Глава 8

Осень сегодня решила напомнить столице о себе промозглым ветром и моросящим дождём. Кортежу князя Демидова стоило только подъехать вплотную к крыльцу дворца императора, как навстречу сразу выбежали люди с большими зонтами, которые так и норовило вывернуть ветром наизнанку. Взялись за зонты и с важным видом сопровождавшие князя, но тому погода была совершенно неинтересна, так как предстояла чрезвычайно важная встреча.

— Да, давненько я не бывал в Москве, — тихонько прошептал себе под нос Владимир Георгиевич Демидов, поднимаясь по ступенькам императорского дворца в сопровождении личной охраны.

Личное приглашение императора, хоть и составленное дворцовым писарем, проигнорировать было невозможно. Да князь и сам уже давно собирался к нему приехать, чтобы обсудить накопившиеся вопросы и проблемы. Встреча была назначена в личных покоях, а не в тронном зале, как знак особых доверительных отношений. Это должна была быть не официальная аудиенция, а разговор между людьми, которые знают друг друга несколько десятилетий.

Встречавшие гостей слуги провели князя в личные покои императора и услужливо распахнули дверь. Владимир Георгиевич приказал своим телохранителям остаться снаружи, а сам шагнул внутрь. Самодержец Российской империи Николай Павлович стоял в этот момент у окна и, услышав, что открывается дверь, обернулся. Увидев входящего гостя, он радушно улыбнулся и пошёл навстречу.

— Ну, здравствуй, Владимир Георгиевич, давненько мы с тобой не виделись, — с улыбкой произнёс император, протягивая гостю руку.

— Сами прекрасно понимаете, Ваше Величество, — также с улыбкой ответил князь, принимая рукопожатие, которое продлилось чуть дольше положенного по протоколу и было более дружеским и теплым. — Столько дел навалилось, и с каждым годом их становится всё больше. Надо бы приезжать чаще, я сам об этом очень сожалею, но редко удаётся вырваться, не нанеся ущерба делам рода.

— Владимир Георгиевич, друг мой, ну хоть сейчас, когда мы не в тронном зале, брось ты это «ваше величество», — с лёгким упрёком произнёс император, не переставая улыбаться старому приятелю. — Нас слишком многое объединяет. Уж в моих-то покоях без посторонних глаз давай обойдёмся без титулов.

— Верно, Николай Павлович, — кивнул Демидов. — Это уж больше по привычке.

Когда-то давно юный князь Демидов и великий князь Николай Павлович Романов учились вместе в Императорской Академии Магических Искусств. Прошло с тех пор не много и не мало, как тридцать с лишним лет. Жили в соседних комнатах и вместе готовились к экзаменам, о титулах тогда никто и не помышлял. Вместе сидели с учебниками до утра, спорили о будущем империи до самого рассвета.

Тогда и в мыслях ни у кого не было, что один из них станет императором, а второй возглавит один из влиятельнейших родов Российской империи. Они были просто студентами — два талантливых мага со своими амбициями и мечтами. Годы изменили многое, но не саму основу: они остались людьми, которые по-прежнему дружат и доверяют друг другу.

— Присаживайся, дорогой гость, — сказал Николай Павлович, указывая на изысканное кресло возле небольшого столика.

На этот раз на столике стоял не чайник, а бутылка дорогого коллекционного вина. Император лично разливал вино по бокалам, без участия слуг. У старых друзей была такая традиция: когда нужно поговорить по-настоящему о важном, рядом не должно быть свидетелей и можно сбросить все маски.

— Рассказывай, Владимир Георгиевич, что там у тебя накопилось? — спросил Император, поставив бутыль и взяв в руки бокал. — Что за интересная круговерть вокруг вашего рода?

— Я сам до сих пор не привык к этой мысли, — с улыбкой ответил князь. — Всё закрутилось так неожиданно и так быстро, что мы еле поспеваем за развитием событий. Ещё большей неожиданностью для меня стало то, что в центре этого водоворота — мой младший сын, который за столь короткий срок уже неоднократно показал себя только с лучшей стороны. Истинный княжич, настоящий наследник великого рода Демидовых.

— Вот об этом я и хочу от тебя услышать более подробно, — сказал император, поднимая бокал с вином. — Выпьем за нашу дружбу и вечную славу Российской империи. Потом ты мне всё расскажешь.

Император и князь сделали по небольшому глотку. Владимир Георгиевич приступил к рассказу, подробно перечисляя достижения: успешный запуск завода по переработке Делорита и Элерида, стабильные поставки стратегических ресурсов, раскрытие заговора Салтыкова и магов-менталистов. В обязательном порядке он упомянул необходимость создания научного центра совместно с родом Лейхтенбургских, из которого происходила будущая невеста Ивана.

Николай Павлович слушал внимательно, периодически кивая. Вся эта информация уже была ему известна из докладов, но услышать это лично от Владимира Георгиевича было совсем другое дело.

Князь не скрывал гордости за сына, но и не преувеличивал его заслуг. Иван показал себя не просто способным управленцем, но и человеком, способным видеть дальше сиюминутной выгоды, планировать на перспективу, искать новые пути и возможности.

— Я хотел упомянуть о самом главном, — сказал Владимир Георгиевич, сделав небольшую паузу. — Иван сделал чрезвычайно важное открытие в области исцеления монстров и воздействия на Аномалии. Ему уже неоднократно удавалось превращать мутировавших существ обратно в обычных животных, пока что начиная с малых форм. Проект предполагает разработку на базе нового научного центра технологий и методов обратного превращения монстров и очистки самой территории Аномалий от негативной энергии, а также создание артефактов-усилителей, способных сделать процесс доступным для целителей более низких кругов. Можешь себе представить перспективы таких разработок?

Император слушал внимательно, не перебивая. Когда Владимир Георгиевич закончил рассказ вопросом, повисла долгая, звенящая пауза. Николай Павлович неторопливо встал с кресла, подошёл к окну и окинул взглядом поливаемую дождём столицу. Его лицо было как никогда серьёзным и задумчивым. Затем он обернулся к гостю, и по его взгляду Владимир Георгиевич понял: император полностью осознал масштаб возможных изменений.

Глава рода Демидовых тихо кивнул в ответ на невысказанный вопрос. Да, он понимал, что это изменит многое. Именно поэтому Демидов здесь лично. Предстоящие изменения слишком масштабны, чтобы один род мог справиться с ними в одиночку. И это слишком важно, чтобы держать в секрете.

Император вернулся в кресло, всё с тем же задумчивым видом, и вновь налил в бокалы вина.

— Хотел рассказать тебе, Владимир Георгиевич, если ты ещё не знаешь — хотя вряд ли, — неспешно начал правитель. — Ты ведь в курсе, что при дворе существует два непримиримых лагеря. Условно их называют фракцией мира и фракцией войны. Твой род всегда был в первом лагере, несмотря на передовые технологии в военной промышленности. Вы, как и я, всегда считали, что империя должна развиваться, укрепляться, заботиться о своих гражданах. Мы должны строить, а не разрушать.

Владимир Георгиевич уверенно кивнул, для него это не было новостью. Раскол существовал давно, пусть публично это нигде и не озвучивалось. Фракция мира объединяла несколько известных родов, которые видели будущее империи в процветании, образовании, науке и улучшении жизни граждан.

Во фракцию войны входили те, кто считал, что сила империи в её армии, силовом захвате новых территорий, жёсткой власти и постоянной мобилизации ресурсов на военные нужды. Конфронтация между этими фракциями происходила постоянно, и полного взаимопонимания между ними не было, компромиссы достигались лишь частично.

— Видишь ли, какое дело, Владимир Георгиевич, — задумчиво произнёс император после паузы. — Представители фракции войны очень трепетно относятся к существованию Аномалий. Для них это источник ресурсов, богатства и власти. Территории, где можно добывать уникальные материалы, обучать бойцов в реальных боевых условиях, содержать огромные армии под предлогом защиты населения близлежащих городов от монстров. Именно Аномалии оправдывают милитаризацию и позволяют держать население в постоянном напряжении, контролируя его через страх. Очень удобно, когда люди считают их благодетелями и защитниками, даже не задумываясь, что это может быть не совсем так.

Император на некоторое время замолчал, собираясь с мыслями, князь же терпеливо ждал продолжения.

— Если Аномалии исчезнут или уменьшатся, — довольно мрачно продолжил император, — фракция войны потеряет основание для своего влияния. Их не интересуют мирные и безопасные земли. Им нужна постоянная угроза, которая позволяет требовать больше денег на армию, больше власти для военных, больше контроля над обществом.

— Прекрасно понимаю, Николай Павлович, — сказал князь. — Они будут сопротивляться. Открытие Ивана является прямой угрозой их текущим позициям.

— Всё верно, — кивнул император. — Речь не пойдёт о прямом конфликте — никто не посмеет открыто выступить против императорской воли. Но обязательно будут интриги, саботаж, попытки дискредитировать исследования, урезать финансирование, создать бюрократические препоны. Обязательно начнут распространять слухи о бесполезности или опасности методики, о возможном ухудшении ситуации. Фракция войны очень влиятельна: в ней есть аристократы с огромными ресурсами и связями.

Сказав это, Николай Павлович испытующе посмотрел на Демидова. В его взгляде читался вопрос: готов ли ты к такому противостоянию?

Владимир Георгиевич ещё заметнее выпрямился в кресле и гордо приподнял подбородок. Не будь он готов, то не был бы Демидовым.

— Мы не собираемся это скрывать, Николай Павлович, — спокойно и твёрдо ответил Демидов, понимая всю серьёзность ситуации. — Это открытие касается не только нашей империи, но и всей политической картины мира. Если мы научимся контролировать Аномалии, это будет способно изменить баланс сил между государствами. Те, кто владеют такими технологиями, получат огромное преимущество: больше территорий, меньше жертв, возможность осваивать земли, которые сейчас считаются потерянными навсегда. Не стоит забывать и о возможности уничтожать Аномалии других государств как метод воздействия.

— Ты абсолютно прав, Владимир Георгиевич, — едва заметно кивнул император, не сводя с него взгляда. — Именно поэтому я не могу позволить, чтобы это осталось частной инициативой одного лишь твоего рода. Теперь это становится делом государственной важности. Думаю, ты меня понимаешь. Я вынужден взять исследования под свой личный контроль и покровительство. Ставки слишком высоки.

— Именно на это я и надеялся, Николай Павлович, — с едва заметной улыбкой ответил князь. — Исходя из этой надежды, я и составил свой план.

Демидов достал из портфеля большую красную папку с документами и положил её на стол.

— Можешь ознакомиться сейчас или позже, на твоё усмотрение, — сказал Владимир Георгиевич, подвинув папку в сторону императора. — Здесь основные вехи имперской программы по изучению и контролю Аномалий под эгидой Императорской Академии наук. Научный центр в Каменске станет основной экспериментальной базой. Будут привлечены лучшие специалисты со всей империи: физики, биологи, маги-теоретики, артефакторы, целители высших кругов.

— Практически всё продумал за меня, — улыбнулся Николай Павлович. — Но я тоже подготовился. Наши планы почти на сто процентов совпадают. Потом дам тебе свою версию, будешь удивлён.

Император сделал паузу, пролистывая предоставленные ему бумаги и качая головой с довольной улыбкой.

— Финансирование предлагаю совместное, — продолжил Николай Павлович. — Ваш род продолжит вкладывать средства как основатель и главный участник, а казна империи будет выделять субсидии, покрывающие значительную часть расходов. Но учти, это не благотворительность, — он поднял вверх указательный палец. — Я хочу, чтобы результаты исследований принадлежали империи, а не только вашему роду. Такую власть я не могу дать даже Демидовым. Все патенты, технологии и методики должны быть доступны государству и моим подданным.

— Ни в коем случае не смею возражать, — согласно кивнул Владимир Георгиевич. — Для одного нашего рода это была бы слишком тяжёлая ноша. Это должно стать достоянием всей Российской империи.

— Уже определился, кто возглавит новый научный проект? — решил уточнить император.

— Да, — уверенно кивнул Демидов. — Фридрих Степфанович Лейхтенбургский станет главным научным руководителем программы с прямым подчинением Императорскому совету по науке и технологиям. Для нас это будет большая честь и одновременно серьёзная защита: любые попытки саботажа будут рассматриваться как действия против императорской воли. Наши противники будут понимать, что противодействие чревато для них серьёзными последствиями.

— Отличный выбор и правильное решение, Владимир Георгиевич, — удовлетворённо кивнул император. — Род Лейхтенбургских обладает уникальными вековыми архивами с данными об Аномалиях, а это, как вы понимаете, очень серьёзное подспорье. Кроме того, у него очень широкие связи с разбирающимися в этом деле специалистами из разных регионов империи и даже из других государств, которые будут готовы работать за достойную плату. Но главное, они верны империи. Я же со своей стороны, как уже говорил, обещаю личную поддержку и буду защищать программу от нападок представителей фракции войны. Политическое прикрытие поможет, в том числе пресечь попытки вмешательства на бюрократическом уровне или судебных процессов.

— Спасибо, Николай Павлович, — произнёс князь, не скрывая довольной улыбки. — Так мне будет гораздо спокойнее за сына, который будет находиться в эпицентре происходящего.

— Но, сам понимаешь, взамен я буду требовать результатов, — перебил его император. — И не через десятилетия, а в ближайшем обозримом будущем, желательно увидеть существенный прорыв в ближайшие годы. Должно быть на руках хотя бы доказательство концепции, публичная демонстрация, а не голые слова. Люди должны увидеть, что методика работает в масштабе и приносит свои плоды, осознавать её практическую ценность. Ближайшая задача — превратить хоть небольшой участок Аномалии в нормальную землю, чтобы все увидели, что это возможно.

— Понимаю, Николай Павлович, — сдержанно кивнул Демидов.

На самом деле он был очень доволен словами государя. Условия справедливые, а главное — выгодные. Род Демидовых не теряет контроль над своим открытием и при этом получает ресурсы империи для развития, а главное — защиту от тех, кто может помешать. Император — самая мощная фигура в государстве, его воля — закон. Под его покровительством можно работать спокойно.

Далее старые друзья приступили к детальному обсуждению структуры программы, этапов финансирования, привлечения специалистов, графика отчётности, мер безопасности. Разговор длится несколько часов. К концу затянувшейся беседы оба понимали: заложена основа чего-то грандиозного.

— Что ж, Владимир Георгиевич, — сказал император, подводя итог и снова наполняя бокалы. — Великое дело делаем. И не только в интересах Российской империи, а всего человечества. Взять полный контроль над Аномалиями мечтали давно, да только до сегодняшнего дня задача была невыполнимой. И всё благодаря твоему младшему сыну.

— Да, Николай Павлович, — кивнул Демидом, расслабленно откинувшись на спинку кресла. — Я даже подумать не мог, что традиционное в нашей семье испытание не только принесёт жизненный опыт, но и способствует столь грандиозным переменам. Иван не только доказал свою самостоятельность, но буквально перевернул весь регион. Вот тебе и небольшой городишко у границ Аномалии. Иван не только доказал значимость целителей, а ещё и справился со строительством завода, скинул замышляющего недоброе Салтыкова, невесту нашёл из уважаемого рода, а теперь ещё научное открытие совершил, которое может изменить судьбу империи.

— Яблоко от яблони недалеко падает, — с ухмылкой отметил император, глядя на князя. — Ты в молодости тоже не сидел, сложа руки, да и другие твои сыновья тоже уже успели заявить о себе. Я ведь прекрасно помню, как ты в одиночку реформировал систему обучения в академии, несмотря на яростное сопротивление консервативных профессоров, которые считали любые изменения ересью.

Владимир Георгиевич ностальгически вздохнул, улыбнулся и медленно покачал головой.

— То были другие времена, проще. Сейчас каждый шаг — политическая игра, каждое решение просчитывается на несколько ходов вперёд, каждое действие имеет последствия не только для рода, но и для империи в целом.

— Зато и ставки выше, — добавил Николай Павлович. — Если Иван, действительно, найдёт способ контролировать Аномалии, его имя войдёт в историю. Не как удачливого управленца или богатого аристократа, а как человека, изменившего мир, давшего человечеству инструмент борьбы с одной из главных угроз. Того, кто исцелит нас от этой напасти.

Некоторое время два старых приятеля говорили о личном, вспоминали молодость, обсуждали семьи, делились новостями в тёплой дружеской атмосфере. Два старых товарища, которых жизнь развела по разным орбитам, но не разлучила.

Затем Владимир Георгиевич откланялся, пора возвращаться, дома ждёт много нерешённых дел. Император проводил его до дверей, по-дружески обнял, без лишних церемоний.

— Передавай сыну благодарность и скажи, что я лично буду следить за его успехами, — сказал Николай Павлович на прощание, стоя уже на пороге личных покоев. — Пусть продолжает в том же духе. Империи нужны такие люди — смелые, талантливые, готовые менять мир к лучшему.