Глава 9

Шёл уже второй день, как я, Анатолий Фёдорович и Фридрих Стефанович сидели в моём кабинете, ворошили бумаги, предлагали идеи, тыкали пальцем в карту, спорили.

Герцог Лейхтенбургский регулярно вскакивал со своего кресла, нервно ходил из угла в угол, периодически что-то выкрикивая. Анатолий Фёдорович сидел совершенно спокойно и провожал его взглядом с ухмылкой. Потом герцог возвращался к столу, и начиналась новая волна споров.

— Анатолий, голубчик, у тебя что, крыша поехала? — уже перестав себя сдерживать, процедил сквозь зубы Лейхтенбургский. — Ты думаешь, что научный центр можно строить на территории Аномалии? Ты уверен, что Ваня сможет защитить от негативной энергии этот участок Аномалии к моменту начала строительства? Насколько я знаю, это пока что только в проекте и опытов с оздоровлением земли он ещё не проводил, или я ошибаюсь?

— Нет, Фридрих Стефанович, вы не ошибаетесь, — пожал плечами Герасимов. — Даже не думал, что он успеет к этому времени вообще что-то сделать с этим участком.

— Тогда на кой-чёрт ты предлагаешь именно здесь строить? — голос герцога уверенно приближался к крещендо. — Давайте построим чуть южнее расположения батальона гвардии Демидовых. Здесь будет вполне безопасно и не так уж далеко от самой Аномалии.

Анатолий Фёдорович посмотрел на него удивлённо. В таком состоянии он своего руководителя, видимо, давно не видел.

— Что это вы так возбудились, Фридрих Стефанович? — нарочито медленно произнёс Герасимов. — Может, на вокзале беляш позавчерашний купили? Всё нормально будет, это самое удачное место, я вам гарантирую.

— Гарантирует он… — пробурчал герцог, снова вскочил и начал ходить из стороны в сторону.

Я сидел молча, наблюдая за этим бесполезным спором, и улыбался. Мой наставник уже давно мог бы пояснить причину такого выбора, но почему-то упорно этого избегал. Может, он таким образом за что-то мстит Лейхтенбургскому? Или моё понимание его юмора дало сбой?

Герцог же не знает, что у нас уже на территории Аномалии есть амбулатория, которая вполне нормально функционирует. Благодаря ей, часть раненых охотников даже не доходит до госпиталя — все же некоторые проблемы проще решать сразу на месте.

— Да с чего ты взял, что там нельзя построить? — начал заводиться уже Герасимов, выслушивая претензии герцога, которым не было конца.

Или только сделал вид, что заводится. Возможно, это просто продолжение спектакля.

— Потому что нашим работникам вместо того, чтобы производить научные изыскания, придётся постоянно бороться с избытком негативной энергии! — напористо вещал Фридрих Стефанович. — Или что, ты хочешь туда ещё пару лекарей к ним приставить, чтобы регулярно проводили очистку организма? Это мы в поход ходили максимум на два-три дня и то уже приходилось прибегать к помощи целителей на выходе. Здесь люди каждый день будут с утра до вечера работать.

— Фридрих, дорогой мой друг, ты сильно отстал от прогресса, — хмыкнул Герасимов.

Наставник решил-таки раскрыть карты? Мне уже стало интересно, даже захотелось сбегать за попкорном. Герцог резко обернулся, выпучив глаза. Казалось, ещё немного и он схватит стул, потом опустит его на своего коллегу.

— Господа, давайте прекращать этот бесполезный спор, — не выдержал я наконец. — Просто съездим и посмотрим всё на месте.

— А давай, — подхватил Лейхтенбургский. — Едем и посмотрим. Пусть Анатолий Фёдорович покажет нам, как строители, отбиваясь от Игольчатых волков и Спрутолисов, будут возводить стены нового научного центра.

Я позвонил Борису Аркадьевичу, чтобы он организовал нам несколько багги для поездки по территории Аномалии.

— К какому времени? — поинтересовался майор.

— Слушайте, — сказал я, задумавшись. — Знаете, ни к какому. Ничего не надо. Прогуляемся пешком, там недалеко.

— Ну, может, хоть охрану организовать? — спросил Федулов.

— Охрану, наверное, да, можно. Учитывая сложившиеся обстоятельства, охранять придётся явно не от монстров.

— Так во сколько? — повторно спросил мужчина.

— Прямо сейчас, — ответил я и положил трубку. — Что, господа, едем? — обратился я к вновь сцепившимся в споре учёным.

— Едем, — резко ответил герцог, гневно косясь на Герасимова.

Почётного гостя посадили в мой броневик на переднее сиденье. Я с Герасимовым и Матвеем потеснились сзади. Удивлённого Стаса оставили дома.

— Не переживай, дружище, — сказал я ему. — Там будут бойцы Федулова. Если что, они нас прикроют. А Матвей — мой личный щит.

— Согласен, — неохотно кивнул Стас. — Сейчас щит важнее.

Внедорожник остановился у самого входа в Аномалию рядом с группой багги, в каждой из которых сидело по четыре бойца.

— Этого будет достаточно? — спросил Фридрих Стефанович, недоверчиво окинув взглядом мою охрану. — Всё-таки в Аномалию идём.

— Более чем, — ответил я. — Пойдёмте, прогуляемся пешком, тут недалеко, бойцы будут рядом.

— Что-то я не подумал переодеться в доспехи, — пробормотал Фридрих Стефанович, когда мы вошли на территорию Аномалии.

— Не переживайте, — ответил я. — Сейчас здесь не настолько опасно, ведь эту зону зачищают регулярно. При желании можно пару километров пройти вглубь без особого риска для здоровья.

— Ого, — усмехнулся герцог, покосившись на меня. — Не слишком ли самоуверенно?

Я промолчал, улыбнулся и покачал головой.

Стоило нам немного отойти от прохода вглубь Аномалии, как герцог увидел среди первых деревьев строение амбулатории.

— Это что там такое? — удивлённо пробормотал он.

— А это то, — с важным видом начал Герасимов, — что разобьёт все твои доводы в труху. Ты поймёшь, что я был прав.

Вскоре мы подошли к зданию амбулатории. Удивлению герцога не было предела.

— Дело в том, Фридрих Стефанович, — начал я, — что здесь использованы новые технологии, разработанные Демидовыми. Панели, из которых собрано здание, практически не пропускают негативную энергию. Поэтому здесь можно находиться достаточно долго, не страдая от её накопления, как могло бы быть раньше. Примерно так же построены здания для шахтёров в кратере, где мы добываем Делорит и Элерид.

— Да-да, слышал об этой вашей разработке ценных минералов, — сказал герцог, сдвинув брови и глядя на здание. — Как-то до этого у меня всё в голове не складывалось. Точнее, я даже не задумывался, как у вас всё это работает. Так что ты прав, Анатолий. Надо, конечно, провести пару тестов и замерить показатели, но раз вы сами уверены в этом, то… строим здание центра там, где ты сказал. Заодно и целители окажутся под боком.

— Ты всё забываешь, Фридрих Стефанович, — усмехнулся Герасимов. — Целители окажутся гораздо ближе, чем сама амбулатория.

— Ах, ну да, — махнул рукой герцог. — Они будут основной движущей силой научных экспериментов.

— Зато амбулатория и научный центр при необходимости смогут помогать друг другу, — подвёл я итог. — Так что такое расположение будет взаимовыгодным.

— Всё, убедили меня, господа, — развёл руками герцог. — Строим здесь, как и договорились.

Потом он обернулся ко мне, глаза его подозрительно сузились.

— Иван Владимирович, вот скажи мне честно, — чуть ли не по слогам произнёс Лейхтенбургский. — Ты же заранее знал, что здание будет состоять из тех самых панелей?

— Я даже не думал о другом варианте, — улыбнулся я.

— Вот прохвост! — покачал головой Фридрих Стефанович. — Издевались надо мной, заговорщики, не могли сразу всё пояснить.

— Так было бы неинтересно, — усмехнулся Анатолий Фёдорович. — Гораздо интереснее было наблюдать, как ты бесишься, думая, что я горожу ересь столь настойчиво.

— Вот за это тебя тогда и выгнали из института в столице, — цыкнул на него Фридрих Стефанович.

— Если бы за это… — вздохнул Анатолий Фёдорович. — Было бы хоть не так обидно.

— Ладно, — герцог махнул рукой, уставился на здание лаборатории и внезапно расхохотался. — Раз уж этот вопрос мы решили, тогда везите меня на экскурсию, хочу ваши заводы посмотреть. Даже не верится, что за такой короткий промежуток времени возможно наладить такое производство.

— А может, сначала наглядная демонстрация? — спросил я.

— Демонстрация чего? — насторожился Фридрих Стефанович, но по глазам было видно, что он ждёт чего-то особенного.

— Обратной трансформации монстров, — с довольной улыбкой сказал я.

— Обязательно! — радостно воскликнул герцог. — Желательно прямо сейчас!

Лейхтенбургский начал рыскать по округе глазами в поисках хоть чего-то живого, наивный. Я же ему не сказал, что та непонятная штуковина на крыше амбулатории держит всю живность на почтительном расстоянии. Я повернулся к Матвею и тот понял меня без слов.

Парень подошёл к бойцам, сидевшим в багги, объяснил ситуацию, и две машины тронулись с места и уехали в сторону от дороги. Там среди редких кустов вполне можно обнаружить Спрутолиса, он сейчас будет идеальным подопытным для демонстрации.

Запутанного в сетку, визжащего от страха и ярости Спрутолиса притащили минут через десять. Герцог скривился, глядя на отчаянно извивающееся животное. Зверь выпустил изо рта тонкие щупальца, которыми пытался дотянуться до обидчиков, иногда даже получалось, но надёжная броня защищала бойцов от посягательств.

— Положите его на землю и осторожно прижмите голову и зад ногой, чтобы он сильно не дёргался, — сказал я и подошёл ближе.

Когда зверь оказался относительно надёжно зафиксирован, я присел рядом с ним на корточки, приложил ладонь к грудной клетке и начал интенсивно вливать целительную энергию.

Сейчас не учёл, что после предыдущего такого эксперимента я стал чувствительно сильнее, поток был интенсивнее. Монстр выгнулся дугой и жалобно завыл, начиная изменяться, потом успокоился и даже расслабился. Я продолжал вытеснять негативную энергию и преобразовывать ткани до тех пор, пока не убедился, что больше ничего неправильного не осталось.

Поднявшись на ноги, я оценил результат. Передо мной на земле, запутанный в ловчую сеть, лежал вполне обычный лис, а точнее, лиса, это точно была самка. Зверёк так жалобно посмотрел на меня светящимися красным глазами, что моё сердце дрогнуло.

— Развяжите его, — сказал я бойцам, продолжавшим держать лисичку на мушке.

— Вы уверены, Ваше Сиятельство? — спросил один из них, покосившись на меня.

— Абсолютно, — кивнул я. — Это уже не Спрутолис, а обычная лиса.

— Она даже меньше стала в размерах, — сказал другой боец, закидывая автомат за спину.

Бойцы начали осторожно распутывать сеть, лиса продолжала жалобно поскуливать, посматривая на меня. Когда сеть поддалась, трясущийся от страха рыжий комок прижался к моей ноге, вопросительно заглядывая в глаза.

— Ваше Сиятельство, — обратился ко мне Матвей. — Может, Лешего лучше не стоит пытаться «вылечить»? Как-то будет неуютно, если у нас во дворе будет шататься медведь, пусть даже мирный.

— Стоит пытаться, — усмехнулся я. — Просто я что-то делаю не так, и в этом предстоит разобраться перед тем, как начинать подобный эксперимент.

Лиса так и сидела у моей ноги, прижавшись, как к родному. Животное, возможно, ещё не до конца осознало свою обратную трансформацию и испуганно оглядывалось, пытаясь понять, что за люди её окружают.

— Придётся и тебя забрать домой, да? — спросил я у рыжей и, наклонившись, погладил по голове, лиса довольно зажмурилась.

— Вот сейчас вы меня реально удивили, Иван Владимирович, — тихо произнёс Фридрих Стефанович, осторожно подходя ближе.

Лиса с опаской покосилась на учёного и ещё сильнее прижалась к моей ноге. Тут я вспомнил, что другие мои питомцы послушно выполняли мои команды и отдал лисе мысленный приказ, продублировав его вслух.

— Иди, поздоровайся с дядей Фридрихом, — сказал я так, чтобы герцог услышал. — Дай ему лапу.

Лиса неохотно отлипла от моей ноги, медленно подошла к герцогу, опасливо поглядывая, села и протянула ему лапу.

— Господа, я точно не сплю? — пробормотал Лейхтенбургский побелевшими от изумления губами. — Так ведь не бывает! Иван Владимирович, это что, та самая ментальная магия?

— К сожалению, нет, — покачал я головой. — Или к счастью — тут как посмотреть. Так у меня получается только с теми животными, которых я лично вернул к нормальной жизни. Во дворе моего особняка уже есть три прирученных таким образом животных, это теперь будет четвёртое.

— Заберёте к себе? — спросил Лейхтенбургский, приходя в себя, затем присел на корточки и пожал лисе лапу.

Рыжая осторожно извлекла свою лапу из руки профессора и с чувством выполненного долга вернулась обратно, снова прижалась к моей ноге.

— А тут без вариантов, — ухмыльнулся я. — Даже если я просто попытаюсь уйти, она пойдёт следом.

— Изумительно, — покачал головой герцог. — Очень странный, но в то же время интересный побочный эффект. Но так и, правда, всю Аномалию не исцелить, надо искать причины и дорабатывать метод. Ничего, скоро мы всем этим займёмся.

— Раз уж мы определились с местом для строительства научного центра, может, тогда уже пойдём обратно? — напомнил о себе Анатолий Фёдорович, который до этого молча за всем наблюдал. — А то там отделение без головы осталось, а сегодня должны ещё новички прийти.

— Ты прав, Анатолий, — со вздохом ответил герцог и ещё раз посмотрел на лису, не скрывая улыбки. — Идём. Ты там подыскивай себе замену поскорее, а то скоро понадобишься здесь, в центре. Тогда тебе будет уже не до госпиталя.

— Замена уже есть, не переживай, — грустно улыбнулся Герасимов. — Но пока что я числюсь там и рабочий день никто не отменял.

Мы развернулись к выходу, сделали буквально пару десятков шагов, как Лейхтенбургский вдруг резко остановился.

— Подожди-ка, Иван Владимирович, — сказал мужчина, повернувшись ко мне. — А ты не пробовал саму землю Аномалии исцелить?

— Пока нет, — пожал я плечами. — Но для этого нужно очень много энергии, меня даже на Лешего пока не хватает.

— А ты попробуй, — вкрадчиво произнёс Фридрих Стефанович и загадочно улыбнулся. — Пусть пока со мной нет нужного оборудования, но увидеть это самому было бы очень неплохо, чтобы понимать, как идут процессы во время этого воздействия.

— Почему бы и нет, — ухмыльнулся я и присел у края дороги, опустив ладонь почти до земли. — Можем и устроить небольшую демонстрацию.

Лис сел рядом и с интересом наблюдал за моими действиями. Я нашёл пучок ещё не окончательно завядшей тёмно-синей травы, вокруг которого было чётко видно характерную для Аномалии красноватую землю и начал подавать туда целительную энергию.

Наблюдая, как синие травинки начинают светлеть и проступает зелень, я сидел и думал: какого лешего я раньше не попытался это сделать? Ведь уже много раз думал об этом. Только вот когда мне было свои намерения воплощать в жизнь? То шахты, то завод, то покушения…

Скучно мне никогда не было, но всё же стоило найти несколько минут, чтобы попробовать это сделать. Так что надо сказать сейчас спасибо профессору, что дал мне такую возможность.

Весь пучок травы уже весело зеленел на начинающей темнеть земле. Красный оттенок медленно пропадал вместе со снижением концентрации негативной энергии в почве. Лейхтенбургский и Герасимов присели на корточки рядом со мной и с нескрываемым любопытством наблюдали за процессом возрождения земли.

Тёмное пятно на красной почве расширилось уже почти на полметра, когда я почувствовал упадок сил. Запас целительной энергии стремительно приближался к нулю. Я так увлекся процессом, что перестал за этим следить.

— Мой резерв иссяк, — сказал я, медленно поднимаясь, чтобы никто не заметил пошатывания.

— Феноменально! — воскликнул Герасимов, ковырнув пальцем землю и растирая её по ладони. — Абсолютно нормальная земля, словно мы сейчас находимся за пределами зоны Аномалии. Значит, не зря мы всё это затеваем.

— А до этого момента ты сомневался? — усмехнулся профессор.

— Просто я впервые такое вижу, — отмахнулся от него мой наставник.

— Не поверишь, я тоже, — ехидно ответил герцог, поднимаясь. — Просто Ивану невозможно не верить, но увидеть это своими глазами — совершенно другое.

— Согласен, — кивнул Герасимов, отряхивая руки от земли. — Ну всё, теперь мне точно пора, а то меня там уже заждались.

— Идём, целитель, — рассмеялся Фридрих Стефанович, дружески хлопнув Анатолия Фёдоровича между лопаток.

Перед тем, как пойти вслед за ними, я ещё раз обернулся на восстановленный клочок земли. Под воздействием негативной энергии Аномалии, он медленно начал принимать первоначальный цвет, изумрудно-зелёные травинки темнели, начиная от корня. Жаль. Надо придумать, как эффект зафиксировать, хотя тут уже проще — надо исключить воздействие негативной энергии.

Мы с Матвеем быстро пошли за удаляющимися друзьями-учёными, а рядом со мной, как пришитая, шла лиса, оглядываясь вокруг и поглядывая на меня. Будет теперь подружка у моего лиса. Глядишь, и свадебку сыграем. Надо бы им обоим имена дать, а то как-то нехорошо получается.