Глава 4. Мост через овраг, или Краткий курс боевой магии для начинающих (и их демонов)

Мост показался из-за деревьев внезапно — как старая, давно забытая декорация к какой-то мрачной пьесе. Он был каменный, но камень этот выщербился и покрылся мхом, а перила с одной стороны обрушились, так что мост выглядел так, будто его бросили здесь умирать ещё при прадедах нынешнего батюшки. Под ним, в овраге, лениво журчал ручей — слишком тихий и слишком тёмный для такого солнечного дня.

А перед мостом горел костёр. И вокруг костра сидели они.

Трое. Двое выглядели как обычные наёмники — кожа, железо, неухоженные бороды и взгляды, какими обычно смотрят на мир люди, давно махнувшие на него рукой. Но третий...

Третий сидел чуть поодаль, на камне, и не смотрел в огонь. Он смотрел прямо на нас. И когда я поймала его взгляд, то сразу поняла: вот этот — не человек.

Внешне он был почти обычным — высокий, поджарый, с пепельными волосами, стянутыми в низкий хвост, и тонкими, какими-то слишком резкими чертами лица. Одет в тёмно-серое, без доспехов, но с мечом на поясе — длинным, узким, явно не для парадов. Но главное было в другом. Когда он моргнул, его глаза на долю секунды полыхнули серебряным — как отблеск луны на воде. И воздух вокруг него едва заметно дрожал, как над горячим асфальтом в июльский полдень.

— Маг, — тихо сказала я.

— Наймит, — поправил Шуша, и в его мысленном голосе прозвучала такая смесь узнавания и раздражения, что я невольно напряглась. — Полукровка. И, кажется, я его знаю.

— Откуда?!

— Из прошлого, — уклончиво ответил кот. — Очень далёкого прошлого. Не отвлекайся. Они заметили нас.

И правда. Один из наёмников уже поднимался на ноги, лениво, как человек, который делает привычную, давно надоевшую работу. Второй остался сидеть, но руку положил на рукоять топора.

— Эй, путники! — крикнул тот, что встал. Голос у него был хриплый и какой-то... скучающий. — Через мост — только после проверки!

— И что же вы проверяете? — отозвался Федька, останавливая лошадь. Голос его звучал спокойно, но я заметила, как побелели костяшки его пальцев на поводе.

— Не что, а кого, — внезапно подал голос третий, тот самый полукровка. И голос у него был под стать внешности: тихий, с серебристым отзвуком, как будто где-то на заднем плане звенит струна. — Мы ищем магов. Необученных. Тех, кто ещё не знает о своей силе. Или знает, но не умеет ею пользоваться.

— И что вы делаете, когда находите? — спросила я, и мой бас прозвучал, кажется, громче, чем нужно. Эхо прокатилось над оврагом и затихло где-то в кронах.

Полукровка чуть склонил голову набок, разглядывая меня, как разглядывают необычный экспонат.

— Смотря кого находим, — произнёс он, и его губы тронула едва заметная улыбка. — Кого-то приглашаем с нами. Кого-то... предупреждаем. А кого-то, — он вдруг перевёл взгляд на Шушу, и улыбка исчезла, — узнаём. Здравствуй, Шуша. Давно не виделись.

Повисла пауза. Я перевела взгляд с полукровки на нашего демона, с демона — обратно. Шуша, всё ещё в кошачьем обличье, сидел на моём седле и, кажется, раздумывал: то ли притвориться обычным котом, то ли уже не стоит.

— Мирослав? — произнёс он наконец вслух, и в его голосе человеческого было больше, чем кошачьего. — Ты всё ещё жив?

— Как видишь, — полукровка развёл руками. — А ты, я погляжу, обзавёлся компанией. И, если не ошибаюсь, — он снова посмотрел на меня, и в его глазах мелькнул серебряный огонь, — молодым магом.

— Это не твоё дело, — отрезал Шуша.

— Ошибаешься. — Мирослав поднялся с камня и сделал шаг вперёд. — Это именно моё дело. Я работаю на того, кто ищет магов. Необученных магов. Таких, как твой спутник.

— И кто же твой наниматель? — спросила я, пытаясь, чтобы голос не дрожал. Получалось так себе.

Мирослав посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом. Потом вдруг улыбнулся — на этот раз почти тепло.

— А ты смелый мальчик. Или... — он прищурился, и воздух вокруг него заколебался сильнее, — не совсем мальчик? Интересно. Очень интересно.

— Я — Дмитрий Волконский, — сказала я твёрдо (и про себя порадовалась, что имя княжича выговорила без запинки). — И мы просто едем в столицу. Учиться магии.

— В столицу? — Мирослав вдруг рассмеялся — коротко, сухо, будто каркнул. — Ты хоть знаешь, что сейчас творится в этой твоей столице? Маги без родового покровительства — дичь. На них охотятся. Их скупают, продают, используют. Ты — ходячий ресурс, княжич. И если я это вижу, то другие — тоже увидят.

— Я не ресурс, — возразила я.

— Пока нет, — легко согласился Мирослав. — Но станешь, если не научишься защищаться. — Он помолчал, потом добавил: — Хочешь, дам совет?

— Бесплатных советов не бывает, — буркнул Шуша.

— Этот бесплатный. — Мирослав встал напротив меня и заглянул прямо в глаза. — У тебя внутри — сила. Древняя, нестабильная, чужая этому телу и оттого ещё более опасная. Если ты её выпустишь сейчас, без подготовки, она порвёт тебя в клочья. А если не выпустишь — порвут другие. Так что ищи наставника. Быстро. И не доверяй никому, кто предложит «помощь» за просто так.

— Кроме тебя, разумеется? — не удержалась Агафья. Её голос, обычно тихий, прозвенел в тишине леса как колокольчик — но колокольчик, который внезапно вытащил кинжал.

Мирослав перевёл взгляд на неё. Удивлённо. Заинтересованно.

— Девочка с ножом, — произнёс он. — И с языком. Мне нравятся такие. Нет, я не предлагаю помощь. Я предлагаю предупреждение. Дальше — сами.

Он кивнул наёмникам, и те нехотя расступились, освобождая проход к мосту.

— Так просто? — не поверила я.

— А зачем усложнять? — Мирослав пожал плечами и снова сел на свой камень. — Я узнал то, что хотел. А ты получил повод задуматься. И, Шуша, — добавил он уже через плечо, — позаботься о них. Особенно о девочке.

— Сам знаю, — отрезал кот. — Поехали, Вика.

Мы двинулись через мост. Копыта лошадей глухо простучали по старому камню, и звук этот утонул в журчании ручья. Когда я оглянулась, костёр всё ещё горел. Мирослав сидел на камне и смотрел нам вслед. И, кажется, улыбался.

— Шуша, — сказала я, когда лес сомкнулся за нами, и дорога снова побежала среди полей, — кто это? И что у вас за история?

Демон долго молчал. Потом вздохнул — совсем по-человечески.

— Это, — сказал он, — та самая история, из-за которой я стал фамильяром рода Волконских. И я расскажу её. Но не сейчас. Сейчас нам нужно добраться до следующего трактира и там спокойно сесть и подумать. Потому что то, что сказал Мирослав, — правда. В столице тебя ждут. Но ждут не с цветами. А с цепями.

— С цепями? — переспросила Агафья, и в её голосе прозвучала ярость. Настоящая, совсем не тихая.

— С цепями, — подтвердил Шуша. — Магов в этом мире либо покупают, либо уничтожают. Третьего не дано.

Я сглотнула. В моём старом мире меня тоже пытались купить — зарплатой, условиями, обещаниями карьерного роста. В этом мире, видимо, всё ещё проще и грубее. Ну что ж.

— Не дождутся, — сказала я.

Кобыла подо мной всхрапнула, будто соглашаясь. Шуша промурлыкал что-то неразборчивое. А Агафья сжала кинжал крепче — и в её глазах загорелся тот самый стальной огонёк, который я уже успела полюбить.

Вот так мы и ехали: четверо (считая демона, который притворяется котом, и лошадь, которая притворяется спокойной), навстречу столице, которая нас ждёт с цепями. Но, знаете... почему-то мне всё равно было хорошо. Потому что, когда у тебя за спиной демон с краснеющими ушами, под боком — девица с ножом, а впереди — враги, которые тебя ещё не знают, приключение перестаёт быть страшным. Оно становится... личным.

От моста мы отъехали молча. Лес постепенно редел, уступая место пологим холмам, заросшим вереском и какими-то колючими кустами, но никто не спешил нарушать тишину. Федька больше не насвистывал. Агафья не выпускала кинжал из рук, хотя опасность вроде бы миновала. А Шуша... Шуша сидел в своей седельной сумке, свернувшись клубком, и делал вид, что дремлет. Но я-то видела: уши у него подрагивали, а кончик хвоста нервно дёргался туда-сюда.

— Шуша, — позвала я наконец. — Ты обещал тренировку. И рассказ.

Кот открыл один глаз. Зелёный, с вертикальным зрачком, он мерцал в солнечном свете, как полудрагоценный камень.

— Тренировку — да. Рассказ — позже. Не всё сразу, маг-недоучка. У тебя и так голова сейчас лопнет от впечатлений.

— Не лопнет, — возразила я. — У меня голова крепкая.

— Это мы ещё проверим, — хмыкнул Шуша, но всё же выбрался из сумки, потянулся (сначала передними лапами вперёд, потом задними назад, совсем как Персик на ковре) и спрыгнул на землю. — Сворачивайте к ручью. Нам нужна вода и открытое пространство. На случай, если ты что-нибудь подожжёшь.

— Что-нибудь — это, например, лошадь? — уточнил Федька.

— Лошадь — это в лучшем случае, — отрезал Шуша. — В худшем — себя.

Я сглотнула. Перспектива самоподжога меня, мягко говоря, не вдохновляла. Но отступать было некуда.

Мы нашли небольшую поляну у ручья. Федька привязал лошадей к старой иве, Агафья устроилась на поваленном бревне, аккуратно расправив юбку, но кинжал так и оставила на коленях — «на всякий случай». А Шуша, снова приняв человеческий облик (на этот раз без спецэффектов, просто взял и вырос в свою бледнокожую красивую версию), встал напротив меня, скрестив руки на груди.

— Итак, — начал он тоном университетского лектора, которому достался самый тупой студент, — что ты знаешь о магии?

— Ничего, — честно ответила я.

— Уже прогресс, — кивнул Шуша. — Большинство людей думают, что знают что-то, а на деле не знают ничего. Ты хотя бы честна. Слушай внимательно: магия — это не огненные шары из книжек. Ну, то есть, шары — тоже. Но главное — это воля. Твоя воля, направленная на то, чтобы изменить реальность. Ты хочешь, чтобы камень сдвинулся — и он сдвигается. Ты хочешь, чтобы сухая ветка загорелась — и она горит. Ты хочешь, чтобы враг ослеп на минуту, — и он ослеп. Но всё это работает только при одном условии.

— Каком?

— Ты должна точно знать, чего хочешь. Не сомневаться. Не бояться. Не отвлекаться на мысли вроде «ой, а вдруг не получится». Потому что магия питается от твоей уверенности. Сомнение — яд для заклинаний.

— Звучит просто, — осторожно заметила я.

— Звучит, — согласился Шуша, и в его зелёных глазах мелькнул опасный огонёк. — А теперь попробуй. Видишь камень?

Он указал на небольшой булыжник, лежавший у кромки воды, — серый, гладкий, размером с мою бывшую женскую ладонь.

— Вижу.

— Подними его. Мысленно. Не руками. Просто представь, что он становится легче воздуха, и подними.

Я вытянула руку. Уставилась на камень. Представила, как он отрывается от земли, как парит в воздухе...

Камень не шелохнулся.

— Сильнее представляй, — подсказал Шуша. — Не проси. Приказывай. Ты — маг. Камень — просто камень. Кто тут главный?

— Я, — пробормотала я. — Я главная. Давай, каменюка. Взлетай. Я тебе приказываю.

Из моих пальцев вдруг вырвался сноп искр. Ярких, золотых, с лёгким шипением — как от бенгальского огня на Новый год. Искры полетели вперёд, ударились о камень, зашипели — и камень вдруг подпрыгнул. Невысоко, на пол-ладони от земли, но подпрыгнул.

— Получилось! — заорала я, забыв про бас.

— Тише, — поморщился Шуша, но в его голосе промелькнуло что-то вроде одобрения. — Получилось — громко сказано. Но для первого раза неплохо. Теперь попробуй ещё раз. Без искр. Искры — это красиво, но бесполезно. Это твоя сила выплёскивается наружу, потому что ты не умеешь её контролировать. А ты должна научиться.

— Как?

— Как с вилкой, — вдруг раздался тихий голос. Мы с Шушой оба обернулись. Агафья сидела всё на том же бревне, но теперь на её губах играла лёгкая улыбка. — Помните? Вы, господин Шуша, тоже сначала не умели. А потом взяли и научились. Просто попробовали.

Шуша уставился на неё. Открыл рот. Закрыл.

— Сравнила, — буркнул он наконец. — Магию — и вилку.

— Принцип тот же, — не сдавалась Агафья. — Вы сказали: «Не бояться. Не сомневаться». Разве с вилкой было не так же?

Демон замолчал. Его уши — заострённые, бледные — чуть заметно порозовели. Кажется, он только сейчас осознал, что его, демона седьмого круга, только что поставили в один ряд с неумелым новичком, который учится есть ложкой. Ирония была слишком хороша, чтобы он её не оценил.

— Ладно, — вздохнул он. — Давай ещё раз, Вика. Только на этот раз не ори и не маши руками. Просто сконцентрируйся.

Я выдохнула. Закрыла глаза. Представила камень. Представила, как он поднимается — медленно, плавно, без искр и фейерверков. Просто камень, который верит мне. Просто магия, которая слушается.

— Получается, — прошептал Федька где-то в стороне. — Глядите, получается!

Я открыла глаза. Камень висел в воздухе. Невысоко, на уровне моей ладони, и чуть покачивался, будто раздумывая — падать ему или нет. Но он висел. Сам.

— Убери его, — скомандовал Шуша, и в его голосе прозвучало напряжение. Не страх — скорее, готовность вмешаться, если что-то пойдёт не так. — Медленно. Опусти на место.

Я представила, как камень опускается. Он послушался — правда, в последний момент всё-таки плюхнулся в ручей, подняв фонтан брызг, но Шуша даже не поморщился.

— Хорошо, — сказал он, и в его голосе, кажется, промелькнуло уважение. — Очень хорошо. У тебя редкий дар, Вика. Редкий и опасный. И теперь я понимаю, почему Мирослав так на тебя смотрел.

— Как — так? — спросила я, отряхивая брызги с рукава.

— Как на будущую проблему, — ответил Шуша. — Либо на будущее оружие. Он ещё не решил, что с тобой делать. Но захочет решить. И, боюсь, не только он.

Я опустилась на траву. Ноги вдруг стали ватными, а в висках застучало от усталости — магия, оказывается, вытягивает силы похлеще трёхчасового совещания в зуме.

— Шуша, — сказала я, глядя на ручей и на камень, который теперь мирно лежал в воде, как ни в чём не бывало, — а ты обещал рассказать. Про Мирослава. Про контракт. Про то, почему ты вообще стал фамильяром Волконских.

Демон сел рядом — прямо на траву, не заботясь о своём чёрном одеянии. Агафья подошла ближе и опустилась на корточки, всё ещё сжимая кинжал. Федька остался у лошадей, но я видела: он весь обратился в слух.

— Ладно, — произнёс Шуша, глядя куда-то вдаль, за деревья. — Слушайте. Это длинная история.

— Мы никуда не торопимся, — тихо сказала Агафья.

И Шуша начал рассказывать.

Шуша сидел на траве, скрестив ноги, и смотрел не на нас — а куда-то сквозь. Туда, где за деревьями догорал невидимый закат, где ручей продолжал своё бесконечное бормотание, где, кажется, само время замедлилось, чтобы выслушать его.

— Я не всегда был котом, — начал он. И осёкся.

— Это мы уже поняли, — мягко подсказала Агафья.

— Нет. — Шуша покачал головой. — Я не в том смысле. Я не всегда был... таким. Саркастичным. Колючим. Тем, кто учится есть вилкой и делает вид, что ему плевать.

Он замолчал, подбирая слова. Я никогда не видела его таким — беззащитным, что ли? Как будто он стоял на краю чего-то очень тёмного и решался прыгнуть.

— Это началось давно, — произнёс он наконец. — Ещё до того, как Волконские стали Волконскими. До того, как этот мир разделили на княжества и роды. Я был свободным демоном. Седьмого круга, как и говорил. Огненная стихия, тёмные тропы, всё такое. — Он криво усмехнулся. — И был у меня друг.

— Мирослав? — догадалась я.

— Нет. Мирослав был... позже. Другом звали Элиана. Мы вместе работали. Он — человек, я — демон. Странный тандем, но в те времена это было обычно. Нас нанимали для охраны караванов, для защиты деревень, иногда — для войны. Мы не задавали вопросов. Мы просто делали своё дело. И однажды...

Он снова замолчал. Рука его бессознательно потянулась к вороту чёрной рубахи, будто хотела что-то нащупать под тканью.

— Однажды нас наняли охранять замок. Маленький, в горах. Там жила женщина. Знатная, но небогатая. Вдова. И у неё была дочь.

— И ты влюбился, — тихо сказала Агафья.

Шуша поднял на неё глаза. И в этом взгляде не было ни сарказма, ни колючести. Только старая, застарелая боль.

— Да, — сказал он просто. — Я влюбился. Демон седьмого круга — в человеческую девушку. Это звучит как начало дурной баллады, которую поют по трактирам. Но это было. Она... — он усмехнулся, совсем невесело, — она пахла яблоками. Всегда. Даже зимой, когда яблок не найти. И смеялась так, что птицы замолкали.

Я покосилась на Федьку. Тот стоял, забыв про лошадей, и слушал, приоткрыв рот. Кажется, он впервые в жизни видел демона, который признаётся в любви.

— А потом? — спросила я.

— А потом пришли враги. — Голос Шуши стал жёстче. — Другой род. Им нужна была земля, невеста, власть — обычный набор. Мы с Элианом защищали замок три дня. На четвёртый Элиана убили. А на пятый враги прорвались в главную башню. Где была она.

Он замолчал. Ручей журчал, заполняя паузу.

— Я не успел. Понимаешь? — Шуша поднял на меня взгляд, и в его зелёных глазах что-то полыхнуло. Не огонь — скорее, его отражение в старом пепле. — Я был демоном. Я мог испепелить целую армию. Но я опоздал. На минуту. Она упала с башни. Сама. Чтобы не достаться врагам.

Агафья тихо ахнула и прижала руку ко рту. Её пальцы, всё ещё сжимавшие кинжал, побелели.

— И тогда я сделал то, что делают демоны, когда теряют всё, — продолжал Шуша. — Я сжёг замок. И врагов. И себя тоже. Почти.

— Почти? — переспросила я.

— Контракт, — произнёс Шуша. — Когда я горел — в прямом смысле, вместе с башней, — появился он. Прапрадед Волконских. Первый князь рода. Он был там случайно, проездом. И он предложил сделку. Я становлюсь фамильяром его рода на тысячу лет. А он спасает меня от окончательной гибели. Связывает мою жизнь с линией наследников. Пока жив хоть один Волконский — жив и я. И наоборот.

— И ты согласился?

— Я хотел умереть, — просто ответил Шуша. — Но он сказал одну вещь. Он сказал: «Ты отомстил. Но этого мало. Отомстить — значит забыть. А ты хочешь помнить». И я... да. Я хотел помнить. Её запах. Её смех. Даже боль. Поэтому я согласился.

Повисла тишина. Даже ручей, кажется, притих из уважения.

— И теперь ты — наш, — тихо сказала Агафья. — На тысячу лет.

— Теперь я ваш, — подтвердил Шуша. — При всех дурацких вилках, завтраках и штанах задом наперёд. — Он вдруг усмехнулся. — Но знаете что? За последние двести лет этот род не рождал ни одного мага. Я уже думал, что всё — Волконские выродились, остался только этот, — он кивнул в мою сторону, — который плачет над кинжалом. А потом появляешься ты — попаданка из другого мира. И всё переворачивается.

— Это комплимент? — уточнила я.

— Это факт, — отрезал Шуша. — Ты — первая за двести лет, кто заставил меня снова бояться. И снова надеяться.

— Надеяться на что? — спросила Агафья.

Шуша перевёл взгляд на неё. Долгий, странный взгляд — будто он только что увидел в ней что-то, чего раньше не замечал.

— На то, что тысяча лет — это не срок, — сказал он. — А начало.

Мы молчали. Федька шмыгнул носом и отвернулся — делал вид, что поправляет подпругу. Агафья медленно, осторожно, убрала кинжал в ножны и вдруг протянула руку к Шуше. Тот вздрогнул, но не отодвинулся. И тогда она — тихая, кроткая Агафья, которую учили только вышивать и ловить мышей, — положила ладонь на его плечо. Просто положила. И не убрала.

— Хорошо, что ты согласился тогда, — сказала она тихо. — Иначе у нас не было бы друга. И учителя.

Шуша ничего не ответил. Но его уши — заострённые, демонические — предательски порозовели. На этот раз не от стыда. От чего-то совсем другого.

Я сидела на траве и смотрела на эту картину, и внутри у меня что-то щёлкало, будто кусочки пазла вставали на место. Демон, который любил и потерял. Девушка, которую считали «бесполезным товаром». Слуга, который видел всё и не разучился верить. И я — попаданка в мужское тело, которая учится поднимать камни силой мысли.

— Шуша, — сказала я. — А что там с Мирославом? Ты сказал, он был позже.

Демон вздохнул и кивнул:

— Мирослав — это другая история. Мы встретились, когда я уже был фамильяром. Лет триста назад. Он тогда был молод и глуп, как ты сейчас. — Он покосился на меня. — И тоже искал силу. Нашёл. Но плата была высока.

— И кто же он теперь? Наймит с серебряными глазами?

— Да. Работает на того, кто когда-то дал ему эту силу. А тот, кто дал, — Шуша помрачнел, — не любит Волконских. И никогда не любил. Так что встреча с Мирославом — это только начало.

— Тогда хорошо, что ты нас тренируешь, — сказала я.

— Хорошо, — согласился Шуша и вдруг поднялся с травы. — Тренировка номер два. Завтра. На рассвете. А сейчас — всем спать. Завтра нам ехать дальше, а после такого разговора мне нужно... помолчать.

И он, снова превратившись в кота, прыгнул на нижнюю ветку старой ивы, свернулся клубком и закрыл глаза. Но я заметила: прежде чем закрыть, он бросил короткий взгляд на Агафью. И в этом взгляде было что-то, чего я раньше не видела. Какой-то тёплый, почти нежный огонёк.

«Ох, — подумала я про себя, — кажется, у нас тут намечается ещё одна история». Но вслух ничего не сказала. Потому что устала. Потому что голова шла кругом. И потому что завтра — тренировка номер два.

А я до сих пор не знаю, как поднять камень без искр.