Глава 7

Конвой, ведущий пленённого князя Салтыкова, остановился перед броневиками, развернув задержанного лицом к замку. Лицо князя выражало полнейшее безразличие, но выглядел он резко постаревшим и осунувшимся. Фёдор Николаевич неторопливо водил взглядом вокруг, навеки прощаясь с родовым гнездом. Сомнительно, что ему удастся выпутаться после того, как я и мои люди нарыли на него столько сведений.

Через минуту перед ним остановился генерал, открыл папку с документами и громогласно начал зачитывать заготовленную речь:

— Салтыков Фёдор Николаевич задержан по приказу императора по следующим обвинениям.

Генерал сделал паузу. Его голос ещё отдавался эхом во дворе замка на фоне полной тишины. Салтыков нашёл в себе последние силы, чтобы выпрямиться и посмотреть в глаза обвинителю.

— В вину Салтыкова Фёдора Николаевича вменяется государственная измена, подготовка мятежа, создание запрещённого биологического оружия, финансирование террористической деятельности, убийство имперских граждан и другое, менее значимое. Согласны ли вы, Салтыков Фёдор Николаевич, с озвученными мной обвинениями?

Фёдор Николаевич, теперь уже не князь, стоял неподвижно и не проронил ни слова. В какой-то момент наши глаза встретились, и его лицо тут же исказилось от лютой ненависти — лично во мне он видел человека, разрушившего его планы и сломавшего жизнь. Он по-прежнему продолжал молчать, что с его стороны выглядело вполне благоразумно, спорить тут не о чем.

А ведь он мог просто не трогать меня и тогда, возможно, о его деятельности никто бы и не узнал. Так что сам виноват.

Генерал отдал приказ своим подчинённым, и на князя надели кандалы, соединив их с наручниками. Его довольно бесцеремонно запихнули в один из имперских броневиков, который ничем не отличался от остальных.

Странно. Сначала я думал, что это будет специализированный автозак. С другой стороны, так, наверное, правильнее: если вдруг его союзники, которые теперь наверняка считают его потенциальным врагом, решат напасть на кортеж, они не будут знать, в какой машине пленник находится. Воевать сразу с таким войском… Вряд ли найдётся тот, кто потянет против такого отряда, кроме самого Салтыкова. Но он теперь уже абсолютно бессилен.

Перед тем как Салтыков исчез в чреве броневика, я видел его последний взгляд на замок. У ворот собралась довольно большая толпа. Люди слушали и наблюдали молча, созерцая падение могущественного аристократа. Их представления о жизни в данный момент перевернулись и нависла неопределённость и неуверенность в будущем.

Теперь Салтыкова отвезут в столицу, где состоится суд, будет вынесен окончательный приговор и назначена мера наказания.

Парни торопили меня сесть в наш броневик, но я оставался на месте, провожая взглядом длинную вереницу машин с гербом империи. С моих плеч в этот момент свалился не просто груз, а целая гора.

Но, кроме облегчения, я ощущал некую пустоту внутри. Противостояние, которое длилось довольно долго, сложно и запутанно, теперь закончено. Салтыков повержен и больше не угрожает, но кто-то внутри меня подсказывал, что это ещё не всё. Далеко не конец…

— Поехали, — сказал я ребятам и направился в сторону броневика.

— Наконец-то, — пробубнил себе под нос Стас. — Со всей этой беготнёй опять есть захотелось.

— У тебя, кроме гастрономических интересов, ещё какие-нибудь бывают? — с ухмылкой спросил его Матвей.

— На себя лучше посмотри, — отмахнулся Стас. — Была бы твоя воля, ты бы круглые сутки с тарелкой ходил, даже в уборную.

— Вот не надо мне тут… — начал возмущаться Матвей, но я подтолкнул его вперёд, в сторону открытой дверцы броневика.

Наконец мы расселись по машинам и тронулись в обратный путь. Несмотря на все сомнения и сохраняющееся в некоторой степени чувство тревоги, напряжение последних дней потихоньку начало меня отпускать.

* * *

С момента задержания князя Салтыкова прошло несколько дней — совершенно тихих и удивительно спокойных. Иногда даже казалось, что в ушах звенит от навалившейся тишины, отсутствия постоянной суеты и проблем.

Зато у меня было достаточно времени, чтобы окончательно разобраться со всеми текущими вопросами: поставками оборудования, расширением цехов, строительством производственных помещений и мастерских по соседству с перерабатывающим руду заводом, которое ускоренными темпами близилось к завершению.

Волна повышенной активности Аномалии окончательно затихла. В Каменске наступили тишина и покой, а за трофеями уверенно потянулись нескончаемые отряды охотников и искателей приключений. В общем, люди снова готовы были рисковать своими жизнями, чтобы и одновременно заработать и снизить угрозу от новой волны монстров, порожденных Аномалией.

На недавно благоустроенных нами бульварах и в скверах гуляли люди, пользуясь последними солнечными осенними денёчками в ожидании приближающейся зимы, которая по утрам уже намекала на свою близость утренним инеем на пожухлой траве.

Спокойную и суровую рутину мне помогала разбавлять Евгения. Её родители уже уехали, так что мы каждый раз обедали вместе и ужинали тоже. По вечерам вместе тренировались на поляне между двумя лесными массивами, добавляя тем самым работы бойцам Федулова, которые всегда сопровождали нас на нескольких броневиках, перекрывая въезды и выезды на эту поляну и контролируя каждое стороннее телодвижение, вплоть до зайцев.

— Может, уже не надо такого количества людей с собой возить? — спросил я как-то у Бориса Аркадьевича.

— Всё может быть, Иван Владимирович, — с грустной улыбкой ответил мужчина, одарив меня тёплым, почти отеческим взглядом. — Но, если честно, мне так будет спокойнее, а я очень не люблю волноваться, знаете ли. Уже возраст не тот. Лучше видеть врага в глаза, чем чувствовать его дыхание в спину.

— Салтыкова у нас на пути больше нет, — сказал я, хотя сам не до конца был уверен в своих словах.

— Салтыкова нет. Но есть и другие, — пожал плечами Федулов, который тоже не думал, что это повод расслабиться. — И мы понятия не имеем, кто это, зачем и когда он решит нас навестить.

— Верно, — неохотно согласился я.

Стас с Матвеем проводили меня до центра поляны, оставив рядом со мной два новеньких протазана — почти полные копии моего родного, его я ощущал практически членом своей семьи, верным другом и защитником. Пора было попробовать техники, про которые я читал в книге и предоставленных Алексеем пособиях.

— Ну что, друзья, поработаем, — сказал я.

Два новеньких древка я обхватил пальцами левой руки, правой нагнал энергию молнии в свой первый протазан и метнул его вперёд, с первой секунды уверенно управляя его полётом.

В этот раз я никуда не торопился, для меня сейчас важна не столько скорость полёта и поражающая мощь, сколько ощущение контроля.

Искрящееся копьё закладывало плавные виражи и делало петли высоко в небе, когда я метнул второе. Управлять ими одновременно практически сразу получалось вполне неплохо, но уже заметно труднее, чем было с одним. Пришлось поднапрячься, чтобы каждый летел туда, куда нужно, именно так, как я хочу.

Запас энергии позволял мне делать это теперь достаточно долго. К тому же я не так много влил в само оружие, ему ведь сейчас не придётся пробивать прочную шкуру Каменных Василисков.

Хватило пяти минут, чтобы я довольно уверенно чувствовал и вёл полёт двух протазанов. Тогда я метнул третий. Вот здесь уже начались сложности. Или я просто немного расслабился, поверив в свою силу?

Мои копья вдруг начали вести себя не так, как мне надо: отклонялись от курса, уходили в сторону, взлетали слишком высоко. Тогда я решил, что на сегодня достаточно. Надо всё же подольше потренироваться с двумя, а потом можно будет подключать и третий. Так будет правильнее, да и основательнее, чего уж тут.

Три протазана один за другим воткнулись в землю в нескольких шагах от меня. Так будет спокойнее, чем ловить всё рукой.

Я вытащил их из затвердевшей земли не без труда и направился в сторону броневика. Женя и два моих телохранителя захлопали в ладоши при моём приближении.

— Это было феерично! В цирке жонглёры так точно не умеют, — с улыбкой сказал Матвей.

— Если бы жонглёры в цирке такое сделали, там не осталось бы зрителей, — с ухмылкой ответил ему Стас.

— Держите, — сказал я парням, отдав им все три копья, и взял Женю за руку. — А мы пойдём пока немного погуляем.

— Прямо так, в доспехах? — удивилась девушка.

— Почему бы и нет, — пожал я плечами. — Для прогулки в шортах или купальниках сейчас уже довольно прохладно.

Евгения рассмеялась, запрокинув голову назад, видимо, представив нас в преддверии зимы в столь лёгкой одежде.

Мы неспешно прошли до конца поляны и свернули в сторону речки, так и держась за руки, словно, беседуя о разном. Вслед за нами, тихонько порыкивая, ехали несколько броневиков. Периодически был слышен звук поворачивающейся пулемётной турели. Похоже, Миша отслеживал каждую неспящую белку в кронах деревьев, хорошо хоть по всем не стреляет.

Когда мы вышли к берегу реки, броневики остановились на краю поляны. С десяток бойцов высыпали вдоль кромки леса, всматриваясь в чащу, чтобы никого не пропустить, а мы с Евгенией уселись на большой валун у самой воды и строили планы на будущее. Прогулки княжича — они такие. Особенно в непростой ситуации: когда княжич отдыхает, несколько десятков людей работают.

— Как время быстро пролетело, — тихо произнесла Женя, всматриваясь в противоположный берег. — Совсем недавно было лето, словно вчера, а завтра уже наступит зима.

— Вот такая у нас нескучная жизнь, — добавил я.

— С тобой вряд ли когда удастся соскучиться, — усмехнулась девушка. — Но я не в претензии, мне очень хорошо, когда ты рядом.

— И мне с тобой хорошо и спокойно, — сказал я, приобняв девушку за плечи. — Именно то, чего мне так долго не хватало.

* * *

Ещё через несколько дней приехал Фридрих Стефанович Лейхтенбургский. Что самое интересное, о его приезде меня предупредила не Евгения, а Анатолий Фёдорович — его старый друг и соратник. Сама девушка вообще не знала о визите родственника.

На перрон уже лёг первый неуверенный снежок, серое небо обещало добавить ещё, но пока пребывало в раздумьях.

Выходя из бронированного вагона поезда, Фридрих Стефанович увидел перед собой достаточно много встречающих и от удивления вскинул брови.

— Граждане, вы ничего не перепутали? Или вместе со мной на этом поезде приехал сам император? — громко спросил герцог и звонко рассмеялся. — Даже не знаю, кого начать обнимать первым.

— Давай тогда начни с меня, дружище, — сказал Герасимов и уверенным шагом двинулся к нему, раскинув руки в стороны.

— Куда же я без тебя, Анатолий? — ответил герцог, обнимая коллегу и приятеля, звонко хлопая его по спине. В прорезавшихся сквозь строй облаков солнечных лучах взметнулось облачко потревоженных пылинок.

Следующей на очереди была Евгения. Её Фридрих Стефанович обнимал более осторожно и нежно. Затем герцог повернулся ко мне.

— Что ж, Иван Владимирович, — сказал Лейхтенбургский с улыбкой, но в то же время внимательно изучая меня, — с полезным в походе на территорию Аномалии целителем я уже давно знаком. Но теперь мир заиграл новыми красками. Утёнок оказался прекрасным лебедем, да ещё и завидным женихом для моей любимой племянницы.

Фридрих Стефанович протянул мне руку, которую я крепко, почти по-родственному, пожал.

— Очень приятно видеть вас снова, — сказал я, так же улыбаясь. — И очень рад, что у нас намечаются новые, великолепные перспективы.

— Вот об этом, Иван Владимирович, я как раз и хотел поговорить, — с довольной улыбкой произнёс герцог, по-прежнему пристально глядя мне в глаза. — Но не здесь и не сейчас. Сейчас очень хочется съесть чего-нибудь полезного или не очень, а потом уже можно будет и побеседовать.

— Тогда поедемте сразу ко мне, — предложил я. — Повар к вашему приезду особенно расстарался, а слуги уже накрывают на стол. Его кулинарное умение славится на всю округу.

— Меня с собой возьмёте? — нарочито жалобным голосом спросил Анатолий Фёдорович, сложив брови домиком и изображая попрошайку.

Мой наставник никогда не перестанет шутить и поражать меня неуёмной фантазией. Только он мог выдать что-то подобное, на что даже не знаешь, как поначалу реагировать.

— Без вас, Анатолий Фёдорович, вообще никуда, — уверенно заявил я, обхватив мужчину за плечи. — Как моему наставнику, вам подготовлено место во главе стола.

— Так это вы с Евгенией должны сидеть во главе стола, — возразил Анатолий Фёдорович.

— Когда придёт пора, тогда и посидим, — возразил я, усаживаясь в машину напротив него. — А пока что вы, как мой наставник, а также ваш научный руководитель, Фридрих Стефанович займёте это место.

— Главное только «горько» не кричи, — тихо сказал мне Анатолий Фёдорович, видимо, надеясь, что больше никто не услышал. — Мы с герцогом не настолько близки, знаете ли.

— Скорее всего, захочется, но я постараюсь сдержаться, — пообещал я, с трудом сдерживая улыбку.

— А если я не смогу сдержаться? — спросил вдруг сидевший позади Герасимова Матвей.

— Тогда я превращу тебя в Лешего, — сказал ему Анатолий Фёдорович, изобразив зловещую улыбку.

— Понял, принял, молчу, — пожал плечами Матвей и с невозмутимым видом уставился в бойницу, мимо которой проплывало здание железнодорожного вокзала.

* * *

— Проходите, Фридрих Стефанович, присаживайтесь сюда с Анатолием Фёдоровичем, — сказал я, указав ему на место во главе стола.

— Занять место князя? — удивился Лейхтенбургский. — Ну это, право, негоже.

— Вы мой почётный гость, — ответил я, довольно искренне улыбаясь. — Так что вам сегодня почётное место.

— Ну спасибо, уважили, Иван Владимирович, — произнёс герцог, усаживаясь на предложенное место и окидывая взглядом накрытый стол. — А вы и, правда, отлично подготовились, такие разносолы я только в столице встречал. Тогда давайте поднимем бокалы за нашу прекрасную встречу.

С этими словами герцог поднял стакан с клюквенным морсом.

— Нехорошо первый тост под компот говорить, — упрекнул его Герасимов.

— И от кого я это слышу? — громко удивился Фридрих Стефанович. — От человека, который по жизни ни капли?

— Времена меняются, Фридрих, — усмехнулся мой наставник. — Но ты за меня не переживай, а то вон взглядом прожжёшь, зелёный змий меня не атакует, предпочитает обходить стороной, так безопасней.

— Вот на открытии научного центра тогда игристого и выпьем, — примирительным тоном сказал герцог. — А сейчас и морс подойдёт, чтобы сохранять ясность ума для великих дел.

Гости приступили к дегустации блюд, непрерывно нахваливая повара и неоднократно напоминая, как мне с ним повезло.

— Знаете, Иван Владимирович, — начал герцог, снова сделав глоток морса. — А я ведь, когда узнал, что моя любимая племянница собирается выйти замуж за князя Демидова, поначалу насторожился. Я ведь слишком сильно её люблю, чтобы выдать замуж за кого попало, будь то даже Демидов. Но, когда узнал, что Демидов под маской обычного человека ходил со мной в походы на территорию Аномалии, что это тот самый целитель, которого так нахваливал Владимир Алексеевич, называя не по годам умным, трудолюбивым и целеустремлённым, у меня прямо от души отлегло. А теперь, когда я вижу, как вы за такой короткий период времени здесь обжились и обустроились, я точно уверен в вашей хозяйственности и благонадёжности. Теперь моя ненаглядная Женечка точно будет в надёжных руках!

— Спасибо, Фридрих Стефанович, — ответил я с улыбкой. — Очень приятно слышать такие слова именно от вас. И я вас заверяю, Евгения в надёжных руках, я её никому в обиду не дам.

— Разве что только завалит работой в лаборатории, — сказала Евгения, довольно улыбаясь при этом.

— Чему ты будешь только неизмеримо рада, — добавил я, улыбаясь ей в ответ.

— Вот и отлично, — подвёл итог Лейхтенбургский. — Теперь я за племянницу абсолютно спокоен, в том числе за её будущее. А ты, дорогой мой друг, — сказал герцог, обернувшись к Герасимову. — Возглавишь новый научный центр по изучению Аномалии. И это не обсуждается!

— Окстись, Фридрих Стефанович! — замахал руками мой наставник. — Ишь, что придумал! Что это на тебя нашло? Может, ты что-то не то съел или выпил? Иван Владимирович, выкладывай честно, что ты подмешал ему в морс?

— Узнаю своего друга Анатолия, — громогласно провозгласил герцог, похлопав коллегу по плечу с такой силой, что тот невольно крякнул от неожиданности. — Тщеславие — это не про него. Настоящий учёный, готовый полностью отдаться любимому делу, не помышляя о лаврах. Но ты не кипятись, научной работы тебе хватит с лихвой, а мне во главе центра нужен грамотный и проверенный временем человек, каковым ты и являешься, так что возражения не принимаются, возглавлять новый научный центр будешь ты.

Герасимов лишь глубоко вздохнул и устало покачал головой, но мне показалось, что в уголках его рта спряталась довольная улыбка. Теперь он сможет наконец-то снова превратить своё хобби в любимую работу.

— А теперь, — начал герцог, сыто откинувшись на спинку стула. — Очень надеюсь, что Иван Владимирович пригласит своего гостя на экскурсию по своим владениям. Предупреждаю, меня интересует абсолютно всё — от новых технологий до сарая с лопатами.

— С превеликим удовольствием, Фридрих Стефанович, — сказал я, поднимаясь из-за стола. — Можем начать прямо сейчас. С лаборатории алхимиков, например.

— Точно, — подхватила Евгения. — Заодно проводите меня на работу, а то у нас запуск новых агрегатов по плану.

— Хороший вариант для начала, — довольно кивнул герцог с энергией молодого встав из-за стола. — Заодно посмотрю на адские условия работы моей любимой племянницы.

— Но они не адские! — рассмеялась Женя, встретившись взглядом с герцогом. — Они прекрасные, вот увидишь, дядя Фридрих.