев, устало замолчали.

— Ну, чего ждем? Звони, — выдохнул я.

Поставив переговорник на громкую связь, Алёна набрала номер.

— Здарова, Аркашка, — нарочито бесцеремонно бросила она. — Узнал?

Из переговорника донёсся злобный скрежет зубов, и неприятный голос прокаркал:

— Узнал. Странно, что ты до сих пор жива. Ты мне не интересна. Прогноз с достоверностью девяносто девять процентов вычеркнул тебя из мира живых. Прощай.

Но не успел он отключить переговорник, как Алёна сказала:

— Через час я начинаю Охоту. Заявка в Гильдию внутренних дел уже отправлена.

Охота была идеей Алёны и, по её словам, «Аркашка точно на это купится».

И действительно — стоило ей упомянуть про Охоту, как из трубки послышался хрип задохнувшегося от злости и страха человека:

— Они не посмеют дать ей ход!

— Рядом со мной сидит князь Медведев Михаил Вячеславович. Думаю, тебе знакомо это имя. И никто пока что не лишал его права на личное обращение к Годунову Беловоду Владимировичу. Уверена, государь ему не откажет, если он за меня попросит.

— Твои требования? — проскрежетал переговорник

— Высылаю текст. И жду в течение часа в Гильдии воинов для клятвы у Стелы. Если тебя не будет, начинаю Охоту.

Сбросив звонок, Алёна открыла две бутылки минералки и передала одну мне.

Медленно потягивая прохладную минералку, я пытался понять, как мог возникнуть в этом мире такой странный ритуал — Охота.

Любой дворянин, зарегистрировавшись в Гильдии внутренних дел как Охотник и указав род, на который он собирается охотиться, через час получал подтверждение и мог безнаказанно убить любого члена вражеского рода, кроме несовершеннолетних детей. Правда, сам он тоже оказывался под прицелом. Любой, кто его уничтожит, получал огромную премию. А пустышки — вообще личное дворянство.

Прокрутив в голове правила Охоты, я задал наболевший вопрос:

— Алёна, а почему он так испугался? Ведь у Охотника нет шансов. И почему необходимо ждать час для подтверждения регистрации?

Алена выдвинула ящик стола и кинула мне тоненькую брошюру.

— Это ответ на твой второй вопрос. Что касается первого… Ты просто забыл мой позывной — Отморозок. Причём именно в мужском роде. Кроме того, у меня десятый ранг Воина.

Хмыкнув в ответ, я открыл брошюру. Первым делом мне в глаза бросилось длинное название:

Указ о законном применении насилия между гражданами Российской империи, составленный и утвержденный лично императором Беловодом Владимировичем Годуновым от 31 декабря 1999 года.

— Любопытно, — протянул я, начиная читать.

Дуэли для аристократов:

Проводятся на специальных аренах при наличии секундантов, холодным оружием, без магии, до первой крови. В случае гибели участника, секунданты обеих сторон совместно принимают решение о виновности выжившего. При невозможности прийти к согласию главным судьёй назначается представитель гильдии, который принимает окончательное решение. Виновный лишается титулов и отправляется на каторгу в аномалию сроком от одного до трёх лет.

Дуэли для пустышек:

Проводятся на аренах без оружия, до потери сознания или признания поражения. Убийство наказывается лишением статуса и каторгой в аномалии от двух до трёх лет, с возможностью апелляции через гильдию. Пустышка не имеет права вызывать на дуэль аристократа.

Вира за убийство пустышки:

Аристократ, посчитавший себя оскорблённым пустышкой, может убить пустышку, внеся виру государству в размере 5 миллионов рублей (сумма корректируется с учётом статуса пустышки). Нарушение этого правила ведёт к потере титулов и каторге в аномалии на срок до 5 лет.

Охота:

Аристократ имеет право на кровную месть любому роду, кроме императорского. Для этого вносит в государственный банк залог в размере не менее 20 миллионов рублей. Гильдия внутренних дел уведомляется за час до начала Охоты с указанием повода. Через час, получив подтверждение, аристократ может убивать безнаказанно всех совершеннолетних представителей объявленного рода.

Срок проведения — до сорока восьми часов, по истечении которых залог уходит в казну государства. В течение этого времени любой гражданин Российской империи имеет право безнаказанно убить охотника и получить его залог за вычетом государственных налогов.

Во время Охоты запрещено убийство несовершеннолетних и посторонних лиц. Нарушение данного правила грозит: потерей титулов, пятью годами каторги в аномалии.

Охоту можно объявлять не чаще одного раза в течение десяти лет.

Война родов:

Род обязан подать прошение императору за месяц до начала Войны родов. Император решает вопрос после консультаций с Советом родов и специальной комиссией. Если император даёт согласие, стороны могут вести боевые действия до трёх недель без оружия массового поражения.

Нарушение правил влечёт за собой: удаление рода из Бархатной книги и отправку на каторгу в аномалию сроком до пяти лет для всех виновных.

Пока я дочитывал, нам позвонили с проходной. Там нас уже ждал тот самый Аркаша — мужчина неопределённого возраста. Он вообще весь был какой-то неопределённый.

Средний рост, серый костюм, обыкновенное лицо без единой особой приметы. Взгляды окружающих просто соскальзывали с него, не находя, за что зацепиться, кроме бляхи, где на цифре пять сидела лиса с пышным хвостом.

В руках Аркаша нёс чёрный кожаный дипломат с блестящей золотой фурнитурой. На крышке проступали очертания ладони для идентификации.

Алёна, не здороваясь, приказала:

— Все боевые артефакты сдать под расписку дежурному.

— Зачем так нервничать, Алёна Игоревна? Я знал, куда иду. Артефактов нет.

Выйдя на улицу, мы прошли по дорожке, вдоль которой застыли в карауле серебристые ели, и зашли в холл отдельно стоящего одноэтажного здания.

В противоположной стене была не дверь, а настоящее произведение искусства, выполняющее роль двери. Чёрный морёный дуб был инкрустирован золотом, драгоценными камнями, слоновой костью и ещё невесть какими редкостями.

Чем ближе мы подходили, тем чётче был виден рисунок битвы людей и чудовищ.

По верхнему широкому наличнику шла выложенная перламутром надпись: « Забудь о ложной клятве всяк сюда входящий».

Около двери не было идентификатора, но при нашем приближении она автоматически открылась, пропуская нас. Мои ожидания шикарного интерьера разбились о крутой минимализм. Квадратная, окрашенная в белый цвет коробка с единственным небольшим окном и земляным полом. В центре стояла четырёхгранная двухметровая пирамида из серого камня с основанием метр на метр.

Слово снова напомнило о себе:

Найдено периферийное устройство высшей энергетической сущности.

Для подключения необходим тактильный контакт.

Дверь за нами беззвучно закрылась.

— Шевченко Аркадий Андреевич, — официально обратилась к «Аркаше» Алёна. — Прошу предоставить распечатанный текст клятвы.

Аркадий коротко кивнул и приложил ладонь к отпечатку на дипломате.

Я с любопытством наблюдал, как чемоданчик волшебным образом трансформируется в этюдник для художника. Только вместо красок он был заполнен бумагами. На откинувшийся крышке висели канцелярские принадлежности.

Аркадий передал Алёне верхний лист, заполненный текстом. Кивнув в мою сторону, заявил:

— Его присутствие здесь не имеет смысла. Он пустышка.

— Михаил — заинтересованное лицо, — отрезала Алёна. — Причём не лишённое привилегий. Имеет право.

С этими словами Алёна подошла ко мне, чтобы и я смог прочитать текст.

' Я, Шевченко Аркадий Андреевич, обязуюсь поспособствовать в оказании посильной помощи в организации эвакуации бойцов отряда специального назначения, находящегося под руководством Арзамасской Алёны Игоревны. Клянусь своей силой.

Я, Арзамасская Алёна Игоревна, обязуюсь немедленно отправить своего подопечного Медведева Михаила Вячеславовича в храм Топь. И там он должен пойти в Академию. Клянусь своей силой'.

— Не пойдёт, — покачал головой я.

Возмущение, украсившее постное лицо Аркадия, стало мне наградой.

— Вы, Михаил Вячеславович, — скривился он, — ещё неделю несовершеннолетний. И не имеете права высказывать своё мнение при переговорах взрослых, наделённых силой людей.

Больше всего на свете меня раздражают зарвавшиеся бюрократы. В моём мире многие из них путали свою хитрожопость с умом и эрудицией, считая всех остальных тупым быдлом.

Но опускаться до спора с ним я не стал и посмотрел на Алёну.

Девушка, правильно истолковав мой взгляд, подошла к «этюднику», достала чистый лист и ручку. Приподняв бровь, с вопросом посмотрела на меня. Я взял у неё и перо, и бумагу, пристроился за этюдником и начал писать:

' Я, Шевченко Аркадий Андреевич, обязуюсь организовать эвакуацию бойцов отряда специального назначения, находящегося под руководством Арзамасской Алёны Игоревны, и освобождённых заложников в течение суток. Клянусь силой своего рода.

Я, Арзамасская Алёна Игоревна, обязуюсь организовать через двадцать один день, начиная с сегодняшнего, прибытие моего подопечного Медведева Михаила Вячеславовича в храм Топь, где он должен пойти в Академию. Клянусь своей силой'.

Алёна прочитала новый текст и молча передала его Аркадию. При просмотре моих исправлений его брови поднимались всё выше и выше.

— Алёна Игоревна, надеюсь, это шутка? Особенно насчёт клятвы силой рода.

Я же, пользуясь тем, что «взрослые» заняты спором, подошёл к Стеле и незаметно прикоснулся к одной из её граней.

По трём оставшимся прошла световая волна. Обзор внешнего мира перекрыла надпись:

«Внимание, активирован скрытый протокол „Должник“! Выполнено условие: выжить. Для получения бонуса необходимо прибыть к старшей Стеле!»

Отдёрнув руку, я получил послание от Слова:

Подзарядка энергией достигла максимального значения в сто процентов.

Возможно восстановление сожжённых магоканалов

данного тела до пятидесяти процентов.

Приступить? Да/Нет.

Воспоминания о болезненном восстановления ещё не успели забыться, и я поспешно отозвался:

Нет!

За спиной повисла подозрительная тишина. Повернувшись, я увидел, что эффект от моего знакомства со Стелой произвёл на спутников ошеломительное впечатление. Оба потеряли дар речи и, приоткрыв рты, смотрели на меня широко распахнутыми глазами.

— Закройте рот и прекратите так на меня смотреть, — отрезал я. — Сам ничего не понял и вам не скажу.

Первым в себя пришёл дипломат.

— Этого не может быть! — заволновался он, аж подпрыгивая на месте. — Он же пустышка! Не верю!

Алёна же, подобрав отвисшую челюсть, сорвалась с места и стиснула меня в костедробительных объятиях. Да так, что было не вздохнуть. Буквально.

— Живой! Живой! — шептала она.

В перекрытый для кислорода мозг ворвалось Слово:

Для выживания в экстремальных условиях

предлагаю усилить мышечный каркас в два раза.

Потребуется двадцать процентов энергии.

Приступать? Да/нет.

Мысленно я дал команду на улучшение. Боль, разлившаяся по всему телу, была терпимой. Зато почти сразу хватка опекунши перестала перекрывать кислород.

Втянув в себя порцию воздуха, просипел:

— Я тоже тебя люблю. Только прошу выражать свои чувства сдержаннее. Тогда все будут живы и здоровы.

Алёна разомкнула свои стальные шпалы, по ошибке именуемые руками, и срывающимся голосом спросила:

— С тобой точно всё в порядке? Ведь ты, как и любой обнулённый, должен был погибнуть при соприкосновении со Стелой!

Всё тело после улучшения и объятий ныло, как больной зуб, и я, поморщившись, ответил:

— Чувствую себя нормально. Но словно получил разряд тока. Мышцы болят и судорогой сводит.

Несколько минут ошалевшая от радости Алёна и помрачневший Аркадий выдвигали гипотезы, как же такое могло произойти. Так и не придя к консенсусу, махнули рукой и вернулись к проблемам, ради которых собрались.

— Клясться силой рода никто не станет. По этому пункту категорическое нет. Потом, я вам что, высшая сущность, чтобы гарантировать эвакуацию? По вашей клятве, Алёна Игоревна, согласен, — вернулся к привычному безэмоциональному тону Аркадий.

— Ну что ж, значит, не договорились, — не стала вступать в дискуссию Алёна. — У вас есть час, чтобы попрощаться с родными. Мне терять нечего. Я объявляю Охоту на ваш род.

— Алёна Игоревна! — заволновался дипломат. — Так вести переговоры неприемлемо.

— А я не веду переговоров. Просто ставлю ультиматум. Я ничего не теряю при любых раскладах, всё равно меня ждёт обнуление. Долго я не проживу. А так хоть отомщу напоследок.

Она одарила Аркадия такой улыбкой, что даже я захотел согласиться на все её условия.

— Хорошо, я согласен по всем пунктам. Но клятва будет дана от моего лица. Родом рисковать не стану, — процедил тот.

Алёна уже раскрыла было рот, чтобы согласиться, но я её прервал:

— Это не обсуждается. Формулировка будет только такой, и никак иначе.

Алёна с удивлением, а Аркадий со злостью уставились на меня.

— Объяснитесь, — сквозь зубы выдавил дипломат.

— Вы — марионетка, выполняющая заказ, — пожал плечами я. — На вас давят или огромные деньги, или компромат. Думаю, ради решения проблемы вы, в крайнем случае, готовы к обнулению.

Я не видел смысла наводить тень на плетень и честно изложил свои подозрения. Да, в этом мире мне придётся начинать практически с нуля, но способность видеть людей насквозь осталась при мне.

Из облика Аркадия мгновенно исчезли серость и незаметность. Перед нами стоял хищный зверь, загнанный в угол, но готовый вцепиться нам в глотку.

Алёна шагнула вперёд, и от неё повеяло чистой дикой силой.

— Аркаша, ты, похоже, опять забыл о моем десятом ранге, — рыкнула она.

Хищный зверь, проснувшийся в Аркадии, так же смело и решительно спрятался назад. А оставшаяся серая посредственность обречённо согласилась на наши условия.

Они встали у Стелы и, приложив правые ладони к пирамиде, зачитали составленную мной клятву.

Стоило им закончить, как от пирамиды разошлась волна света, — Стела приняла клятву.

Хмурый Аркадий трансформировал этюдник обратно в дипломат и, не попрощавшись, вышел в автоматически открывшуюся дверь.

Мы с Алёной проводили его взглядом, и, как только дверь за ним закрылась, девушка задумчиво протянула:

— Думаешь, это поможет спасти ребят?

— Уверен в этом, — кивнул я. — Теперь он наизнанку вывернется, но выполнит обещанное.

Изначально я планировал, что Алёна даст у Стелы клятву отомстить, делая ставку на обычный шантаж, но тут так удачно подвернулась эта история с Охотой. Ну а дальнейшее было делом техники.

На самом деле, Алёна сама всё придумала, от меня потребовалось лишь дать ей стартовый импульс.

Девушка тем временем замолчала, обдумывая дальнейшие шаги. Ну а я пытался найти выход из смертельного тупика, в который загнала Алёну клятва, данная дедушке этого тела.

Стоявшая передо мной Стела навела на мысль. Подойдя к пирамиде, я приложил к ней руку. Внешний мир перекрыла надпись:

«Задайте Ваш вопрос».

Пусть у меня был не вопрос, но я всё равно заговорил, прямо на ходу формулируя свой запрос.

— Миша, ты что делаешь?

Но было уже поздно.

— Я, Медведев Михаил Вячеславович, прошу считать выполненными обязательства Арзамасской Алёны Игоревны в связи с моим совершеннолетием и принятием на себя прав и обязанностей Главы роды. Клянусь силой!

Последняя фраза показалась мне неуместной, но я решил не отступать от протокола. И, как оказалось, не зря.

По Стеле прошла световая волна. Надпись сменилась:

«Через 7 дней, если Медведев Михаил Вячеславович не погибнет, клятва Арзамасской Алёны Игоревны будет считаться выполненной».

Надпись исчезла, а я, улыбнувшись, повернулся к Алёне. Ее ошалевший вид говорил сам за себя: с текстом ознакомлена, но в голове прочитанное не укладывается.

— Это как? — наконец выдохнула она. — Я что, не просто не обнулюсь, но ещё и у старшей Стелы бонус получу?

Она, не моргая, уставилась на меня.

— А я чего? Я ничего, — попытался откреститься я.

Даже руки вперед выставил.

Не помогло.

Пришлось на собственной шкуре прочувствовать, каково это — быть мягкой игрушкой, попавшей в цепкие руки ребёнка.

За дверями храма малой Стелы нас встретил поздний летний вечер.

Это была не просто смена времени суток, а целая симфония чувств и ощущений. Солнце уже скрылось, но ночное освещение ещё не включили. Небо приобрело тяжёлый фиолетовый оттенок. Тихий ветерок приносил с собой запахи перегретого асфальта, хвои и ближайшей помойки. А из каждой дрожащей тени, казалось, вот-вот выскочит наёмный убийца.

Первым делом мы наведались в кабинет. Пока Алёна переодевалась, я любовался на детский портрет Нади и вертел в руках бронзовую фигурку медведя.

Спустя несколько минут Алёна появилась в знакомом фиолетовом комбинезоне. Я встал и с сожалением положил мишку на стол.

— Ты чего свой оберег оставил? — удивилась девушка.

— Боюсь, люди и так будут шарахаться от моего прикида. Бронзовый медведь в руках будет уже перебором.

Алёна исчезла в комнате отдыха и появилась с небольшой сумкой, сделанной, казалось, из змеиной кожи.

— Держи почку, — протянула её мне.

— У меня своя есть, — резонно возразил я. — Зачем мне чужая? Да ещё упакованная в змеиную кожу.

Алёна коротко хохотнула и буквально всучила мне эту вещь.

— Это сумка на пояс, — пояснила она. — Почкой её торгаши называют. Носят в районе почек, и форма похожая. Как раз туда и пристроишь свой оберег.

Делать нечего, пришлось последовать совету Арзамасской. Думаю, более экстравагантного наряда в России ещё не видели. Хотя, учитывая, что мы в Москве, — не факт.

Когда спустились на парковку, я надел мотоциклетный шлем и запоздало поинтересовался:

— А куда мы направляемся?

Алёна бросила на меня задумчивый взгляд и принялась рассуждать вслух:

— Это, действительно, важный вопрос, — протянула она. — Обычно мы останавливаемся в пентхаусе, принадлежащем твоему роду. Но после сегодняшних событий, думаю, лучше сменить точку проживания. Как говорится, снайпер — он и в Африке снайпер. Особенно в таком виде…

Она бросила выразительный взгляд на мой прикид, и я поморщился. Вот, ей-Богу, поменяю одежду при первом же удобном случае!

— Что до твоей квартиры в Хамовниках на Лужке, — продолжила девушка, — то она шикарно простреливается с крыш трёх соседних домов. Значит, надо ехать в места гнездования моего рода. Там никто не достанет.

Тут она немного загрустила.

— Ох, опять батя начнёт ворчать: не так ходишь, не так сидишь, замуж пора… Ладно, разберёмся. Готовься, Миша, через сорок минут Арзамасский Игорь Васильевич будет выносить тебе мозг своими нравоучениями.

Прежде чем забраться в свой супермотоцикл, Алена показала, как подключить шлем к внутренней сети для удобства общения во время поездки.

Аккуратно вырулив за КПП, она ни с того ни с сего кивнула налево:

— Сейчас мы выбрались на Фрунзенскую набережную, названную в честь главы нашей гильдии в лохматом тысяча девятьсот семнадцатом году. Если не ошибаюсь, тогда Средняя Азия начала бедокурить, и ему лично пришлось наводить там порядок.

— Постой, Алёна, — прервал я девушку, — а какой сейчас год?

— С утра был две тысячи двадцать шестой, — ответила девушка, остановившись перед светофором.

Машин на улице было не так уж много, и моё внимание сразу же привлек затормозивший рядом с нами внедорожник. Матово-чёрный, похожий на здоровенный сарай на колёсах.

Опустилось тонированное стекло, и из окна высунулась чья-то бритая татуированная голова.