Глава 21. Урок восемнадцатый: если враг хочет поговорить — значит, у него тоже сдают нервы

Камень замер у подножия башни, раздробив куст в щепки. Эхо удара ещё гуляло где-то в овраге, а мы уже стояли наизготовку: Ингрид за валуном с арбалетом, Шуша впереди с огнём в ладони, Агафья — по правую руку от него, кинжал в левой, правая свободна.

— Пугают, — тихо повторила Ингрид. — Значит, сами боятся.

— Или тянут время, — добавил Ратмир, не отрываясь от зеркальца.

— Зачем? — спросил Федька. — У них заложник, башня и маг. Чего им тянуть?

— Потому что они не знают, сколько нас, — ответила я. — И не знают, на что мы способны. Корвин — бывший архивариус. Он привык работать с документами, а не с боевыми магами. Сейчас он просчитывает риски.

— И как, просчитал? — хмыкнул Шуша.

— Сейчас узнаем.

Я выпрямилась и, прежде чем кто-то успел меня остановить, шагнула на открытое место — туда, где свет луны падал на каменную крошку, оставшуюся после упавшего валуна.

— Корвин! — крикнула я. — Ты хотел поговорить! Мы здесь!

Шуша за моей спиной выдохнул что-то неразборчивое. Кажется, «сумасшедшая». Но остался на месте — и то хорошо.

Из башни не ответили. Тишина висела долгую минуту. Потом скрипнула дверь — не главная, а боковая, та, что выходила на восточный склон. В проёме показался человек. Высокий, в тёмно-сером плаще, без капюшона. Седые волосы, аккуратная бородка, очки в тонкой оправе. Он выглядел как библиотекарь. Не как убийца.

— Княжич Волконский, — произнёс он. Голос был спокойным, даже мягким. — Рад, что вы приняли приглашение.

— Вы взяли заложника, — ответила я. — Это не приглашение. Это шантаж.

— В нашем деле трудно провести грань. — Он чуть улыбнулся. — Но я рад, что вы здесь.

— Где трактирщик?

— В башне. Живой и почти невредимый. Он слишком стар, чтобы причинять ему вред. К тому же он хорошо готовит. Я даже подумываю оставить его при штабе.

— При штабе? — переспросила я. — У вас тут штаб?

— Назовём это временным пунктом. Мы не планировали задерживаться. Но вы прибыли быстрее, чем мы ожидали. Пришлось импровизировать.

— Импровизация с камнем? — уточнила Ингрид из своего укрытия.

Корвин перевёл взгляд на неё.

— Мой помощник несколько... нервный. Я прошу прощения за него.

— Ничего, — ответила я. — Мы тоже нервные. Поэтому давайте ближе к делу. Чего вы хотите?

Корвин поправил очки. Жест был до того будничным, что на секунду мне стало не по себе. Он говорил с нами так, будто мы пришли к нему на приём. Будто за его спиной не было людей, которые убили Лиану. Будто он не держал в башне старика, который помог нам выжить.

— Я хочу предложить вам сделку, княжич, — сказал он. — Вы отдаёте мне то, что осталось от «Чистого пламени» — я знаю, вы сохранили образцы. Взамен я отпускаю трактирщика. И даю слово, что мой отряд покинет эти земли.

— А Орден?

— Орден продолжит свою работу. Но без «Чистого пламени» мы... скажем так, временно отступим. Перегруппируемся.

— Чтобы вернуться через год и снова попытаться меня убить?

— Чтобы вернуться через год и снова попытаться вас завербовать, — поправил он. — Вы талантливы, княжич. Ордену нужны такие маги.

Я посмотрела на Шушу. Он стоял неподвижно, и только огонь в его ладони пульсировал в такт сердцу. Агафья чуть заметно покачала головой — не «нет», а «будь осторожна».

— У меня встречное предложение, — сказала я. — Вы отпускаете трактирщика. Прямо сейчас. А потом мы обсуждаем условия. Без заложника. Без камней. Без нервных помощников.

Корвин помолчал. Потом кивнул.

— Хорошо. Агата! — крикнул он куда-то внутрь башни. — Выведи старика. Пусть идёт.

Через минуту из той же боковой двери вышел трактирщик. Он был бледен, напуган, но шёл сам. Увидев нас, он вздрогнул, потом коротко кивнул и, не оборачиваясь, двинулся вниз по склону. Горан бросился к нему, подхватил под руку, увёл в рощу.

— Теперь, — сказала я, когда старик скрылся за деревьями, — поговорим без заложников.

— С удовольствием, — Корвин поправил очки. — Но предупреждаю: мои люди нервничают. Если кто-то из ваших сделает резкое движение...

— Если кто-то из ваших сделает резкое движение, — перебил Шуша, — я сожгу башню. Вместе с вашим штабом. Вместе с вашими нервными помощниками. Вместе с вашими очками.

Корвин посмотрел на него с интересом.

— Вы — Шуша, верно? Я много о вас слышал.

— Надеюсь, хорошего.

— Разного. — Корвин чуть улыбнулся. — Что ж, княжич. Я слушаю ваше встречное предложение. И да — постарайтесь, чтобы оно было интересным. Мои люди действительно нервничают. А когда нервничают люди, нервничают и артефакты. А когда нервничают артефакты... — он не договорил.

— Что? — спросила я.

— Случаются неприятности.

И в этот момент где-то в глубине башни что-то взорвалось. Не громко — глухо, как будто уронили шкаф. Но окна дрогнули, и на мгновение над крышей вспыхнул знакомый белый свет.

«Чистое пламя».

— Вот, — сказал Корвин, даже не обернувшись. — Собственно, об этом я и говорил. Так что давайте поторопимся. Время пошло.

Корвин поправил очки — буднично, словно не за его спиной только что полыхнуло белым, — и посмотрел на меня с лёгким любопытством.

— Итак, княжич. Ваше встречное предложение. У вас примерно две минуты, прежде чем мой помощник снова что-нибудь уронит. А он, поверьте, очень неуклюж.

— Тогда я буду краткой, — ответила я. — Вы отдаёте нам все образцы «Чистого пламени», которые у вас есть. Все записи. Все артефакты, способные его воспроизвести. И уходите. Прямо сейчас. Без торга.

Корвин чуть склонил голову набок. Выражение его лица не изменилось — та же вежливая, чуть отстранённая полуулыбка. Но в глазах мелькнуло что-то новое. Не страх — скорее, переоценка.

— Вы ведь понимаете, — произнёс он, — что мой отряд вооружён лучше вашего? Что у меня в башне три артефакта подавления магии и один нестабильный источник? Что мы можем просто подорвать лабораторию, и вы ничего не успеете сделать?

— Понимаю, — кивнула я. — Но у меня есть демон, который пятьсот лет мечтает спалить Орден дотла. Есть девушка с кинжалом, которая попадает в цель с двадцати шагов с вывихнутым плечом. Есть лучница, которая снимет вашего помощника до того, как он моргнёт. Есть лекарь, который знает, как заставить камень плавиться. И есть конюх, который утром чуть не сжёг трактир магической сковородой, так что я ни за что не отвечаю.

Корвин перевёл взгляд на Федьку. Тот, всё ещё бледный, но уже не дрожащий, помахал ему рукой.

— Это правда, — подтвердил он. — Сковорода была очень злая.

В тишине, повисшей после его слов, я услышала, как за моей спиной тихо хмыкнула Ингрид. Кажется, она оценила шутку. Или оценила то, что Федька нашёл в себе силы шутить.

Корвин поправил очки и вдруг рассмеялся. Негромко, коротко, но совершенно искренне.

— Знаете, княжич, — сказал он, отсмеявшись, — я прочитал о вас всё, что смог найти. Донесения, рапорты, показания свидетелей. Но нигде не упоминалась магическая сковорода. Это досадное упущение.

— У нас много такого, о чём не пишут в рапортах, — ответила я.

— Верю. — Корвин на мгновение замолчал, и что-то в его лице изменилось. Усталость? Сомнение? — Я не могу отдать вам всё, что у нас есть. Меня просто убьют свои же. Но я могу предложить кое-что другое.

— Что именно?

— Информацию. Имена. Места. Я знаю, где находятся ещё две лаборатории Ордена. Знаю, кто их возглавляет. Знаю, кто в Совете Магии работает на нас.

Я переглянулась с Шушей. Он едва заметно кивнул.

— В обмен на что? — спросила я.

— В обмен на то, что вы оставите мне один образец «Пламени». Не для Ордена — для себя. Как гарантию безопасности. Если Орден узнает, что я с вами разговаривал, меня убьют. Но если у меня будет образец, я смогу торговаться. Скажу, что вынудил вас отдать его силой. Что я всё ещё на их стороне.

— И вы думаете, они поверят?

— Им не нужна правда. Им нужен результат. А образец — это результат.

Я посмотрела на команду. Ратмир чуть заметно покачал головой — ему не нравилось оставлять Корвину козырь. Ингрид, наоборот, кивнула: информация стоила риска. Агафья молчала, но её рука всё ещё сжимала кинжал — она не доверяла архивариусу. Зигмунд, стоявший за моей спиной, тихо сказал:

— Я знаю Корвина. Он не врёт. Но он всегда оставляет запасной выход. Для себя. Не для других.

— Хорошо, — сказала я, поворачиваясь к Корвину. — Мы согласны. Вы отдаёте нам информацию и убираетесь из башни до рассвета. Один образец остаётся у вас. Но если вы попытаетесь нас обмануть...

— Знаю-знаю, — перебил он с лёгкой улыбкой. — Демон, девушка с кинжалом, лучница, лекарь и конюх со сковородой. Я запомнил.

— Вообще-то сковорода сгорела, — уточнил Федька. — Но я могу найти другую.

Корвин посмотрел на него долгим взглядом и почему-то снова рассмеялся. А потом снял очки, протёр их краем плаща и сказал:

— Знаете, княжич, когда всё это закончится — если закончится, — приходите ко мне в архив. У меня есть редкие издания по боевой магии. Вам, думаю, понравится.

— Не уверена, что Совет одобрит мой визит в Орден, — ответила я.

— А вы не говорите Совету. — Он надел очки и повернулся к башне. — Агата! Сворачиваемся. Мы уходим.

Через полчаса башня опустела. Мы стояли на склоне и смотрели, как отряд Корвина растворяется в предрассветном тумане. Трактирщик, закутанный в плащ Горана, сидел на валуне и молчал. Федька сунул ему пирог — последний, с капустой, — и старик взял его без слов, но с благодарностью во взгляде.

— Ну что, — сказала я, когда туман окончательно скрыл чужие фигуры, — кажется, мы победили.

— Кажется, мы заключили сделку, — поправил Шуша. — До победы ещё далеко.

— Но трактирщик жив. Образцы у нас. Информация — тоже. По-моему, неплохой результат для одной ночи.

— Неплохой, — согласилась Агафья. — Но Корвин оставил себе образец.

— Оставил. Но теперь мы знаем его имя и его слабость.

— Какую?

— Ему скучно, — ответила я. — Он работает на Орден, но ему скучно. Поэтому он разговаривал с нами. Поэтому смеялся над Федькиной сковородой. Поэтому позвал в свой архив. Такие люди не уходят просто так. Они ищут, с кем бы поговорить. И если он ещё раз захочет поговорить — мы будем готовы.

Шуша посмотрел на меня долгим взглядом. Потом уголок его губ дрогнул.

— Ты становишься слишком умной, маг-недоучка. Это пугает.

— Это не я становлюсь умной. Это вы на меня влияете.

— Вот именно. Пугает.

И мы двинулись обратно — сквозь туман, к роще, где ждали лошади. Трактирщик, всё ещё закутанный в чужой плащ, ехал молча, но уже не вздрагивал от каждого звука. Горан крутил в пальцах пустой свёрток из-под амулета и о чём-то думал. Ингрид проверяла болты — по привычке, а не потому что ждала нападения. А Федька, свесившись с седла, тихо спросил у Агафьи, не осталось ли у неё ещё одного пирога. Пирога не осталось. Но он не сильно расстроился.

— Завтрак будет в «Золотой щуке», — сказал он. — Я договорюсь.

— Ты вчера чуть не сжёг кухню, — напомнила Ингрид.

— Вот именно. Теперь хозяин меня боится. А это, между прочим, скидка.

Шуша фыркнул. И даже не стал спорить.

Три дня после возвращения в «Золотую щуку» прошли на удивление мирно — настолько, насколько это вообще возможно для нашей компании. Федька, наученный горьким опытом, больше не покупал магические артефакты у старьёвщиков и переключился на обычные товары: новые подковы, сбрую для лошадей и, разумеется, пироги. Последние он заказывал в таких количествах, что хозяин трактира всерьёз подумывал ввести для нас абонемент.

— Это не обжорство, — объяснил Федька, когда Ингрид заметила, что он съел пятый пирог за день. — Это стратегический запас. Вдруг завтра нас снова вызовут спасать мир? А я голодный.

— Ты никогда не бываешь голодным, — заметила Ингрид. — У тебя в сумке всегда есть запасной пирог.

— Два. И один из них с мясом.

— Я знаю. Ты мне его вчера предлагал. Вместо благодарности за то, что я не прострелила тебе шнурки.

— Я же говорил: у меня нет шнурков!

— Вот поэтому ты до сих пор жив.

Ингрид, кстати, тоже нашла себе занятие — она чинила арбалет. Не потому что он сломался, а просто из принципа. Она разобрала его до последнего винтика, разложила детали на столе и теперь сидела, смазывая каждую, с видом хирурга перед операцией.

— Если кто-то сейчас нападёт, — заметила я, проходя мимо, — ты их чем? Маслом для тетивы?

— Я их чем угодно, — ответила она, не поднимая головы. — Хоть маслом, хоть прикладом. Но лучше не проверять.

Агафья тренировалась. Теперь, когда плечо окончательно зажило, она метала ножи с удвоенной силой — и, кажется, с утроенной скоростью. Шуша сидел на крыльце и наблюдал за ней с выражением человека, который уже смирился с тем, что его ученица превзошла учителя.

— Ты сегодня не ворчишь, — заметила я, присаживаясь рядом.

— Я анализирую.

— И что наанализировал?

— Что она уже лучше меня. По крайней мере, в метании ножей. В поджигании городов я пока впереди.

— Это утешает?

— Немного.

Ратмир и Зигмунд почти не выходили из своей комнаты — они разбирали бумаги, привезённые из лаборатории, сверяли карты и составляли список мест, где ещё могли сохраниться следы старой магии. Иногда к ним присоединялся Горан — он знал некоторые точки на карте лучше других, и его помощь оказалась неоценимой.

— Если мы хотим найти остальные базы Ордена, нам понадобится не меньше месяца, — сказал Ратмир однажды за ужином.

— А если мы не хотим? — спросил Федька.

— Хотим. Потому что иначе Орден найдёт нас первым.

— Логично, — согласился Федька и потянулся за шестым пирогом.

А потом пришёл первый сон.

Он был коротким и смазанным: чужое лицо в мутном зеркале, голос, который звал меня по имени — не «княжич», не «Волконский», а «Вика», — и холод, пробирающий до костей. Я проснулась в поту, села на кровати и долго смотрела в темноту, пытаясь понять, что это было. Шуша, спавший на подоконнике в кошачьем обличье, приоткрыл один глаз, но ничего не сказал. Только хвост его чуть дёрнулся — мол, «я заметил, но пока не комментирую».

Утром я попыталась рассказать ему, но не смогла подобрать слов. Слишком странно. Слишком зыбко. Я списала всё на усталость и выпила чаю. К полудню сон почти забылся — за делами и разговорами он отступил на задний план, как отступает всё, чему мы не хотим придавать значения. Но где-то глубоко внутри уже поселилось смутное чувство: что-то изменилось. И это «что-то» не собиралось уходить.