Глава 6

Когда мы вышли от Арсения, на улице начался довольно интенсивный дождь, почти ливень. В правой руке я держал довольно тяжёлый кейс с медальоном и жезлом, а левой обнимал за плечи Евгению, чтобы хоть немного защитить от низвергавшихся с неба струй холодной воды. Почти бегом мы переместились к её лаборатории. Девушка юркнула внутрь, а я, поцеловав её на прощание, нырнул в распахнутую дверь броневика.

Возле моих телохранителей внутри сидел Федулов. Из седла турели помахал рукой пулемётчик Миша. Просто так, по-дружески. Иногда такие моменты даже приятнее, чем соответствующее статусу приветствие. К тому же мы столько прошли вместе, смотрели смерти в глаза, ему точно можно такое себе позволить, пока не видит никто из посторонних. На третьем ряду кресел сидели ещё несколько бойцов, которые меня тоже поприветствовали, но уже по всем правилам.

— Ну что, домой? — спросил Стас с хитрецой во взгляде. — Или всё-таки за грибами?

— Второе было бы лучше, — усмехнулся я. — Да только погода не та, так что домой.

Поднявшись на третий этаж, я с удивлением отметил, что мой кабинет совершенно пуст. Пока меня не было, все разошлись. Ну и хорошо, с другой стороны, можно хоть немного спокойно поработать в спокойной обстановке, заняться текучкой.

Многие считают такую работу противной, занудной. Для меня сейчас уже было за счастье просто посидеть за столом в тишине, поворошить бумажки, оставив несколько росчерков, нашлёпать печатей с родовым гербом. Но это длилось недолго, ближе к вечеру всё изменилось. После короткого стука с той стороны открылась дверь, и зашёл Павел Андреевич вместе с моими помощниками.

— Новая серия? — спросил я с тяжёлым вздохом.

— Это вы о чём? — непонимающе спросил Павел Андреевич, сдвинув брови.

— Это я к тому, что нет нам покоя, шоу продолжается, — с ухмылкой сказал я.

— Практически так, но мы уже подходим к финалу, — сказал с сочувственной улыбкой Рыков. — Только что позвонил генерал, сообщил, что все материалы проверены, проанализированы и сделаны выводы. Обо всём уже доложено в Москву. Так что едем брать князя. Если есть желание, можете поехать вместе с ними.

— С этого и надо было начинать, — сказал я, резко вставая с кресла. — Едем обязательно. Позовите с собой взвод Федулова, ещё лучше — половину батальона.

— Я знал ваш ответ заранее, — сказал довольный собой Михаил Анатольевич. — Все уже сидят в броневиках, ждём только вас.

— Тогда почему вы не надели амуницию? — спросил я у помощников, которые были в офисных костюмах.

— Надеемся, что нам этого хватит, — сказал Михаил Анатольевич, нажав скрытую кнопку. Я заметил демонстрационные переливы энергетического щита.

— Хоть так, — кивнул я. — А я всё же оденусь как следует.

В броневик майора Федулова я садился в полной экипировке и с протазаном в руке. Точно так же были одеты Стас и Матвей. Вот и правильно, всё-таки мы туда сегодня не на бал едем, галстук сегодня не нужен.

Ещё несколько броневиков ждали нас за воротами особняка, полтора десятка — за южными воротами Каменска, а вскоре мы догнали колонну похожих броневиков с гербом империи. Значит, генерал привлёк подкрепление для захвата такого важного террориста, как князь Салтыков.

Оторвав взгляд от крохотной бойницы, я посмотрел на сидевших в машине бойцов. Все сидели мрачные, сосредоточенные. Оно и понятно: люди привыкли воевать с монстрами, а сейчас мы едем задерживать другого монстра, которого до этого все считали одним из уважаемых людей в Российской империи.

Солнце уже зашло, тучи так и не рассеялись, наступила полная темнота. Длинная колонна броневиков подъехала к воротам замка Салтыковых. Я обернулся в сторону кабины и через лобовое стекло с удивлением заметил: увесистые ворота мощной ограды были приоткрыты. Колонну никто не встречал и не препятствовал проезду, что уже начало немного напрягать.

Из первого броневика выскочили бойцы и, прилагая максимум усилий, распахнули ворота на полную, впуская колонну внутрь. Броневики устремились к замку, разъехались в разные стороны, окружая старинное массивное строение со всех сторон. Из всех машин высыпали бойцы. Все работники прокуратуры выстроились перед входом в парадной форме.

Вот уж неожиданно! Зачем это сейчас? Неужели им разрешили из этого устроить показательную порку, чтобы другим неповадно было?

Генерал взял в руки громкоговоритель и ночную тишину вдребезги разбил его грозный голос:

— Фёдор Николаевич Салтыков, ваш замок окружён, сопротивление бесполезно, сдавайтесь!

Когда он закончил, тишина навалилась такая, что звенело в ушах. Всё в округе притихло, даже окончательно прекратился моросящий дождь, не лаяли даже собаки за стенами ограды замка.

Ждали как положено — не менее пяти минут. Дверь так и не открылась, на крыльцо никто не вышел, ни в одном окне не появилось подобие белого флага. Князь просто так сдаваться не собирается. Тимофей Терентьевич повторил свою речь ещё раз, но результата снова не последовало.

Генерал в гордом одиночестве направился к двери, приказав остальным оставаться на месте. Перед крыльцом пара десятков бойцов вскинула автоматы. Что самое удивительное, в дверь стучать не пришлось, её сразу открыли. На пороге стоял слуга в парадной ливрее с бледным, как его собственное жабо лицом. Генерал ему что-то сказал, слуга поклонился в пояс и открыл теперь обе двери.

Работники прокуратуры вместе с ротой солдат устремились внутрь, за ними последовали и мы. Это был тот самый гостевой зал, в котором был устроен бал в честь дня рождения дочери князя.

В центре зала выстроилось всё его семейство и, похоже, вся прислуга, словно они готовились к нашему приезду, уже прекрасно понимая, что ничего как прежде не будет. Не было лишь самого Фёдора Николаевича Салтыкова, а также хлеба и соли в руках его супруги. Нас встречали без радости и без главы семьи. Видимо, тот всё ещё надеется отсидеться, дождаться помощи союзников, какой-либо поддержки, но, наверное, тщетно. Скорее всего, его друзья и покровители решили не вмешиваться, чтобы не выдать себя и не запятнать свою честь. Решили отдать на растерзание.

На вопрос, где находится князь, все лишь пожали плечами: мол, никто не знает, он пропал в неизвестном направлении ещё днём, даже никто не заметил, как он ушёл.

— Как это князь мог пропасть в неизвестном направлении? — всё тем же железным голосом, словно вбивая гвозди, произнёс прокурор. — И князь подался в бега в полном одиночестве, никого не предупредив? Почему-то я в это не верю! Человек такого ранга никуда не выходит без сопровождающей его охраны, а такое нельзя не заметить.

— Ваше превосходительство, — подала наконец голос супруга князя, Анна Константиновна Салтыкова. Женщина сильно побледнела, но хранила величественную осанку и гордо подняла подбородок. — Мой супруг, Фёдор Николаевич, буквально исчез в районе полудня. Перед этим ему кто-то позвонил. О своих планах он никого не предупредил, даже меня, что крайне удивительно. Если вы мне не верите, за что я не могу в сложившихся обстоятельствах вас осуждать, можете обыскать замок.

— И обыщем, Анна Константиновна, можете не сомневаться, — так же сухо ответил Тимофей Терентьевич. — И ваше разрешение мне на это не нужно, достаточно подписанного императором указа. Если вы сможете сообщить мне какие-то подробности — буду признателен, а если нет, то дело ваше, имеете право.

Генерал ещё раз обвёл пронизывающим взглядом семью и прислугу Салтыкова, потом обернулся к своим сотрудникам.

— Приступаем. Перевернуть здесь всё, заглянуть в каждый шкаф и под каждый плинтус, не упустить ничего даже мало-мальски важного.

Дюжина сотрудников в парадной форме прокуратуры, что при таких обстоятельствах было несколько неуместно. Но, им виднее, видимо, такой порядок при задержании преступника столь высокого статуса. Рота солдат с гербом империи последовала за ними, распределяясь небольшими группами по всему замку: от подвалов и погребов до последнего чердака.

Не спрашивая ни у кого разрешения, я со своими подчинёнными направился прямиком в сторону кабинета Князя. Схема помещений замка уже была загружена в мой нейроинтерфейс, и теперь я этим воспользовался.

Дверь в кабинет была заперта, на стук никто не ответил. По моему приказу бойцы Федулова выбили замок штурмовым молотом, и мы вошли внутрь. Рядом со мной появились двое в форме прокуратуры.

В кабинете было пусто, в камине догорали пачки каких-то документов, что свидетельствовало о том, что князь был здесь, причём не более чем десять минут назад.

— Обыскать здесь всё, вывернуть все шкафы, простучать все панели, — приказал я. — Не исключено, что потайной ход идёт именно отсюда.

К осмотру подключились все, кто находился в кабинете. Через минуту вошёл и сам генерал. Я тем временем послал горностаю образ Фёдора Николаевича Салтыкова и приказал найти, зверёк некоторое время крутился на месте, затем выбежал из кабинета и исчез. Когда я вышел в коридор, Феди нигде не было видно.

— Надеюсь, ты быстро найдёшь своего тёзку, — усмехнулся я. — Пока он не выкинул ещё какой-нибудь финт.

К генералу подбежал один из его подчинённых и, пытаясь отдышаться, доложил:

— Князя Салтыкова нигде не нашли, — стараясь говорить чётко, сообщил майор прокуратуры. — Домашние отрицают наличие тайных ходов и особой комнаты в замке, никто об этом ни разу не слышал. Что удивило, в одном из подсобных помещений на верхнем этаже лежит мёртвый слуга в прожжённой на груди ливрее.

— Князь ликвидировал свидетеля, — усмехнулся генерал. — Чтобы не сдал его схрон, наверняка именно он содержал его в порядке, и единственный, кто знал о его существовании. Вечно аристократы что-то такое придумывают!

— Одну минуту, ваше превосходительство, — сказал я Тимофею Терентьевичу, анализируя схемы, предоставленные мне нейроинтерфейсом. — Мои бойцы нашли подозрительное место, где должен быть схрон, то есть тайная комната.

В этот момент Федя показал мне картинку: князь Салтыков стоял перед небольшим узким окошком и смотрел на улицу. Он был очень встревожен, хоть и старался соблюдать спокойствие, но широко раскрытые глаза и сжатые губы говорили о другом. Князь уже понял, что обречён, но сам сдаваться пока не намерен.

Странные окна, такие чаще всего делают на техническом этаже или в подсобном помещении, где не нужна хорошая иллюминация днём, значит, надо искать именно такое. Нейроинтерфейс выдал мне изображение фасада замка. Почти под самой крышей я увидел такие же окна, следовательно, надо идти наверх.

— Похоже, мы его нашли, — сказал я, повернувшись к генералу. — Идёмте.

Моей осведомлённости генерал особо не удивился. Видимо, принял на веру профессионализм моих бойцов и пользу радиосвязи.

Мы с генералом и довольно большим количеством бойцов спешно поднялись на верхний этаж. Всю дорогу я получал картинки от моего маленького разведчика: князь ходит по комнате, волнуется, прислушивается к звукам, насторожен.

Бойцы бросились врассыпную, обследуя каждое помещение. Вскоре, методом исключения и сопоставляя чертежи с реальностью, я обнаружил дефект планировки, комната теперь была прямо передо мной, но никакого входа найти так и не удавалось.

— Надо ломать кладку примерно здесь, — сказал я, очертив на каменной стене большой круг куском мела, который прихватил со стола в кабинете Матвей.

Бойцы с молотами подошли к стене, простучали, проверяя прочность и, выбрав оптимальное место, начали бить в него со всей силы по очереди.

Федя из своего укрытия продолжал наблюдать. Князь Салтыков резко побледнел, задул свечи и вжался в стену возле окошка. Сейчас он выглядел как никогда уставшим и не по годам постаревшим, словно после нашей встречи прошла не неделя, а лет двадцать. В глазах — смесь бессильной ярости и отчаяния. Губы его беззвучно шевелились, словно в молитве. Впрочем, не исключено, помолиться ему точно стоит.

После пары десятков гулких ударов, от которых с потолка начала осыпаться штукатурка, стена наконец-то обрушилась внутрь, образовав достаточный для входа провал. Все затихли, а генерал подошёл чуть ближе, но оставаясь при этом на относительно безопасном расстоянии.

— Фёдор Николаевич Салтыков, — спокойным, твёрдым голосом начал Тимофей Терентьевич, — от имени императора обращаюсь к вам с последним предложением: сдавайтесь, вы окружены, сопротивление бесполезно.

Сразу резануло отсутствие в обращении даже намёка на титул. Уже в самом предложении сдаться практически прозвучал страшный приговор. Одно из высших должностных лиц не упомянет статус князя только в одном случае — Салтыков больше не князь, разжалован приказом императора, и это может быть страшнее, чем смерть и обиднее, чем унижение поркой кнутами на площади. Для старшего представителя княжеского рода это уже практически казнь.

После небольшой паузы я услышал, как из глубины тёмной комнаты раздался надсадный кашель, потом довольно твёрдый голос Фёдора Николаевича, который чеканил каждый слог:

— Я князь Салтыков, — от его слов по коже под бронёй побежали мурашки. Это прозвучало, как официальное заявление, как протест. — Имейте уважение и обращайтесь соответственно статусу!

— Про статус вспомнил, — тихо ухмыльнулся рядом Стас. — Лучше бы ты про него вспомнил до того, как начать химер выращивать.

— И не говори, — почти шёпотом ответил Матвей.

— Повторяю, — снова отчеканил генерал. — Фёдор Николаевич Салтыков, именем императора, сдавайтесь, вы окружены, сопротивление бесполезно!

— Я князь! — прокричал Салтыков срывающимся голосом. — И вы не посмеете…

В следующее мгновение навстречу нам из провала вырвалась стена адского пламени. Похоже, перед задержанием князь решил отправить в мир иной как можно больше силовиков, но ему это не удалось — весь удар принял на себя стоявший рядом со мной Михаил Анатольевич.

Салтыков оказался очень силён, волна жара распространилась по всему коридору, но мой помощник удерживал щит, хотя уже изрядно побледнел. Рядом для подстраховки встал Матвей, готовый в любой момент перехватить инициативу и поставить щит. Не уверен, однако, что мой приятель справится, раз уж щитовик восьмого круга держится на пределе.

А поток пламени всё не угасал, Салтыков проверял нас на прочность и имел неплохие шансы утянуть за собой немало людей, исполнивших свой воинский долг. Михаилу Анатольевичу уже пот заливал глаза, и это было явно не из-за жара.

Я посмотрел глазами горностая, где именно находится окончательно низвергнутый князь, потом послал в эту область пучок золотых молний, ведь моей целью в этот раз был человек и одновременно исцелять с ударом я не хотел. Раздался вскрик, поток пламени мгновенно прекратился, и я услышал глухой стук падающего тела, потом приглушенный стон. Князь ещё жив, но похоже, смертельно ранен.

Первыми в проём нырнули несколько бойцов с гербом империи. Послышалась возня и стоны Салтыкова. Я поспешил внутрь комнаты, теперь у меня сработал инстинкт целителя. Да и к тому же очень хотелось, чтобы князь попал в руки людей императора живым, чтобы смог в полной мере ответить за все свои злодеяния, а также прочувствовать на собственной шкуре, каково это — быть почти на самой вершине, а потом скатиться к подножию.

Бойцы уже надели на руки Салтыкова блокирующие использование дара наручники, но выглядел он очень неважно, буквально держался из последних сил и не мог сопротивляться, только стонать от боли и бессильной ярости. Мои молнии нанесли серьёзные повреждения, но не смогли убить. Впрочем, я и не собирался, не ставил перед собой такую цель.

Я приложил руку к проекции сердца задержанного, направляя мощный поток целительной энергии, и только потом поднял глаза, встретившись с ним взглядом.

Такого взгляда я ещё не видел никогда: это была гремучая смесь жуткой ненависти и понимания, что это именно я стал причиной крушения его мира. А теперь я спасал ему жизнь, не давая уйти от правосудия в мир иной, не давая избежать долгих, изнурительных допросов и публичного унижения во время зачитывания вынесенного приговора и всего, что будет потом. Даже такой возможности я его лишил, столь не вовремя и неуместно вытаскивая его буквально с того света.

— Как же я тебя ненавижу, Демидов! — процедил Салтыков сквозь зубы, глядя мне прямо в глаза с расстояния вытянутой руки.

— Доброго здравия вам и долгих лет жизни, — невозмутимо ответил я, спокойно глядя в его глаза, переполненные злобой, раздирающей нутро. — Всего того, чего вы меня так упорно пытались лишить, Фёдор Николаевич.

— Уведите задержанного! — прогремел прямо за моей спиной властный голос приехавшего из Москвы прокурора.

Имперские бойцы легко подхватили уже не князя, поставили на ноги и повели к провалу в стене, чтобы затем провести мимо ошеломлённых слуг и родственников и усадить в специально оборудованную для транспортировки особо опасных пленников машину.

Больше всего запомнилось, когда Салтыков встретился взглядом с практически серой от горя дочерью. Сразу видно, девушка понятия не имела обо всех злодеяниях собственного отца, считая его идеалом. Впрочем, детям свойственно обманываться в своих родителях.

— Всё будет хорошо, Настенька, — произнёс Фёдор Николаевич перед тем, как его вывели из замка на улицу, где снова начал моросить докучливый дождь.

Мы уже рассаживались по броневикам, когда я услышал отчаянный крик Анастасии Салтыковой:

— Папа!

Возможно, она пыталась побежать за ним вслед, но кто-то удержал её, и дверь с гулким треском захлопнулась.