Глава 16

К следующему Красному Медведю, а точнее, к медведице, Герасимов подпустил меня только после обеда и, только убедившись, что я, действительно, готов к этому и не работаю на износ. К этому времени я успел хорошо отдохнуть, неплохо подкрепиться и полностью восстановить свои силы с помощью медитации, но пусть лучше проверяет — спокойнее будет.

Тем временем полностью разряженный полупудовый медальон снова зарядили, использовав для этого следующую испытуемую и её негативную энергию. Большой мохнатый красный монстр даже не подозревал, что его собственный резерв используется для превращения его в обычное животное. В этом и была прелесть этого мудреного артефакта.

Когда я вернулся в лабораторию, с удовлетворением отметил, что этот монстр немного меньше. Значит, сил мне точно хватит на полное исцеление огромного чудовища, скорее всего, даже без истощения, как в прошлый раз.

Могучий красный медведь, находясь в сонном состоянии, был прочно зафиксирован на столе, и я приступил к работе, попутно отслеживая локальные особенности процесса трансформации.

В этот раз времени ушло так же около полутора часов. Зато теперь ушла лишь половина моей энергии, а вот из медальона практически вся, осталось совсем немного. Отсюда следует прямой вывод: от объёма и массы трансформируемых тканей зависит и количество необходимой на это энергии. Вполне логично. Следует ещё и учесть глубину мутации, это тоже играет не последнюю роль в энергозатратах. Но постепенно, думаю, наработаем нужную статистику, которая облегчит задачу в целом.

— Ну что, Иван Владимирович, третью потянешь или выносливости в молодом теле не хватит? — с ухмылкой спросил меня Анатолий Фёдорович. — У нас бы тогда получилось три медведицы, почти как в сказке.

— В сказке было три медведя, — усмехнулся я, разглядывая плоды своих трудов.

— Да какая разница! Этих сказок придумано… — отмахнулся Герасимов. — Ну что, потянешь? Отдохнёшь немного и в бой?

— Нет уж, Анатолий Фёдорович, — ответил я, покачав головой. — Давайте на сегодня закругляться. А я лучше пока съезжу к Арсению, обсудим с ним усиление амулетов, которое он предлагал. У нас же их всего три, чего точно будет маловато для наших планов. Давайте один пока оставим на месте, а два я отвезу ему.

— Подожди-ка, ишь разогнался, — развёл руками Герасимов, уставившись на меня исподлобья. — Один амулет уже в жёстком режиме используется коллегами в другой лаборатории. Нам и так приходится делать большие перерывы между превращениями Леших и Игольчатых волков для подзарядки. Второй понадобится здесь. Так что для усовершенствования можем пожертвовать только одним.

— Ну хоть один, — кивнул я. — Всё легче будет с такими гигантами.

Попрощавшись с коллегами, я ушёл с работы немного пораньше и, как и обещал, прямой наводкой направился в лабораторию нашего гения-артефактора. На моих коленях лежал увесистый кейс с жезлом и медальоном. Девушкам такое с собой на работу таскать точно не стоит.

Андрей остановил машину прямо возле двери лаборатории. Я вышел, подхватил кейс и постучал в дверь. Открыл помощник Арсения, совсем молодой парень из новеньких, его я видел впервые. Я уже был наслышан, что в лаборатории трудились почти десяток артефакторов, съехавшихся со всех концов Российской империи (и, разумеется, проверенные специалистами рода на лояльность), но, конечно же, самым сильным и почётным здесь был наш дорогой Арсений Ксенофонтович.

— Добрый день, ваше сиятельство, — сказал парень, глянув на мои родовые гербы на кармане пиджака. — Чем могу быть полезен?

— На данный момент самая большая польза — это впустить меня внутрь, — сказал я, улыбаясь.

— Да, конечно, — тут же засмущался парень, застенчиво улыбнулся и отошёл в сторону, освобождая проход.

Я перешагнул порог, вошёл в лабораторию и увидел «это». Прямо посреди свободного пространства стоял переделанный багги. Словно таран, на полтора метра вперёд от капота торчал гипертрофированный жезл с несколькими крупными камнями в навершии. Заднюю часть машины мне пока было плохо видно, но я заметил, что там как раз копошится Арсений.

Когда я подошёл ближе, приятель поднял голову, мигом расстроился и отчаянно всплеснул руками.

— Вот так всегда! Пропал такой сюрприз! — грустно запричитал парень. — Куда ты всё время торопишься? Ведь практически всё готово было. Последние штрихи и потом я хотел тебя позвать.

— Ну прости, дружище, откуда же я знал? — улыбнулся я, подойдя ближе к видоизменённому автомобилю.

На месте остались только два передних сидения, а всю заднюю часть занимала хитро сплетённая конструкция из медных, бронзовых и серебряных прутьев, в которые были вплетены с десяток разноцветных кристаллов. Это было похоже на огромный вариант медальона порядка полутора метров в диаметре. Артефакт полностью вытеснил заднее сиденье, перекрывал небольшой багажник и даже немного выступал сзади над фаркопом.

— Ты даже не представляешь, сколько энергии сюда можно вместить, — с гордостью сказал Арсений, похлопав по сложной конструкции рукой, да так, что та загудела. — То, что у тебя сейчас в чемоданчике, по сравнению с новинкой — лишь детская игрушка.

— Уже представляю, — кивнул я, глядя на сплетение металлических прутьев. — Я только не представляю, как всё это заряжать. Пару недель сидеть с ним рядом, не выходя из медитации?

— Откуда такие старомодные представления? — усмехнулся Арсений, качая головой. — Фридрих Стефанович работает не только с тобой, но и со мной. И он поделился, в том числе установками и технологиями, трансформирующими негативную энергию в целительскую, но я их немного модифицировал на свой лад, получилось неплохо.

— То есть этот багги надо просто припарковать в Аномалии и немного подождать? — спросил я.

— Почти, — загадочно улыбнулся Арсений. — Здесь дело обстоит несколько лучше. К сожалению, не вся мощь медальона и жезла направлена только на исцеление земли. Пришлось немного пожертвовать этой мощностью и встроить сюда же трансформатор энергии.

— То есть получается, что этот огромный жезл сам поглощает негатив? — спросил я с довольной улыбкой.

— Именно так, — ответил Арсений. — Отсюда такое усложнение конструкции, а так я бы справился раньше. Вот этот торчащий впереди набалдашник собирает негативную энергию, передаёт в основную рабочую часть, трансформирует в целительную, а затем возвращает обратно. Ты направляешь энергию в землю, трансформируя её в нормальную.

— Получается, что этой штуковиной может управлять кто угодно? Теперь необязательно нужен именно целитель? — спросил я.

— Вот в этом загвоздка, — развёл руками Арсений. — Никто другой, кроме целителя, никак не сможет им управлять. Для интереса попробовал сам, у меня ничего не получилось. Здесь необходимо именно воздействие твоей целительной энергией для запуска всех этих процессов, а также для их контроля. Причём, боюсь, целитель третьего или четвёртого круга с этим тоже не справится — слишком сложно пока что.

— А жаль, — сказал я, вновь обводя сложнейшую конструкцию взглядом. — А ты это всё сможешь ещё раз повторить?

— Смогу, понадобится несколько дней, — вздохнув, кивнул Арсений. — Только получится вместо рабочего устройства музейный экспонат. Можно поставить в центре экспозиции и водить сюда экскурсии.

— Почему? — удивился я.

— Я же уже говорил: нужных для этого камней не хватает, здесь я использовал последние.

— Надо идти в кратер, — кивнул я, вспомнив наш разговор.

— Когда пойдёшь, завтра? — спросил артефактор, взглянув на меня.

— Завтра меня никто не отпустит, — покачал я головой. — Да я и сам не захочу. Сначала надо испытать твой новый трансформатор, — сказал я, похлопав автомобиль по короткому капоту. — Когда я завтра приеду на этой штуковине в научный центр, все в обморок упадут от этой красоты.

— И не говори, — довольно заулыбался Арсений. — Самому нравится. Жалко только, что потом на выставку его не отправим, вы теперь это из рук не выпустите.

* * *

На следующий день я поехал в научный центр на новом багги-трансформаторе. Теперь от въезда в Аномалию до научного центра было всего порядка пятидесяти шагов, настолько мы смогли приблизить границу, а с новым оборудованием сможем продвинуться и дальше, но будем делать это чуть в стороне. Научный центр останется внутри зоны.

Я рассчитывал на бурный, радушный приём, удивлённые лица и аплодисменты. Но на улице перед центром, к сожалению, никого не оказалось. Поэтому я остановил багги прямо напротив входа и вошёл внутрь.

Время нашей утренней пятиминутки ещё не наступило, но Фридрих Стефанович уже сидел в кабинете Герасимова за столом рядом с ним. Они о чём-то неспешно разговаривали, регулярно тыкая пальцами в мониторы и вороша груду бумаг, попутно заполняя журнал.

— Доброе утро, господа, — сказал я, входя в кабинет. — Так печально, что меня никто не встречает.

— А ты чего хотел? — удивился Герасимов, подняв на меня глаза. — Чтобы каждый раз на входе на работу тебя встречал оркестр, цветы и дамы в воздух чепчики бросали?

— Нет, конечно, — усмехнулся я. — Просто сегодня особенный день.

Анатолий Фёдорович, который было снова уставился в монитор, вновь отвлёкся и посмотрел на меня.

— Чем же он такой особенный? — насторожился учёный.

— Если выйдете на улицу, то узнаете, — сказал я, так и не отходя от двери.

— Кажется, я уже догадываюсь, — хитро улыбнулся Лейхтенбургский, который пусть и немного, но был в курсе некоторых вещей. — Идём, Анатолий.

Профессор похлопал приятеля по плечу. Они дружно поднялись со своих мест и направились вслед за мной на выход.

— Батюшки! — воскликнул Анатолий Фёдорович, когда мы вышли на крыльцо научного центра. — Ты что за передвижной гиперболоид привёз?

— А то непонятно, — хмыкнул Фридрих Стефанович. — Посмотри сюда.

Он похлопал по выступающей вперёд детали из сплетённых хитрым образом металлических прутьев.

— Камешки ничего не напоминают?

— Интересно, — сказал Герасимов, подходя ближе. — Похоже на наш жезл, но такое впечатление, что я сейчас разглядываю его через огромную лупу.

— Так он и есть, — сказал я, довольно улыбаясь.

— А это что? — спросил Фридрих Стефанович, переходя к задней части автомобиля, где находился полутораметровый медальон.

— Да такую штуковину даже Красный медведь на шее не утащит или далеко не уйдёт, — сказал Герасимов, переключившись на основную часть артефакта.

— Даже шины пришлось подкачать, — сказал я. — А то сильно просели.

— Наверное, стоит сзади спаренные колёса поставить, — предложил Фридрих Стефанович. — Тогда машинке полегче будет, ну и поустойчивее.

— Или сделать новый багги помощнее, — предложил Анатолий Фёдорович.

— Неправильное у тебя предложение, — махнул рукой профессор. — Пока под это оборудование будут разрабатывать новую машину, сам же будешь изнывать в ожидании. А так у нас уже всё готово. Можно в прямом смысле слова руками пощупать.

— Так, Иван Владимирович, — с деловым видом сказал Герасимов, потирая руки, — значит, на сегодня трансформация монстров отменяется, пусть этим займутся другие, а мы сегодня штурмуем Аномалию. Будем считать, что планёрка уже состоялась.

— Сейчас позову своих, пусть готовят оборудование, — усмехнулся профессор, шустро юркнув в дверь научного центра.

Вот вроде бы оба мужчины в возрасте, а получили в свои руки новую «игрушку» — и всё туда же.

Примерно через четверть часа мы уже выдвинулись на испытания нового массивного агрегата. Герасимов и Лейхтенбургский по пути живописно мечтали о том, как сегодня уменьшают Аномалию чуть ли не вдвое.

Слушая их пламенные речи, я лишь скептически улыбался. Площадь Аномалии составляет несколько сотен квадратных километров, если не тысяч. Даже такой огромный «медальон» с этим не справится.

Начать испытания решили в стороне от научного центра, я должен ехать вдоль границы Аномалии, постепенно уменьшая её площадь, что выглядело вполне разумно.

Остановившись на исходной позиции, я ещё раз обвёл взглядом сложную конструкцию, в которой уже мерцали кристаллы, отвечающие за трансформацию негативной энергии в целительную, процесс шёл сам по себе, без постороннего вмешательства. Резервуар целительской энергии уже начал наполняться, причём довольно интенсивно. Всё-таки неплохо Арсений придумал, именно такая комбинация должна быть наиболее эффективной.

— Ну что, Ваня, зададим жару Аномалии? — спросил Анатолий Фёдорович, подняв вверх правый кулак.

— Зададим, — кивнул я, включая пониженную передачу.

Коснувшись рукой переплетения металлических прутьев, я активировал артефакт. Кристаллы вспыхнули, словно цветные фонари на дискотеке. Я сразу представил, как это будет смотреться ночью, особенно, когда опустится туман. Практически праздничное световое представление.

Центральный кристалл на вершине огромного жезла начал светиться ярче. Поток рассеянной целительной энергии вибрирующим зелёным туманом направился вниз, расползаясь по поверхности и тут же впитываясь в грунт.

Я плавно нажал педаль газа и медленно двинулся вперёд, намного медленнее средней скорости пешехода. Пучки травы, ещё не завядшей, редкие кустарники, менялись прямо на глазах, принимая нормальный вид и цвет. Жаль, что уже облетела листва и не представляется возможным увидеть изменения во всей красе.

Из ближайшего куста вывалился полусонный Туманный ёж, густо облепленный палой листвой на растопыренных иголках. Зверь возмущённо зашипел и тут же начал трансформироваться, поглощая часть зелёного тумана. Багги продвинулось всего на несколько метров, когда ёж стал вполне обычным. Он удивлённо уставился на проезжающий мимо диковинный транспорт, испускающий во все стороны разноцветные пучки света.

— С возвращением, — усмехнулся я, помахав рукой зверьку, который растерянно озирался по сторонам.

Почва, кусты и трава вокруг него теперь стали вполне обычными. И, что главное, так как энергия проходила не через меня, то и привязки зверь никакой не получил.

Трансформация проходила заметно быстрее, чем когда мы шли втроём с медальонами и жезлами. Радиус пятна воздействия достигал примерно пяти-семи метров. Но всё же скорость была недостаточной, чтобы говорить о большом масштабе изменений за единицу времени. Ехать приходилось всё так же медленно, чтобы энергии хватало на полное завершение трансформации.

Вдоль пути моего следования сотрудниками центра было расставлено множество датчиков. Примерно в сотне шагов впереди перед экранами компьютеров застыли Анатолий Фёдорович и Фридрих Стефанович. Оба внимательно смотрели на цифры и диаграммы расширенными глазами.

До них я доехал за несколько минут, хотя изначально рассчитывал гораздо быстрее. Один раз даже попытался увеличить скорость передвижения, но понял, что поторопился, и пришлось немного сдать назад для завершения трансформации земли на краю зоны воздействия.

— Ну что, Ваня, я хочу тебе сказать, — произнёс Анатолий Фёдорович, почесывая затылок и не отрывая взгляда от монитора. — Выглядит гораздо более внушительно, чем то, что мы делали с медальонами и жезлом на днях. Причём наши сотрудники нашли множество обратно трансформированных насекомых и даже несколько мелких животных.

— Я заметил только одного ежа, который стал обычным, — сказал я.

— Несколько ежей и пара Спрутолисов, — кивнул Герасимов, наконец отрываясь от экрана. — Двое рыжих засели в кустах, заинтересовались твоим появлением и довольно быстро превратились в обычных лисичек. Беда только в том, что они сразу убежали на загрязнённую территорию и скоро вернут себе исходное состояние.

— Печально, — покачал я головой. — Надо их тогда сразу отлавливать и вывозить наружу.

— Хороший вариант, — кивнул Фридрих Стефанович. — Но тогда нам придётся серьёзно расширить штат и докупить техники.

— Если будем вылавливать их здесь, то меньше зверья придётся таскать в научный центр, — добавил я.

— Тоже верно, — согласился профессор. — Но пока у нас только одна такая машина, лаборатории продолжат работать над трансформацией монстров. К тому же с крупными эта штука точно не справится.

— Почему? — задумчиво произнёс Герасимов, покосившись в сторону леса. — Если положить Красного медведя прямо под эту штуковину, он превратится гораздо быстрее.

— Осталось только уговорить его полежать неподвижно, пока мы не проедем мимо, — расхохотался я. — Боюсь, это вызовет определенные сложности.

— Эх, а ведь казалось, что это замечательная идея, — с улыбкой покачал головой Анатолий Фёдорович.

— А это ведь и, правда, замечательная идея, — подхватил я. — Если пойманных Леших, например, усыпить и сложить в ряд на улице, то потом их можно будет сразу отвести в лес.

— В голове идея смотрится красиво, — улыбнулся Лейхтенбургский. — Однако может всплыть немало подводных камней. Надо всё хорошенько обдумать и просчитать.

— Фанат цифр, — махнул на него рукой Анатолий Фёдорович с тяжёлым вздохом.

— Господа, вы только посмотрите! — воскликнул я, указывая на границу Аномалии.

Мерцающая стена плавно смещалась в нашу сторону. Превращённый в нормального Туманный ёж подошёл к непроницаемой завесе, отпрянул от неё и довольно шустро убежал в лес на территорию Аномалии.

— Ну вот, о чём я и говорил, — произнёс профессор, провожая зверька взглядом. — С этим теперь всё по новой.