Глава 6. «Старая мельница», или Урок третий: «Никогда не спорь с девицей, у которой арбалет»

До «Старой мельницы» мы добрались уже затемно. И, честно говоря, этот трактир выглядел совсем не так, как «Три ржавых подковы». Никаких тебе покосившихся вывесок и просевших крылец. «Мельница» оказалась двухэтажным каменным зданием, которое и правда когда-то было водяной мельницей — огромное деревянное колесо до сих пор лениво вращалось в свете факелов, разбрызгивая сверкающие капли. В окнах горел тёплый оранжевый свет, из трубы валил густой белый дым, а запах... Клянусь, пахло жареным гусем. И, кажется, пирогом с яблоками.

— Вот это сервис, — пробормотал Федька, спрыгивая с лошади и с наслаждением разминая затёкшую спину. — Никаких тебе разбойников у входа. Даже скучно.

— Не накаркай, — отозвалась Агафья, поправляя платок, но в голосе её слышался не испуг, а скорее привычная настороженность.

Шуша, который последние два часа ехал в седельной сумке, притворяясь спящим котом, выбрался наружу и втянул носом воздух. Его зелёные глаза блеснули в темноте.

— Пахнет вкусно, — признал он, спрыгивая на землю и плавно перетекая в человеческую форму. — И тихо. Слишком тихо. Мне это не нравится.

— Тебе никогда ничего не нравится, — заметила я, спешиваясь (на удивление ловко, между прочим! Видимо, тело княжича наконец-то начинало вспоминать, что оно мужское и вполне себе спортивное).

— Мне нравится тишина, когда она не такая... красноречивая.

Мы переглянулись, но спорить не стали. Демон седьмого круга, как известно, видит на пару слоёв реальности глубже нас, смертных. Поэтому мы просто молча поднялись на крыльцо и вошли внутрь.

В общем зале было тепло, шумно и, к счастью, абсолютно обычно. Несколько купцов в углу играли в кости, пара наёмников дремала у камина, а здоровенная тётка с поварёшкой в руке разносила подносы с ужином. Пахло всё тем же гусем, а ещё хмелем и свежим хлебом.

— О! — обрадовался Федька, протискиваясь к стойке. — У вас тут прямо...

— Не «у нас», — перебил его скрипучий голос.

Я обернулась. За стойкой стоял не хозяин, а... девица. Да ещё какая. Высокая, широкоплечая, с парой длинных рыжих кос, уложенных короной вокруг головы, в простом, но явно дорогом тёмно-зелёном платье и... с арбалетом в руках. Она аккуратно, даже с какой-то нежностью, протирала его ложе тряпицей.

— То есть, простите, — сказала я, выходя вперёд и стараясь, чтобы бас не дрогнул. — А где же хозяин?

— Хозяин, — девица подняла на нас ярко-карие, почти янтарные глаза и смерила меня оценивающим взглядом, от которого сразу захотелось встать смирно и проверить, на месте ли штаны, — спит. У него мигрень. Я за него. Ингрид.

— А... — я запнулась. — Вы его дочь?

— Племянница. Приехала из столицы погостить. И заодно присмотреть за порядком. — Она кивнула куда-то в угол, и только тут я заметила, что в углу, связанный по рукам и ногам, сидит какой-то мужик с разбитой губой и заткнутым ртом. — Вон тот господин пытался расплатиться фальшивыми монетами. Больше не пытается.

Федька нервно сглотнул. Шуша, наоборот, как-то заинтересованно хмыкнул, разглядывая девицу. Агафья же, без малейшего страха, подошла к стойке и, глядя прямо в глаза Ингрид, произнесла:

— Нам нужен ужин. И комнаты. Четыре.

— Три, — поправил Шуша.

— Четыре, — отрезала Агафья, даже не обернувшись. — Господин Шуша, вы ночью храпите, когда в кошачьей форме. Мяукаете. А мне нужно выспаться.

Шуша открыл рот. Закрыл. Кончики его ушей стремительно покраснели. Федька подавился смешком. Я же смотрела на эту картину и понимала: Агафья больше не та тихая мышка, которую мы когда-то забрали из дома её отца. Она стала... Ну, той самой женщиной, которая сначала подаёт вам вилку, а потом пришпиливает вас же к стулу кинжалом, если вы не умеете ею пользоваться. И наблюдать за этим было одно удовольствие.

Ингрид вдруг улыбнулась — широко, открыто, совсем по-мальчишески.

— Мне нравится эта девица, — сказала она, кивая на Агафью. — И ты, парень, — она перевела взгляд на меня и вдруг прищурилась. — Интересный ты какой-то. Басишь, а взгляд женский. И магией от тебя фонит так, что у меня арбалет вибрирует.

Я чуть не поперхнулась воздухом. Шуша мгновенно шагнул вперёд, закрывая меня собой.

— Ты — охотница, — сказал он негромко. — Я чувствую железо. И старую кровь.

— А ты — демон, — парировала Ингрид, ничуть не испугавшись. — Я чувствую огонь. И кошачью шерсть. Ну и что? Здесь, — она обвела рукой зал, — всем плевать, кто ты. Лишь бы платили и не буянили. Так что расслабься, котик. И присаживайтесь. Сейчас принесу ужин.

Она убрала арбалет под стойку, подхватила поднос и двинулась к кухне. Уже у дверей она обернулась и добавила, обращаясь почему-то к Агафье:

— И да, если твой демон попробует сжечь тут что-нибудь, я вычту из вашего счёта. За каждую подпалину — плюс золотой.

Шуша только зубами скрипнул. Но промолчал. Что было, наверное, самым мудрым решением за весь день.

Мы заняли стол у окна. Федька тут же принялся изучать меню, написанное мелом на доске, а Агафья с Шушей сели рядом, и, кажется, между ними происходил какой-то безмолвный диалог. Я не прислушивалась. Мои мысли были заняты другим.

Ингрид. Столичная племянница с арбалетом наперевес и взглядом, который видит больше, чем говорит. Она появилась в этом трактире именно сейчас. Случайно? Я покосилась на Шушу — тот смотрел на Ингрид с таким же подозрением, с каким обычно разглядывал новую еду. Кажется, мы оба подумали об одном и том же: в нашей жизни случайностей уже давно не бывает. Судьба, похоже, взяла за правило подкидывать нам колоритных персонажей с той же регулярностью, с какой Федька теряет подковы. И если это правило не нарушится, то к концу путешествия у нас соберётся целая армия. По крайней мере, скучно точно не будет.

— О чём задумалась? — спросила Агафья, пододвигая ко мне кружку с травяным чаем. (Ура! Никакого сбитня!)

— О том, что у нас очень интересная компания, — честно ответила я. — Демон, попаданка, боевая невеста, конюх-философ, сереброглазый наймит, а теперь ещё и девица с арбалетом, которая не боится ни первого, ни второго. Надеюсь, она не захочет нас убить.

— Не захочет, — неожиданно успокоил Шуша, принюхиваясь к своей кружке. — Она заинтересована. Это хуже.

— Почему?

— Потому что убить — это просто. А заинтересованность означает, что она будет лезть в наши дела, задавать вопросы и, чего доброго, предложит помощь. А плата за такую помощь, — он отхлебнул и поморщился (чай был недостаточно горячим для его вкуса), — может быть самой неожиданной.

Словно в ответ на его слова, дверь кухни распахнулась, и появилась Ингрид с огромным подносом, уставленным тарелками с дымящимся гусём, хлебом и той самой яблочной шарлоткой. Она ловко расставила всё на столе, а потом, уперев руки в боки, оглядела нас.

— Значит так, — сказала она тоном, не предвещающим ничего хорошего. — Я тут присмотрелась. И поняла, что вы — самая странная компания, которая появлялась в этих краях за последние полгода. А значит, с вами будет весело.

— Мы не ищем приключений, — быстро сказала я.

— А приключения и не спрашивают, — отмахнулась Ингрид. — Короче. Завтра я возвращаюсь в столицу. Одна ехать скучно, а с вами, я так понимаю, будет не скучно. Предлагаю объединиться. Я — в качестве охраны и проводника. Вы — в качестве источника развлечений. Идёт?

Шуша с Агафьей переглянулись. Я подумала о загадочных врагах, которые охотятся на магов. О том, что нам нужен кто-то, кто знает столицу. О том, что девица с арбалетом, которая не боится демонов, — это, пожалуй, именно то, чего нам не хватало.

— Идёт, — сказала я. — Но с одним условием.

— Каким?

— Вы не будете стрелять в моих друзей. Даже если Шуша попробует украсть ваш арбалет.

— Он не попробует, — спокойно сказала Ингрид, глядя на демона. — Потому что он умный котик.

Ингрид весело фыркнула:

— Добро пожаловать в команду, мелкая. Ну и в компашку вы попали, ребята. С демоном, барышней-переростком в мужском теле и Федькой. Чую, в столице мы наделаем шуму!

И я вдруг поняла, что да. Мы действительно можем наделать шуму. Потому что нас уже пятеро — и это ещё не предел. До столицы оставался день пути. А это значило, что самое интересное только начинается.

Утро в «Старой мельнице» началось не с кофе. И не с чая. И даже не с нравоучений Агафьи, к которым я, честно говоря, уже почти привыкла. Утро началось с того, что Федька прибежал в общий зал с лицом человека, который только что увидел призрака, и выпалил:

— Там эта... рыжая... она вашего демона расстреливает!

Я подавилась хлебом. Агафья уронила ложку в кашу. Тишина в зале стала такой глубокой, что было слышно, как за окном водяное колесо со скрипом проворачивается на пол-оборота.

— Федька, — сказала я, стараясь сохранять спокойствие (получалось плохо), — уточни, пожалуйста. «Расстреливает» — это в прямом смысле? Из арбалета? Болтами?

— Ну да! — Федька активно закивал. — Я пошёл лошадей проведать, а там, на заднем дворе, эта... Ингрид. И ваш Шуша. И она в него целится. А он стоит и смотрит на неё, как на мышь.

— Как на мышь? — переспросила Агафья, и бровь её поползла вверх. — Господин Шуша?

— Именно! С таким выражением, знаете, будто она сейчас не выстрелит, а просто чай предложит.

Мы с Агафьей переглянулись, синхронно встали из-за стола и, не сговариваясь, быстрым шагом направились к заднему выходу. Я на ходу пыталась представить, что могло заставить демона седьмого круга стоять под прицелом и ухмыляться. Вариантов было два: либо Ингрид его загипнотизировала, либо... Либо ему это нравилось. И то, и другое звучало одинаково тревожно.

Задний двор «Старой мельницы» был обнесён невысоким каменным забором, за которым шумели старые липы. У стены сарая, шагах в тридцати от цели, стояла Ингрид — в том же тёмно-зелёном платье, но теперь без рукавов (и откуда у неё такие мышцы?!), с арбалетом, вскинутым к плечу. Рыжие косы были убраны под простой кожаный ободок. А напротив неё, прислонившись спиной к стволу старой липы, стоял Шуша. В человеческом обличье. Сложив руки на груди. И действительно смотрел на неё с тем самым выражением, которое Федька описал как «на мышь». Только мышь, наверное, была бы уже испепелена одним этим взглядом.

— Доброе утро! — крикнула я, стараясь, чтобы голос звучал бодро. — Мы не помешали?

— Ничуть! — радостно отозвалась Ингрид, даже не обернувшись. — Мы тут просто заключаем пари.

— Пари? — переспросила Агафья, и её голос прозвучал подозрительно. — Какое именно?

— Я утверждаю, — Ингрид чуть довернула арбалет, ловя солнечный блик на наконечнике болта, — что смогу попасть в яблоко у него на голове. А он утверждает, что я промахнусь.

Я перевела взгляд на Шушу. На голове у демона действительно лежало яблоко. Красное, блестящее, явно только что с дерева. Оно чуть покачивалось на его чёрных волосах, придавая всей картине оттенок сюрреализма.

— Шуша, — произнесла я медленно, — а ты уверен, что это хорошая идея? Ты, конечно, демон, но...

— Я уверен, — перебил меня Шуша с ледяным спокойствием, — что это дурацкая идея. Но я также уверен, что не могу отказаться от вызова. Это вопрос чести.

— Чести? — уточнила Агафья. — Или упрямства?

— Это одно и то же.

Ингрид хмыкнула и, прежде чем кто-то из нас успел что-то возразить, нажала на спуск.

Тетива звонко щёлкнула. Болт сорвался, со свистом рассёк утренний воздух и... пролетел в сантиметре от яблока, вонзившись в ствол липы где-то на уровне демонского уха. Яблоко даже не шелохнулось.

Шуша даже не моргнул. Только уголок его губ дрогнул в самой самодовольной улыбке, которую я когда-либо видела на лице человека... или демона.

— Мимо, — констатировал он тоном превосходства.

Ингрид нахмурилась, опуская арбалет. На её лице отразилась целая гамма чувств: от удивления до досады и — что самое интересное — плохо скрываемого восхищения.

— Потрясающе, — пробормотала она. — Ты даже не дёрнулся. Ни один мускул. Обычно люди хотя бы зажмуриваются.

— Я не человек, — напомнил Шуша, снимая яблоко с головы и элегантно надкусывая его. Раздался громкий, сочный хруст. — И правило чести выполнено. Ты стреляла — я не двигался. Пари за мной.

— Ладно, котик, — Ингрид неожиданно широко улыбнулась и закинула арбалет на плечо. — Твоя взяла на этот раз. Но реванш! Я требую реванша. После завтрака. Без яблок.

— Посмотрим, — уклончиво ответил Шуша и, повернувшись к нам, добавил совсем другим тоном, в котором послышалась плохо скрываемая забота: — А вы чего встали? Идите доедать. Каша стынет.

— Я уже всё съела, — сказала Агафья, и взгляд её стального цвета пригвоздил демона к липе не хуже арбалетного болта. — И я всё видела. Господин Шуша, вы рисковали своей головой.

— Риск был минимален, — отозвался Шуша, надкусывая яблоко ещё раз. — Я чувствую полёт стрелы. И болта. И даже мухи, если она летит достаточно быстро. Это врождённое.

— И давно вы это умеете?

— Лет восемьсот, — небрежно бросил демон. — Плюс-минус пара десятилетий.

Ингрид, которая до этого с интересом прислушивалась к разговору, вдруг замерла.

— Восемьсот? — переспросила она, и её янтарные глаза округлились. — Так ты не просто демон. Ты... древний демон.

— Оскорбление или комплимент? — осведомился Шуша, приподняв бровь.

— Пока не решила. — Ингрид прищурилась, и на её лице появилось то самое выражение, которое я бы назвала «охотничьим». — Но знаешь, котик, ты становишься всё интереснее.

Шуша поперхнулся яблоком. Агафья, стоявшая рядом, издала странный звук — не то фырканье, не то сдавленный смешок. Федька, который до этого момента тактично делал вид, что чинит седло, вдруг хрюкнул от смеха, зажимая рот рукой.

— Идёмте завтракать, — быстро сказала я, чувствуя, что ещё немного, и наш демон либо провалится сквозь землю, либо превратит всех нас в лягушек. — Ингрид, вы с нами?

— Обязательно, — отозвалась та, подхватывая арбалет. — Мне нужно обсудить с вами дорогу. И заодно... — она покосилась на Шушу, который всё ещё сжимал в руке недоеденное яблоко с таким видом, будто это была его последняя надежда, — заодно узнать, что ещё умеет этот ваш пушистый.

Минут через десять мы уже сидели в общем зале за большим столом. Ингрид, как и обещала, принесла добавку: пирог с капустой, копчёную колбасу и огромный кувшин с клюквенным морсом. Агафья вернулась к своей каше, но то и дело бросала короткие взгляды то на Шушу, то на Ингрид. Федька уплетал колбасу за обе щеки, делая вид, что его тут вообще нет (мудрая тактика). А я, намазывая масло на кусок свежего хлеба, пыталась понять, как мы вообще дошли до жизни такой.

— Значит так, — начала Ингрид, когда первый голод был утолён. — До столицы отсюда примерно день пути, если выехать сейчас и не застревать в оврагах. Но есть нюанс.

— Какой? — спросила я, чувствуя, что вот сейчас начнётся то самое, о чём предупреждал Шуша.

— Дорога идёт через Холодный овраг. Место нехорошее. Там, говорят, пошаливают. Не разбойники — местные бы не стали, — а что-то другое. Какая-то тварь завелась. Скот пропадает, пастухи боятся туда ходить. И ещё, — она помолчала, — там магия странная. Фонит.

— В смысле — фонит? — переспросила я осторожно.

— В прямом. Я, конечно, не маг, но артефакты чувствую. А там что-то есть. Старое. И злое.

Шуша, до этого молча изучавший пирог, поднял взгляд. В его зелёных глазах промелькнуло что-то нечитаемое — не тревога, нет, скорее узнавание.

— Холодный овраг, — произнёс он медленно. — Я слышал о нём. Давно. Там была битва. Около трёхсот лет назад.

— Что за битва? — спросила я, чувствуя, как привычный холодок предчувствия пробегает по спине. Тот самый холодок, который обычно предвещал начало больших неприятностей. Или большого веселья. В нашем случае — обычно и того, и другого одновременно.

— Магическая, — коротко ответил Шуша. — И там осталось эхо. Старые заклинания, впитавшиеся в землю. Они могут влиять на всё живое. И неживое.

— Значит, нам нужно через этот овраг проехать, — подвела итог Агафья. Она отодвинула тарелку и теперь смотрела на Ингрид с тем самым стальным блеском в глазах, который я успела полюбить. — И желательно не умереть.

— Именно! — жизнерадостно подтвердила Ингрид. — Поэтому я и предлагаю поехать вместе. У меня арбалет, у вас маг и демон. И, — она кивнула на Агафью, — эта девица с кинжалом. Кажется, она одна стоит целого отряда.

Агафья чуть зарделась, но взгляда не отвела. Шуша, напротив, посмотрел на Ингрид с ещё большим подозрением, чем раньше (что, учитывая недавнюю сцену с яблоком, казалось почти невозможным).

— И всё же я не понимаю, — произнёс он ледяным тоном, — зачем тебе помогать нам? Ты нас не знаешь. Ты понятия не имеешь, кто мы и что нам нужно в столице. И при этом предлагаешь ехать вместе через опасный овраг. Почему?

Ингрид откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди. Её янтарные глаза блеснули в свете утреннего солнца, падавшего из окна.

— Хорошо, — сказала она уже совсем другим тоном — без тени насмешки, серьёзно и даже немного устало. — Я скажу правду. Мне нужно вернуться в столицу до конца недели. У меня там... дела семейные. Дядюшка стар и болен, а мельница, сама видишь, держится только на мне и ещё паре слуг. Если я не вернусь вовремя с бумагами из гильдии, у нас отберут лицензию. А ехать одной через Холодный овраг я не рискну — не потому, что боюсь, а потому, что одной лошади не вытянуть, если что. Арбалет-то хорош, но против старой магии он бесполезен. А вы... — она обвела нас взглядом, — вы сильные. Даже если сами этого ещё не поняли. Мне нужна ваша помощь. А вам, судя по тому, как от тебя фонит магией, — она посмотрела на меня, — понадобится моя.

За столом повисла тишина. Я переваривала услышанное. С одной стороны, всё логично: мы защищаем её в пути, она показывает нам дорогу и объясняет, что к чему в столице. С другой... В моём мире, в айти, это называлось «win-win». А в мире боярок это обычно означало, что в овраге нас будет ждать не одна тварь, а целых три, плюс чей-нибудь проклятый дух и засада от тайного ордена.

Но время решений пришло. Я переглянулась с Агафьей. Та чуть заметно кивнула. Перевела взгляд на Шушу. Он не кивнул, но и возражать не стал, а это для него уже было почти согласием.

— Договорились, — сказала я, вставая и протягивая Ингрид руку. — Выезжаем через час. И да, Ингрид...

— Что?

— Если вы ещё раз выстрелите в Шушу, я не обещаю, что он не превратит ваш арбалет в тыкву. У него это... профессиональное.

Ингрид вдруг расхохоталась — громко, открыто, совсем как вчера. И от этого смеха даже хмурое утро за окном показалось чуточку светлее.

— Договорились, княжич-девица! — ответила она, крепко пожимая мою ладонь. — Через час у конюшни. И не забудьте своего котика. Он сегодня в ударе.

Шуша, не поворачивая головы, адресовал ей долгий, полный ледяного величия взгляд, но промолчал. Только кончик его хвоста, который он опять отрастил в напоминание самому себе о собственной сущности, раздражённо дёрнулся.

Час пролетел как одно мгновение. Мы собрали вещи, расплатились с Ингрид (она, кстати, вычла из счёта стоимость того самого болта, который остался в липе, — «это производственные расходы»), и вышли во двор. Утро окончательно вступило в свои права, солнце уже поднялось над зубчатой стеной леса, обещая погожий денёк.

Наш отряд теперь выглядел так: впереди ехала Ингрид на коренастой гнедой лошади, держа арбалет поперёк седла, а на её седельной сумке с царственным видом восседал огромный чёрный кот — Шуша, который то ли согласился составить ей компанию, то ли просто решил, что с этого ракурса лучше видно дорогу и всех остальных. Чуть позади — я, пытаясь не слишком трястись и вспоминать, чему учил Шуша; рядом Агафья с прямой спиной и кинжалом на поясе; за ней — Федька, который что-то насвистывал себе под нос и, кажется, подсчитывал оставшиеся подковы. Замыкала процессию наша вторая лошадь с поклажей, которой никто не управлял, но она и сама знала дорогу — кажется, лучше всех нас вместе взятых.

— Знаешь, — тихо сказала мне Агафья, поравнявшись со мной, — мне кажется, она ему нравится.

— Кто? Ингрид?

— Да. — Агафья чуть улыбнулась. — В том же смысле, в каком нравится острая кость под языком. Больно, а выплюнуть жалко.

Я прыснула. Шуша, сидевший впереди, повернул голову и посмотрел на нас долгим, подозрительным взглядом, но ничего не сказал. Только кончик его хвоста снова раздражённо дёрнулся.

А впереди уже темнел край Холодного оврага — глубокой, заросшей тёмным ельником расщелины, из которой даже в этот солнечный день тянуло промозглой сыростью. Где-то там, в глубине, по словам Ингрид, пряталось нечто. И оно, судя по всему, ждало именно нас.

Я вдохнула поглубже и поправила свой перочинный ножик в сапоге. Кажется, скучать нам не придётся, совсем.