Глава 3. «Три ржавых подковы», или Краткий курс столового этикета для демонов

До трактира мы добрались, когда солнце уже цеплялось краем за верхушки деревьев. «Три ржавых подковы» представляли собой зрелище... колоритное. Вывеска висела на одной петле и жалобно скрипела при каждом дуновении ветра, крыльцо просело так, что Федька, поднимаясь, мрачно заметил: «Того гляди к предкам спустимся», а внутри пахло жареным луком, элем и чем-то ещё, что я бы назвала «ароматом приключений». Попахивало, если честно, застарелым дымом и мокрой шерстью, но после целого дня пути даже это казалось почти уютным.

Хозяин — тот самый, с фиолетовыми глазами, — встретил нас у входа. Вблизи он выглядел ещё загадочнее: высокий, худой, с неестественно бледной кожей и глазами, которые мерцали в полумраке как два аметиста. Одет был в чёрное, что, конечно, добавляло ему баллов по шкале «таинственный незнакомец».

— Путники, — произнёс он низким, обволакивающим голосом. — Давненько здесь не появлялись гости из рода Волконских.

Я уже открыла рот, чтобы выдать стандартное «мы просто переночевать, спасибо», но вспомнила наше утро, вспомнила демона, вспомнила карту, которую так и не научилась читать, и ляпнула:

— Слушайте, если вы сейчас скажете, что я Избранный и должен спасти мир, — я развернусь и пойду ночевать в сарай.

Хозяин моргнул. Потом, к моему удивлению, вдруг усмехнулся — коротко, сухо, но всё же.

— Нет, — сказал он. — Вы просто должны заплатить за ужин. Я — Арчибальд, хозяин этого заведения. Никаких пророчеств. Только бизнес.

— Арчибальд? — переспросила я, чувствуя, как где-то в районе моего плеча (где сидел Шуша в кошачьем обличье) возникает лёгкая вибрация. Демон заурчал. Не злобно, а скорее... заинтересованно.

— Имя как имя, — пожал плечами хозяин. — Ну, так что, будете заказывать ужин или весь вечер на пороге стоять?

— Будем! — подала голос Агафья и тут же смутилась собственной смелости. Но я одобрительно кивнула: правильно, привыкай.

Мы заняли стол в углу — подальше от глаз, поближе к камину. Федька отправился устраивать нашу единственную лошадь (вторую мы купили по дороге у какого-то совсем отчаявшегося крестьянина), Агафья тихо раскладывала на коленях свой нехитрый узелок, а Шуша...

Шуша снова стал человеком.

И вот тут-то всё и началось.

Если вы никогда не видели, как демон седьмого круга в человеческом обличье впервые в жизни садится за общий стол, — вы многое потеряли. Честное слово.

Шуша был красив — об этом я вроде уже упоминала. Высокий, бледный, с чёрными волосами, которые спадали на плечи как дорогой шёлк, и острыми скулами, достойными кисти какого-нибудь возрожденческого мастера. Глаза — зелёные, с вертикальным кошачьим зрачком, — мерцали в полумраке трактира, как два изумруда. Одет он был, разумеется, во всё чёрное (видимо, у демонов дресс-код такой). В общем, если бы в этом мире существовал журнал «Тёмные силы Today», Шуша был бы на обложке. И он об этом прекрасно знал.

Но как только на столе появились приборы — а Арчибальд, надо отдать ему должное, сервировал вполне прилично для придорожной дыры, — всё пошло наперекосяк.

Шуша уставился на свою тарелку. Потом — на вилку. Потом — на нож. Потом снова на вилку. В его взгляде читалось сложное чувство, которое я бы расшифровала как «что это за игрушки и почему вы тычете ими в еду, когда у вас есть руки?».

— Это... — начал он, беря вилку двумя пальцами, как какую-то диковинную заморскую гадость, — что за пыточные инструменты?

— Столовые приборы, — терпеливо пояснила я. — Вилка, нож, ложка. Люди пользуются ими, чтобы есть. Цивилизованно.

— Ци-ви-ли-зо-ван-но, — произнёс Шуша по слогам, будто пробуя слово на вкус. Слово ему явно не понравилось. — То есть, когда я ем мясо лапами, это, по-вашему, нецивилизованно?

— Именно.

— А когда ты сегодня утром пытался надеть штаны задом наперёд — это, стало быть, цивилизованно?

Я поперхнулась. Агафья, не выдержав, фыркнула в кулак. Но быстро взяла себя в руки и неожиданно для всех (и для себя, кажется, тоже) произнесла:

— Позвольте, я покажу.

Мы все уставились на неё. Она, раскрасневшись, взяла свой нож и вилку.

— Мой отец... он всегда говорил, что аристократу неприлично не уметь пользоваться приборами, — пояснила она тихо. — Меня учили. Долго. И строго. Так что, если позволите...

И она показала. Изящно, аккуратно — вилка в левой, нож в правой, отрезала кусочек мяса, поднесла ко рту. Движения плавные, точёные. Сразу видно: не одну сотню раз повторяла.

Шуша смотрел на неё, сощурив глаза. Потом перевёл взгляд на свою вилку. Потом снова на Агафью. В его зелёных глазах промелькнуло что-то вроде уважения пополам с раздражением.

— И долго ты этому училась? — спросил он.

— Год, — ответила Агафья. — Но вы... вы способный. Думаю, справитесь быстрее.

— Я — демон седьмого круга, — напомнил Шуша ледяным тоном. — Я управляю огнём и тьмой. Я могу превратить этот трактир в горстку пепла одним движением брови. И ты предлагаешь мне учиться пользоваться... вилкой?

— Да, — спокойно ответила Агафья, и я увидела в её глазах ту самую сталь, которую заметила утром. — Если вы хотите путешествовать с нами, вам придётся соблюдать приличия. В столице демонов, которые едят руками, могут не понять.

Шуша открыл рот. Закрыл. Потом взял вилку. Неуклюже, но уже не двумя пальцами. Повертел в руке и вдруг мрачно изрёк:

— В преисподней таких проблем не было.

— А что у вас было в преисподней? — не выдержала я. — Кроме котлов и грешников?

— Сырое мясо, — ответил Шуша. — И отсутствие столовых приборов. И вообще столов. Мы ели с пола.

— Как коты? — уточнила я.

Шуша метнул в меня испепеляющий взгляд. Но вилку взял. И через пять минут, ворча и огрызаясь, уже довольно сносно орудовал ножом. Федька, вернувшийся с конюшни и заставший эту картину, присвистнул:

— Ничего себе. Демона дрессируют. А я-то думал, меня уже ничем не удивить.

— Заткнись, — буркнул Шуша, но без особой злобы.

Вилка ещё пару раз выскальзывала у него из пальцев, нож упорно не хотел резать мясо (потому что Шуша держал его лезвием вверх), а когда на столе появился чай и пирог, демон и вовсе впал в ступор. Ложку он, кажется, счёл личным оскорблением: зачем зачерпывать жидкость, если можно просто вылакать? Но под строгим взглядом Агафьи он нехотя подчинился.

Я смотрела на эту картину — и чувствовала, как внутри разливается странное, тёплое чувство. Нет, не от сбитня (его на стол не подавали, и я была этому безмерно рада). А от того, что мы — такая разномастная, нелепая, невозможная компания — сидим тут, в трактире на краю мира, и учим демона есть вилкой. И Агафья, которая ещё вчера не смела поднять глаз, теперь командует Шушей. И Федька, который перестал бояться и теперь отпускает саркастичные комментарии. И я — попаданка, маг-недоучка, которая до сих пор не знает, с какой стороны подойти к собственной магии.

Арчибальд, проходя мимо с подносом, бросил взгляд на нашу компанию и вдруг тихо произнёс:

— Забавные вы. Давно таких не видел.

— Каких — таких? — спросила я.

— Разных, — сказал он. — И при этом... вместе. Это редкость. Берегите друг друга.

И ушёл, прежде чем я успела что-то ответить.

Шуша наконец справился с чаем (держа кружку так, будто в ней был яд) и вдруг повернулся ко мне.

— Вика, — сказал он тихо, почти без сарказма. — Завтра начнём тренировки. Я не шутил насчёт тыквы. Твоя магия нестабильна.

— Я готова, — кивнула я. — То есть... мне кажется, готова. Хотя если честно, я понятия не имею, что делать.

— Узнаешь, — коротко пообещал Шуша и снова взялся за вилку. На этот раз — почти правильно.

Агафья улыбнулась ему — тепло, без страха. И Шуша, страшный демон седьмого круга, не стал огрызаться в ответ. Только уши (по-прежнему слегка заострённые) едва заметно порозовели.

Федька, глядя на всё это, глубокомысленно изрёк:

— Ну, если демоны вилками учатся пользоваться, может, и я как-нибудь грамоте обучусь, а?

— Обязательно, — пообещала я. — Будем учиться все вместе. А теперь давайте спать. Завтра — столица. А до неё ещё топать и топать.

Проснулась я от того, что кто-то нагло тыкал меня в щеку. Не пальцем — лапой. Когтистой. С чуть выпущенными коготками.

— Вставай, — пророкотал знакомый голос у меня в голове. — Солнце уже высоко. Завтрак стынет. И твоя подопечная, кажется, задумала что-то недоброе.

— Агафья? — я села, протирая глаза, и тут же приложилась локтем о спинку кровати. — Ай! Что она задумала?

— Не знаю, — Шуша, сидевший на подоконнике в обличье кота, дёрнул хвостом. — Но она смотрит на меня так же, как вчера, перед тем как начать урок с вилкой. И это меня, признаться, настораживает. Собирайся давай, маг-недоучка. Без тебя я к столу не сяду.

Я усмехнулась про себя. Демон седьмого круга, повелитель огня и тьмы, боялся сесть за стол без поддержки. Кажется, вчерашний урок не прошёл для него даром.

Кое-как приведя себя в порядок (штаны — правильно, рубашка — не наизнанку, уже рекорд!), я спустилась в общий зал.

Там уже вовсю пахло кашей, свежим хлебом и чем-то травяным. За угловым столом сидела Агафья — с абсолютно безмятежным видом, будто не она вчера впервые в жизни смеялась в голос. Перед ней стояла тарелка, кружка и — о боже — маленькая десертная ложка. А напротив неё, спиной ко мне, сидел Шуша в человеческом обличье и, кажется, гипнотизировал кружку с молоком.

Арчибальд, проходя мимо с подносом, бросил на меня короткий взгляд:

— Ваши спутники уже в сборе. И ваш... э-э... друг, кажется, в глубокой задумчивости. Я бы даже сказал, в трауре по чему-то.

— По лапам, — тихо ответила я. — По свободным лапам без вилок. Спасибо, Арчибальд.

И двинулась к столу.

— Доброе утро, — сказала я, подсаживаясь. — Что у вас тут?

Шуша поднял на меня взгляд — мученический, полный вселенской обречённости.

— У нас тут, — процедил он, не разжимая зубов, — продолжение пытки. Твоя протеже считает, что раз я вчера освоил вилку, сегодня должен освоить ложку для десерта.

— Это для каши, — поправила Агафья мягко, но настойчиво. — И это не пытка. Это этикет.

И понеслось…

— Эти-кет, — произнёс Шуша тем же тоном, каким вчера пробовал на вкус слово «цивилизованно». — А в преисподней мы ели кашу так...

Он поднял кружку и сделал движение, будто собирается вылакать содержимое.

— Нет! — Агафья мягко, но решительно опустила его руку. — Ложкой. Вот так.

И она показала. Снова. Терпеливо, подробно, с той же точёной грацией, что и вчера. Шуша смотрел на неё с таким выражением, будто она предлагала ему не кашу есть, а как минимум станцевать менуэт.

— Агафья, — сказал он медленно, — ты понимаешь, что я за свою жизнь испепелил три города, четыре крепости и одного особенно наглого мага?

— Понимаю, — кивнула она, не моргнув. — И тем не менее, ложка. В левую руку. Нет, левую.

Шуша скрипнул зубами. Но ложку взял. Кривовато, неуклюже, явно чувствуя себя полным идиотом. Но взял.

Я наблюдала за этой картиной с абсолютным, почти священным восторгом. Федька, подошедший с подносом (он взял на себя заботу о завтраке), застыл на полдороги и зашептал мне на ухо:

— Это вообще законно? Демона — ложкой?

— Тсс, — отмахнулась я. — Не мешай. Тут исторический момент.

Шуша тем временем зачерпнул кашу. Неуклюже, но зачерпнул. Поднёс ко рту. Промахнулся — капля упала на стол. Он зашипел, как настоящий кот, которому на лапу наступили.

— Ничего, — успокоила Агафья. — С первого раза ни у кого не получается. Попробуйте ещё.

— Я демон седьмого круга, — напомнил Шуша, но уже как-то без огонька. — Я не должен...

— А вы попробуйте, — мягко перебила Агафья, — не как демон. А как... гость. За столом. Среди друзей.

И тут случилось странное. Шуша замолчал. Посмотрел на неё — долгим, нечитаемым взглядом зелёных глаз. Потом перевёл взгляд на меня. Потом на Федьку, который всё ещё стоял столбом с подносом.

— Среди... друзей? — переспросил он тихо.

— Ну да, — подтвердила я. — Ты теперь с нами. А мы — друзья. Это значит, что мы будем над тобой подшучивать, но не дадим в обиду. И кашей поделимся. Даже если ты её мимо рта пронесёшь.

Шуша моргнул. Кажется, слово «друзья» было для него ещё более незнакомым, чем «этикет». Но спорить не стал. Только буркнул что-то неразборчивое, взял ложку и — с четвёртой попытки — всё-таки отправил кашу в рот.

— Ну вот, — улыбнулась Агафья. — А вы боялись.

— Я не боялся! — возмутился Шуша, но уши у него снова порозовели. Совсем чуть-чуть, кончиками.

Федька наконец поставил поднос и плюхнулся на скамью рядом со мной.

— Ну, — сказал он, оглядывая нашу компанию, — если демоны кашу ложкой едят, может, и лошадь наша летать научится, а?

— Не дождёшься, — отрезал Шуша, но уголок его губ дрогнул. Почти улыбка. Почти.

После завтрака — который Шуша окрестил «позором на двадцать золотых», потому что он всё-таки опрокинул кружку с молоком на колени, а Агафья даже бровью не повела, только сказала: «Ничего, отстирается» — мы начали собираться в дорогу.

То есть, как — «мы». Я собиралась. Федька собирал. Агафья перебирала свой нехитрый узелок, то и дело бросая короткие взгляды на Шушу — видимо, прикидывала, не пора ли его учить ещё и салфеткой пользоваться. А Шуша, снова ставший котом, сидел на перилах крыльца и с видом оскорблённой королевы вылизывал пострадавшее от молока колено.

— Ты на лошади-то умеешь? — спросил Федька, подтягивая подпругу на нашей второй кобыле. Кобыла была молодая, нервная и, кажется, не одобряла всю нашу компанию разом. Особенно Шушу. При виде демона она косила глазом и издавала звук, похожий на «хр-р-р».

— Я? — я задумалась. Воспоминания княжича подкинули смутную картинку: он, верхом, падает в лужу. Потом ещё раз. И ещё. — Ну, в теории. Практика, правда, была так себе.

— Ясно, — вздохнул Федька. — Тогда поедем шагом. И лучше привяжите себя к седлу. На всякий случай.

Агафья, которая уже сидела в седле с неожиданной для такой тихой девицы лёгкостью, чуть заметно улыбнулась:

— Я могу ехать рядом. Если что — поймаю.

— Вот уж спасибо, — буркнула я, взбираясь на кобылу. Та немедленно сделала шаг в сторону, и я чуть не съехала обратно. Шуша, наблюдавший эту картину с крыльца, негромко хмыкнул в усы.

— И не стыдно? — бросила я ему. — Мог бы и помочь.

— Мог бы, — согласился Шуша. — Но это же унизительно. И весело.

— Скотина ты, а не кот, — резюмировала я.

— Я демон седьмого круга. Я выше этих ваших классификаций.

Арчибальд вышел на крыльцо проводить нас. В утреннем свете его фиолетовые глаза казались ещё более необычными, почти светящимися. Он скрестил руки на груди и вдруг сказал:

— Княжич. На пару слов.

Я подъехала ближе, чуть не снеся коленом перила.

— Слушаю.

— Там, — он кивнул куда-то в сторону дороги, — за лесом, будет мост. Старый. Через овраг. Последнее время там пошаливают.

— Разбойники? — уточнила я, вспомнив предупреждения Потапа.

— Можно сказать и так, — Арчибальд помолчал, будто подбирая слова. — Только это не простые разбойники. Они не грабят. Они... проверяют. Ищут что-то. Или кого-то.

— Очень конкретное описание, спасибо, — вздохнула я. — И что им надо?

Арчибальд чуть склонил голову набок, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на интерес.

— Не знаю, — сказал он медленно. — Но они почему-то всегда останавливают магов. И тех, кто ещё не знает о своей силе. Будьте настороже.

Шуша, до этого делавший вид, что происходящее его не касается, вдруг спрыгнул с перил и в два мягких прыжка оказался на моём седле. Кобыла испуганно всхрапнула, но демон только цыкнул на неё — и она странно затихла.

— Мост, говоришь? — промурлыкал Шуша, и в его голосе послышалось что-то, чего я раньше не слышала. Какая-то... ностальгия? — Интересно.

— Ты знаешь это место? — спросила я.

— Возможно, — уклончиво ответил кот. — Поехали, маг-недоучка. До темноты нужно пересечь лес. Не хочу ночевать среди деревьев: там сыро, и прошлый раз я чихал три дня.

— Демоны чихают?

— Демоны всё делают. Со вкусом. Поехали.

И мы двинулись в путь.

Дорога петляла среди полей, потом нырнула в лес, и сразу стало темнее и тише. Деревья смыкались над головой, образуя живой туннель из ветвей и листьев, пахло прелью, грибами и чем-то сладким — не то дикий мёд, не то цветущая липа. Федька ехал первым, насвистывая что-то себе под нос и изредка похлопывая лошадь по шее. Агафья держалась рядом со мной, и я заметила, что её рука то и дело касается пояса, где у неё висел маленький, но явно острый кинжал.

— Ты откуда это? — спросила я.

— От отца, — ответила она коротко. — Он считал, что женщине оружие ни к чему. А матушка считала иначе. Тайком научила.

— Так ты ещё и с ножом умеешь?

— Я много чего умею, — ответила Агафья всё так же тихо, но в её голосе прозвучала гордость. — Просто раньше этого никто не спрашивал.

Я хотела ответить что-то, но тут Шуша, до этого дремавший в седельной сумке, вскинул голову. Уши его встали торчком, хвост напрягся.

— Тише, — сказал он мысленно, и я машинально передала «тише» вслух.

— Что такое? — Федька натянул поводья, останавливая лошадь.

— Впереди, — Шуша спрыгнул на землю и потянул носом воздух, — кто-то есть. У моста. Трое. Может, четверо. И один из них — не человек.

Мы переглянулись.

— Не человек — это как ты? — уточнила я.

— Нет, — Шуша прищурился. — Я — демон. А это что-то другое. Полукровка. Или наймит. Не знаю. Но магией от него несёт за версту.

— И что нам делать? — спросила Агафья, и её рука сама легла на рукоять кинжала.

Шуша вдруг ухмыльнулся — совсем по-человечески, хотя был в кошачьем обличье.

— Как что? — сказал он с явным предвкушением. — Поедем знакомиться. Заодно и проверим, на что способна наша Вика. А то всё вилки да ложки — скучно.

— Я не готова! — возмутилась я.

— Никто не готов, — философски заметил Федька и тронул лошадь вперёд. — Так всегда и живём.

Агафья молча кивнула и вытащила кинжал из ножен. Лезвие тускло блеснуло в лесном полумраке. И мы двинулись к мосту.