Глава 17. Урок четырнадцатый: никогда не возвращайся в город, не приняв ванну

Спуск с гор занял почти два дня. И если в первый день мы ещё как-то бодрились — всё-таки живые, всё-таки победили, — то ко второму утру энтузиазм кончился. Кончились также запасы чая, остатки куропаток и способность Федьки шутить. Последнее настораживало больше всего.

— Ты чего молчишь? — спросила я, когда мы в очередной раз остановились поправить поклажу.

— Берегу силы для ненависти к этому подъёму, — ответил он, пиная камень. — И к этому камню. Он специально под ноги лезет.

— Камни не лезут, — заметила Ингрид.

— Этот лезет. У него личная неприязнь ко мне.

Шуша, который ехал впереди в кошачьем обличье, обернулся и фыркнул:

— У половины горных пород к тебе личная неприязнь. Ты в прошлый раз упал в расщелину.

— Я не упал! Я исследовал.

— Ты исследовал дно расщелины лицом вниз.

— Это был научный метод!

— Метод «шмяк»?

Мы не выдержали и засмеялись. Даже Агафья, уставшая и прижимавшая руку к груди, улыбнулась. И в этот момент я вдруг поняла: мы возвращаемся. Медленно, со скрипом, но возвращаемся к себе — тем, кто шутит над расщелинами и не боится падать.

К вечеру второго дня в воздухе запахло дымом. Не магическим — обычным, печным. Дымом из труб, жареным луком, конским навозом и речной водой. Я вдохнула и чуть не прослезилась.

— Столица, — выдохнул Федька. — Чую пирожки.

— Ты чуешь навоз, — поправила Ингрид.

— Это одно и то же. И то, и другое — часть цивилизации.

У городских ворот нас встречали. Двое стражников, писец с восковой табличкой и — вот это сюрприз — сам декан Теодор Грозный. Он стоял, скрестив руки, и смотрел на нас с таким выражением, будто пытался решить: то ли обнять, то ли арестовать.

— Волконский, — произнёс он. — Живой.

— И даже невредимый, — ответила я, спешиваясь и чуть не падая (Шуша поддержал за локоть). — Ну, почти.

— Агафья, — декан перевёл взгляд на неё, — у вас рука...

— Вывих, — ответила она. — Уже вправили.

— Ингрид?

— Ожог, — отозвалась та. — Заживёт.

— Зигмунд?

— Живой, — слабо улыбнулся архивариус. — Что удивительно.

Декан кивнул, будто ставил галочки в невидимом списке. Потом посмотрел на Шушу. Демон ответил ему долгим, немигающим взглядом.

— А вы, я вижу, даже не ранены.

— Я демон, — пожал плечами Шуша. — Мы живучие.

— И наглые.

— Это врождённое.

— Итак, — декан выпрямился, и его голос приобрёл официальный оттенок, — Совет Магии хочет вас видеть. Завтра в полдень. Всех. Без опозданий.

— А если мы опоздаем? — спросил Федька.

— То Совет решит, что вы проявили неуважение. И тогда разговор будет совсем другим.

— Понял. Придём заранее. Я даже сапоги почищу.

— Это будет нелишним, — заметил декан и, развернувшись, исчез в городской толпе.

— Ну что, — нарушила тишину Ингрид, — кажется, нас официально пригласили на ковёр.

— На ковёр? — переспросила я.

— Ну, знаешь, когда вызывают и начинают задавать вопросы, от которых хочется спрятаться под тот самый ковёр.

— Я не хочу под ковёр, — сказал Шуша. — Там пыльно.

— А я хочу в баню, — неожиданно заявила Агафья. — Просто хочу в баню. Горячую воду. И мыло.

Мы все уставились на неё. Агафья, скромная и тихая, обычно никогда не говорила о своих желаниях. А тут — баня. Видимо, поход в горы меняет людей.

— Значит, так, — сказала я. — Сначала «Золотая щука». Ванна. Еда. Сон. А завтра — Совет.

В «Золотой щуке» нас встретил хозяин. Увидев нашу разношёрстную, грязную, дурно пахнущую компанию, он только вздохнул и молча указал на лестницу.

— Комнаты те же, — сказал он. — Вода горячая будет через полчаса. Еда — через час.

— А пироги? — с надеждой спросил Федька.

— Пироги завтра. Когда вы приведёте себя в порядок и перестанете пахнуть, как стадо горных козлов.

— Мы не пахнем! — возмутился Федька и тут же понюхал рукав. — Ладно, пахнем. Но не как козлы же!

— Как козлы после битвы, — уточнила Ингрид.

— Это разные вещи!

— Это одно и то же, — отрезал хозяин и ушёл на кухню.

Через час, отмокшие и переодетые в чистое, мы сидели за нашим обычным столом. Еда была простой, но сытной: каша, тушёное мясо, свежий хлеб. Даже травяной чай, который заварил Ратмир, казался сейчас вкуснее любого вина.

— Ну что, — сказала я, отставляя кружку. — Завтра Совет Магии. Кто что думает?

— Думаю, что они попытаются нас использовать, — ответил Шуша. — Как всегда. Мы — сила. Они — власть. Сила либо подчиняется власти, либо уничтожается.

— Или договаривается, — добавил Авериус. — Я знаю некоторых членов Совета. Не все там сволочи. Есть те, кто действительно хочет защитить магов.

— А есть те, кто покрывал Орден? — спросила я.

Авериус промолчал, и это молчание сказало больше слов.

— Ладно, — вздохнула я. — Завтра узнаем. А пока — всем спать. Завтра тяжёлый день.

— У нас каждый день тяжёлый, — заметил Федька. — Мы уже привыкли.

— Значит, завтра будет просто ещё один тяжёлый день.

— Вот это правильный настрой! — одобрила Ингрид.

Мы разошлись по комнатам. Я легла на кровать и закрыла глаза. Впереди ждал Совет. Вопросы, на которые у нас, возможно, не было ответов. Но сейчас, в тепле и безопасности, мне было всё равно. Мы вернулись. Мы живы. И, положа руку на сердце, это было куда важнее любых советов.