Глава 18

Новый рабочий день начался ещё до того, как я вошёл в научный центр. Обогнув угол здания, я с удивлением обнаружил, что возле крыльца нетерпеливо мнётся стайка сотрудников с кейсами и чемоданами, а по ступенькам спускаются Анатолий Фёдорович и Фридрих Стефанович.

— О, ты очень вовремя, — махнув рукой, окликнул меня Герасимов. — Заводи свой драндулет, поедем попробуем лес штурмовать.

— Лес? Может, немножко подождём? — спросил я. — Я Арсению предоставил новые кристаллы из убитых ранее Бронированных Драконов. Он обещал сделать более мощный артефакт.

— Можно и подождать, — пожал плечами Фридрих Стефанович. — Мы пока что не настолько сильно торопимся.

— Подождать-то можно, — сказал Герасимов, покосившись на профессора, — но не будем же мы ждать, сидя на диване сложа руки. Так что едем всё-таки попробуем с тем, что имеем в распоряжении. Для нас сейчас самое важное — отследить все изменения с почвой, флорой и фауной Аномалии при воздействии по методике Ивана.

— Ну, как скажете, — ответил я и направился к закрытому чехлом багги с артефактом.

Специальный чехол сшили для машины не только для того, чтобы защищать окна Герасимова от разноцветного сияния (на что он поначалу жаловался в своей привычной ехидной манере), но, и чтобы уберечь машину от непогоды в виде дождя и снега, кабриолет как никак. Хотя, мне теперь кажется, что эти усилия были напрасны, заказывать надо было не чехол, а хотя бы гараж-ракушку. Так техника будет недоступна не только снегу и дождю, но и монстрам, которые могут порвать сиденья или испортить оборудование.

Вглубь Аномалии мы решили всё же не ехать, а пройти по краешку леса вдоль границы, которая к нему к этому времени вплотную придвинулась. Выбрав исходную точку, мне обозначили маршрут, а Герасимов и Лейхтенбургский, как обычно, расположились вдали за раскладным столиком перед мониторами компьютера. Младшие сотрудники бегали по опушке и расставляли датчики, чтобы фиксировать изменения и интенсивность воздействия целительной энергии на Аномалию.

Анатолий Фёдорович поднял руку, и я медленно тронулся, стараясь подъезжать как можно ближе к крайним деревьям.

Я хотел в этот раз попробовать ослабить напор целительной энергии, подаваемой в грунт, но потом решил отложить этот эксперимент на другой раз. Сейчас нужно максимально мощное воздействие, чтобы попытаться изменить деревья. Наверняка это гораздо затратнее, чем трава и кустарники.

Я медленно продвигался, тщательно объезжая стволы, и наблюдал за тем, как стремительно, прямо на глазах, меняются деревья, особенно молодые. Кора вместо серо-чёрной, словно изодранной, становилась нормальной. Изуродованные деревья с кривыми толстыми ветками превращались в обычные сосны, берёзы и осины. В основном, конечно, преобладали хвойные, это характерно для данного региона. Глаз радовался, когда на месте страшных колючек появлялась зелёная хвоя.

За мной буквально по пятам шли несколько младших научных сотрудников, которые тут же брали пробы грунта, образцы лесной подстилки, коры деревьев, осторожно срезали вернувшиеся к первоначальному виду веточки.

Особенно приятно было видеть, как красновато-рыжая почва превращается в обычный чернозём и глинозём. Если энергии хватило для трансформации самой почвы, значит, и для населяющих её микроорганизмов и насекомых её тоже будет вполне достаточно.

Только теперь я обратил внимание, что даже дышать становится легче. Атмосфера вокруг артефакта тоже менялась. Исчезло давящее ощущение присутствия Аномалии и тягостного воздействия негативной энергии.

В этот раз я настолько увлекся, что запаса энергии в артефакте не хватило даже на сто метров езды. Я проехал максимум метров семьдесят, зато за моей спиной остались десятки нормальных деревьев, привычных глазу в обычных лесах.

Но я не стал останавливаться на достигнутом и продолжил ехать по кромке леса, продолжая отправлять в почву уже заметно меньшее количество целительной энергии. Теперь в дело шло только то, что успевали выдавать артефактные трансформаторы, забиравшие негативную энергию из земли.

Остановить процедуру пришлось из-за первых признаков истощения. Когда я понял, что это именно оно мне мешает. Появились тёмные круги перед глазами, начинает неметь язык. Я резко оборвал воздействие и убрал руку с артефакта. Голова внезапно закружилась, и я буквально повис на руле. Надо было остановиться чуть раньше, но увлекся процессом — тут сам виноват.

Приподняв голову, я увидел, как ко мне со стороны сидящих за столом коллег бегут младшие сотрудники. Анатолий Фёдорович и Фридрих Стефанович тоже встали из-за стола и быстро пошли в мою сторону.

— Иван Владимирович, вы в порядке? — спросил молодой парень, поравнявшись со мной.

— К сожалению, не совсем, — честно признался я, покачав головой и выдавив из себя жалкое подобие улыбки. — Но скоро всё будет в порядке, придётся только несколько минут посидеть отдышаться.

— Ну что, Ваня, довёл себя до белого каления? — немного ехидно спросил подошедший Анатолий Фёдорович. — Наверняка хотел как лучше. Я прав?

— Как и всегда, — усмехнулся я.

— Послушайте, господа, — вмешался герцог Лейхтенбургский, — эксперименты экспериментами, а себя тоже надо жалеть. Иван Владимирович, больше так не рискуй. Нам не нужна победа такой ценой.

— Я сам виноват, — махнул я рукой. — Немного увлёкся, но мне уже полегче. Правда.

— Правильно, полегче, — усмехнулся Герасимов. — Ты же выкатился с исцелённой зоны и здесь негативную энергию трансформируешь в целебную. Тоже ведь хитрец.

— Есть немного, — улыбнулся я, чувствуя, как проясняется зрение. Да и в отражении я стал выглядеть более бодрым.

Головокружение уже отступило, и я смог наконец выйти из машины.

— Судя по пройденному пути, снова вливал на полную катушку? — спросил Анатолий Фёдорович, посматривая на ближайшую часть исцелённого участка. — Мы же вроде договаривались уменьшить подачу энергии из резервуара хотя бы на четверть, если не на треть.

— Договаривались, — кивнул я. — Но я решил, что для деревьев такого количества не хватит.

— Может, и хватит, а может, не хватит, скоро посмотрим, — сказал профессор. — Материалов набрали уже достаточно. Ну, ты залезай обратно за руль, веди машину к центру. Мы тебя уже там догоним.

Младшие сотрудники принялись складывать датчики и артефактные индикаторы в чемоданы, рассаживаться по машинам. Когда я развернулся и поехал в сторону центра, заметил, как плавно смещается граница Аномалии, смещаясь к лесу. Теперь ближайшие деревья окажутся за её пределами. Оставалось только сложить пальцы крестиком, чтобы всё не вернулось обратно.

Вернувшись в научный центр, все дружно устремились в лабораторию для изучения собранного материала. Фридрих Стефанович отвёл меня и Герасимова за отдельный стол, устроив прямо на месте небольшое совещание. Сотрудники занимались изучением грунта, растений и насекомых, но спокойно поговорить было всё же вполне возможно.

— Процесс, конечно, невероятно энергозатратный, — сказал герцог Лейхтенбургский, следя за работой сотрудников. — Даже с седьмым кругом, которого Иван достиг с таким трудом, ему не хватает энергии для длительной работы, что уж там говорить о средних целителях. До полной разрядки артефакта в результате непрерывного воздействия он может очистить участок размером меньше половины футбольного поля. Это же капля в море, понимаете? Такими темпами у нас на борьбу с Аномалией уйдут годы работы.

— Аномалия занимает многие сотни квадратных километров, — вставил Герасимов.

— Вот именно, — продолжил Фридрих Степанович. — Ждём новые артефакты от Арсения, посмотрим, что можно сделать с ними. Считаю, что нужно назначить посменную работу с уже имеющимся. По моим наблюдениям, артефакт заряжается несколько часов, максимум четыре или пять, а не целые сутки. Значит, можно использовать это оборудование за сутки несколько раз. Уменьшать площадь Аномалии надо прямо сейчас, чтобы было что показать императору в оправдание столь больших расходов.

— Только Ваню, пожалуйста, в это не надо впутывать, — тут же вставил Герасимов. — У него, между прочим, и свои дела есть. Он уже забыл, когда последний раз на своём рабочем месте на заводе показывался.

— Так ведь у меня там есть надёжные помощники, которым я доверяю, — ответил я с улыбкой.

Однако было очень приятно, что шеф за меня заступается.

— Полностью с тобой согласен, — сказал профессор, медленно кивая. — Моей племяннице нужен живой и здоровый муж, а не еле живой, передвигающийся по стеночке.

— Если вы по поводу моего сегодняшнего магического истощения, то не переживайте, — сказал я. — Такого больше не повторится, обещаю.

— Вот-вот, — вставил Герасимов. — Не за жизнь, чай, бьёмся, а пробуем варианты.

С этого дня было решено обойтись без героических подвигов. Проходить на машине ровно столько, насколько хватает энергии в накопителях, так как продолжение работ менее эффективно и более энергозатратно для самого оператора машины.

* * *

Новый, увешанный артефактным оборудованием багги Арсений предоставил нам через пять дней. Мы уже и не надеялись на такую скорость производства — как-никак совершенно новое направление, в котором еще никто не достигал успеха, а тут парень, по сути, все тянет на себе. Причём он пригнал его к научному центру лично сам, сидя за рулём, чего я от него никак не ожидал.

— Всё-таки не любите вы меня, Иван Владимирович, — нарочито плаксивым голосом сообщил Арсений, вылезая из-за руля. — На такие подвиги вынуждаете идти. Работали, можно сказать, денно и нощно.

— Не прибедняйся, — ответил я парню с улыбкой, осматривая новую установку, которая даже визуально смотрелась гораздо мощнее предыдущей.

В этот раз проседания шин задних колёс я не заметил. Возможно, ему удалось как-то облегчить конструкцию. Лишь потом пригляделся, что сзади стоят спаренные колёса, как в своё время предлагал Лейхтенбургский.

— Красивая штуковина, — сказал Герасимов, спускаясь с крыльца. — На такой не Аномалию лечить, а на парады ездить надо. Вместо всяких этих ракетниц, гаубиц и танков.

— Жалко, что это не оружие, — сказал я.

— Это оружие, направленное против Аномалии, — усмехнулся Фридрих Стефанович. — А всё, что угнетает Аномалию, работает на нашу пользу.

— Значит, сегодня едем испытывать, — сказал с довольным выражением лица Герасимов, потирая руки. — Уже ох как не терпится!

— Бог вам в помощь, господа, а я, пожалуй, пойду, — сказал Арсений и направился было в сторону выхода из Аномалии пешком.

— Постой, дружище, ты куда это собрался? — рассмеялся я. — Тебе же идти несколько километров.

Герасимов тем временем подозвал одного из младших сотрудников. Тот вывел со стоянки штатную машину и остановился возле артефактора.

— Прошу вас, сударь, — сказал я, указывая на машину Арсению. — Карета подана, можете выезжать.

Сеня благодарно улыбнулся и помахал рукой на прощание. Багги ядовито-зелёного цвета тронулся и покатился прочь.

— Ну что, приступим? — снова спросил меня Герасимов, любуясь новой конструкцией артефакта.

— А чего ждать? — усмехнулся я.

— Сейчас Фридрих там стаю своих орангутангов мобилизует и выдвигаемся, — сказал Герасимов, кивнув в сторону входной двери.

Кучка младших сотрудников с кейсами и чемоданами высыпала на крыльцо. Люди тут же ловко расселись по машинам. Я сел за руль нового творения Арсения. В этот раз решили немного поработать с опушкой леса в восточном направлении.

Управляя багги с новым, более внушительным артефактом, я сразу почувствовал, что он идёт тяжелее, медленнее. Для транспортировки более мощных артефактов придётся делать специальный транспорт, этот уже не подойдёт

Точка старта назначена, начальство заняло позицию в конце маршрута. По моему настоянию они расположились чуть дальше.

— Новая попытка самоистязания? — с усмешкой спросил Герасимов.

— Ни в коем случае, — замотал я головой. — Не дождётесь. Просто Арсений сказал, что мощи тут как минимум вдвое больше и резервуар вместительнее.

— Который у тебя сейчас практически пустой, — напомнил Анатолий Фёдорович.

— Зато стоят более мощные преобразователи энергии, — высказал я контраргумент.

— Ну смотри, — пригрозил мне шеф пальцем. — Евгения мне не простит, если ты сляжешь.

Все на исходных позициях, датчики расставлены, сигнал поступил. Я нажал на педаль газа, придерживаясь рекомендуемой скорости. В этот раз волна регенерации была более заметной, чем со старой модификацией — Арсений потрудился не зря. И не зря мои бойцы истребили Каменных Василисков в пещерах. Зона восстановления распространялась в стороны от машины явно не менее, чем на двадцать метров.

Продвигаясь вперёд, я заметил подкравшегося и засевшего в ближних к опушке кустах Игольчатого волка. Когда я подъехал ближе, зверь начал меняться вместе с кустами и соснами, стоявшими рядом. Сначала осыпались иголки, монстр припал к земле и закрыл морду передними лапами.

Я даже специально остановился рядом с ним. Ещё через пару минут в лесу скрылся вполне нормальный волк. Жаль, что он таким теперь не останется.

— Ты чего там застрял, Ваня? — раздался из динамиков голос Герасимова. — Тебя прийти подтолкнуть?

— Спасибо, не надо, — рассмеялся я в ответ. — Просто я тут волка за пару минут трансформировал.

— Мощная хреновина, — довольно усмехнулся Анатолий Фёдорович. — Давай, езжай. И смотри там, чтобы без геройства.

— Принял, — ответил я и двинулся дальше.

Хоть резервуар машины успел зарядиться лишь частично, я остановился через те же сто метров, что были пределом для предыдущей. Я остановил воздействие, когда понял, что резервуар пуст.

* * *

В следующие несколько дней мы продолжали эксперименты с «оздоровлением» новых Территорий Аномалии. На вторую машину, что была функционально послабее, посадили теперь целителя, что до этого занимался трансформацией Леших. Я сразу объяснил ему, чтобы на меня не равнялся и прекращал работу сразу после опорожнения резервуара и переключения в автономный режим.

За день мы делали по два выезда. Посменную работу так и не запустили, для этого требуются более высокоранговые целители, чем те, что на данный момент у нас имелись. Один раз, правда, и сам Герасимов пожелал участвовать.

Граница Аномалии медленно, но верно смещалась, мы отвоёвывали лес, не торопясь, метр за метром. Занятие трудное, муторное, но успехи окрыляли, несмотря на ничтожность по сравнению с общей площадью Аномалии. По крайней мере, теперь будет что показать императору или его представителям, когда они надумают приехать и посмотреть. Да и так можно посмотреть потом на очищенную территорию в перспективе, а не в моменте.

К концу недели на утренней планёрке было устроено небольшое итоговое совещание.

— Ну что я могу сказать, дорогие коллеги, — медленно произнёс Лейхтенбургский, листая отчёты. — Мы уже неплохо продвинулись, можно сказать показательно. Но, даже учитывая, что в течение месяца в нашем распоряжении будут несколько таких машин, всё равно для успешной борьбы с Аномалией это слишком мало.

— Кинули клич по всей империи, — вставил слово Герасимов. — К нам едут высокоранговые целители отовсюду. Так что наконец-то сможем наладить работу посменно. Каждая бригада будет выполнять по два выезда, потом меняться.

— Хорошая новость, Анатолий Фёдорович, — сказал профессор, всё равно продолжая хмуриться. — Дело двинется быстрее, но всё равно этого мало.

— Я тут недавно общался со своим артефактором, — взял я слово, воспользовавшись паузой. — У нас есть интересное предложение.

— И какое же? — Лейхтенбургский заинтересованно поднял голову, оторвавшись от бумаг.

— Сделать какое-то количество стационарных артефактов, которые будут без участия целителей заниматься терраформацией, — сказал я. — Процесс без участия человека, скорее всего, будет очень медленным, но он будет. Надо будет только регулярно перемещать установки дальше на загрязнённую территорию, после того как предыдущий участок будет обработан. Ну и надо понимать, что даже если собрать целителей со всей империи, то достаточно сильных все равно много не наберется, это же не боевые маги.

— А что, Анатолий, парень дело говорит, — сказал профессор, повернувшись к коллеге.

— Дело, — кивнул шеф. — Только я даже боюсь представить, в какую копеечку это обойдётся, чтобы сыграло погоду.

— Давайте я для начала дам задание сделать такой хотя бы один, — предложил я. — А там уже по результатам будем решать, как лучше.

— Дерзай! — махнул рукой Анатолий Фёдорович. — По крайней мере, хуже точно не будет.