Глава 7. Холодный овраг, или Урок четвёртый: «Не кормите тварей с рук»

До Холодного оврага мы добрались часам к десяти утра. Солнце уже стояло высоко, но чем ближе мы подъезжали к расщелине, тем холоднее становился воздух. Это был не обычный утренний холодок, а какая-то промозглая, липкая сырость, которая забиралась под плащ и неприятно щекотала позвоночник. Лошади начали всхрапывать и коситься на тёмные ели, обступившие дорогу, а Федька, ехавший впереди, вдруг натянул поводья и тревожно принюхался.

— Чуете? — спросил он шёпотом, хотя нас никто не мог услышать, кроме своих.

— Чую, — отозвалась Ингрид, снимая арбалет с плеча. — Пахнет старой кровью. И магией.

— Пахнет как в подвале у одного некроманта, с которым я когда-то имел дело, — лениво добавил Шуша. Он снова сидел в седельной сумке Ингрид, но на этот раз не дремал: его зелёные глаза были широко открыты и напряжённо всматривались в сгущающийся сумрак. — Очень плохого некроманта. Который не убирал за своими экспериментами.

— Спасибо, Шуша, очень вдохновляющее описание, — буркнула я.

— Я старался, — отозвался кот.

Овраг открылся перед нами внезапно. Дорога резко уходила вниз, петляя между замшелыми валунами и корявыми корнями, и исчезала где-то в белёсом тумане, который клубился на дне, не разгоняемый даже солнечным светом. Ели стояли так плотно, что их ветви смыкались над головой, образуя мрачный свод. И тишина... Тишина была такой глубокой, что звон в ушах казался громче.

— Ничего себе местечко, — прошептал Федька. — Прямо как в тех историях, что бродячие сказители травят. Помните? Про невесту, что в овраге сгинула, а потом ещё триста лет женихов пугала.

— Не напоминай про невест, — вздрогнула я. — Если мы тут встретим чью-то сбежавшую свадьбу, я разворачиваю лошадь и уезжаю обратно.

— Сбежавшая свадьба — это было бы даже забавно, — задумчиво произнёс Шуша.

— Господин Шуша! — возмутилась Агафья.

— В смысле — тактический хаос в рядах противника, — быстро поправился демон. — Я чисто стратегически.

— Угу, — Ингрид хмыкнула, заряжая арбалет. — Так я тебе и поверила.

Мы начали спускаться. Лошади шли медленно, осторожно переставляя ноги и тревожно прядая ушами. Я старалась держаться ближе к Агафье, которая, как ни странно, выглядела самой спокойной из нас. Её кинжал был наготове, но лицо оставалось безмятежным.

— Ты не боишься? — спросила я тихо.

— Боюсь, — так же тихо ответила она. — Но я устала бояться и ничего не делать. Лучше бояться и делать.

— Золотые слова, — одобрила Ингрид, оборачиваясь. — Запомню. Буду цитировать.

Где-то в глубине оврага раздался странный звук — не то вой, не то скрип, не то... чавканье? Мы замерли. Шуша спрыгнул с сумки и в два мягких прыжка оказался на большом валуне впереди. Его кошачий силуэт чётко вырисовывался на фоне тумана.

— Там что-то есть, — сообщил он мысленно. — Живое. И очень голодное.

— Может, объедем? — с надеждой предложил Федька.

— Не получится. — Ингрид покачала головой. — Овраг один. Другой дороги нет.

— Отлично, — вздохнула я и, вспомнив уроки Шуши, постаралась сконцентрироваться на кончиках пальцев. Пара золотых искр послушно замерцала. — Тогда план такой: если оно нападёт, я поджигаю его, Шуша отвлекает, Ингрид стреляет, а Агафья...

— Режет, — спокойно закончила Агафья, и я снова порадовалась, что эта девушка на нашей стороне.

— А я? — возмутился Федька.

— А ты держишь лошадей и молишься.

— Понял. Принято.

Туман впереди зашевелился, и из него выступило нечто.

Оно было... лохматым. Огромным, размером с корову, но с короткими кривыми лапами, мохнатой серо-бурой шерстью, свисающей космами до земли, и круглой мордой с двумя парами глаз — большими, жёлтыми, светящимися в полумраке. Существо тяжело дышало, раздувая бока, и издавало тот самый чавкающий звук, который мы слышали раньше.

— Это что, гигантская моль? — прошептал Федька.

— Это болотный моховик, — ответил Шуша, и в его голосе прозвучало... удивление? — Но они вымерли триста лет назад.

— Видимо, этот не вымер, — резюмировала Ингрид, вскидывая арбалет.

— Подожди! — Шуша вдруг поднял лапу. — Не стреляй.

— Почему?!

— Потому что они не агрессивные. Они едят мох. И грибы. И... — демон принюхался, — кажется, он просто хочет есть.

Моховик сделал шаг вперёд, и теперь мы могли рассмотреть его получше. Вид у него был, прямо скажем, жалкий: шерсть свалялась колтунами, рёбра выпирали сквозь косматую шкуру, а в четырёх глазах застыло выражение вселенской грусти и голода. Он жалобно заурчал, как огромный котёнок, и уставился на нас.

— Ой, бедненький, — неожиданно вырвалось у Агафьи. И, прежде чем кто-то успел её остановить, она спрыгнула с лошади и шагнула вперёд.

— Агафья! — хором закричали мы.

Но было поздно. Девушка уже стояла перед моховиком, который нависал над ней как мохнатая гора. Она смотрела на него снизу вверх, а он на неё — сверху вниз. Потом она медленно, очень осторожно, сунула руку в свой узелок и вытащила оттуда пригоршню сушёных яблок.

— Будешь? — спросила она.

Моховик моргнул всеми четырьмя глазами. Потом наклонил огромную голову и, вытянув длинный, как у муравьеда, язык, аккуратно слизнул угощение с её ладони. По его телу прошла дрожь удовольствия. Он снова заурчал — на этот раз громче и радостнее.

— О боги, — прошептал Федька. — Она и его приручила. Сначала демона, потом нас, а теперь ещё и доисторическую моль.

— Я не приручалась! — возмутилась я шёпотом.

— И я не приручался, — буркнул Шуша. — Я просто...

— Просто что?

— Просто яблоки были вкусные.

Моховик тем временем, получив добавку (Агафья высыпала ему весь запас), довольно засопел и лёг поперёк дороги, положив голову на передние лапы.

— Он нас пропускает, — сказала Агафья, оборачиваясь к нам с лёгкой улыбкой. — Только просит, чтобы мы не шумели. У него мигрень.

— Ты понимаешь его? — изумилась Ингрид.

— Не совсем. Просто догадываюсь.

Мы тихо, гуськом, объехали моховика. Тот проводил нас взглядом всех четырёх глаз и, кажется, даже подмигнул Агафье. Когда мы выбрались на другую сторону оврага, солнце снова ударило в лицо, туман рассеялся, и мир снова стал ярким и тёплым.

— Ну, — резюмировала Ингрид, убирая арбалет в чехол, — никогда ещё не видела, чтобы древнее чудище задобрили сухофруктами.

— Это Агафья, — сказал Шуша, и в его голосе прозвучало что-то, очень похожее на гордость. — Она кого угодно задобрит. Даже меня.

Агафья чуть покраснела и поправила платок, но улыбка её стала шире.

— До столицы осталось полдня пути, — сообщила Ингрид, сверившись с картой. — Если поспешим, к вечеру будем у ворот.

— Тогда поспешим, — сказала я и первой пустила лошадь рысью.

Впереди ждала столица. С её башнями, академиями, загадочными нанимателями и, возможно, врагами. Но после того, как мы подружились с голодной мохнатой тварью, мне казалось, что нам всё по плечу. Даже если Шуша снова попытается съесть гриб. Даже если Ингрид опять вызовет его на дуэль. Даже если мои штаны опять окажутся задом наперёд.

Потому что нас пятеро. И мы — команда. Странная, нелепая, невозможная. Но — команда.

Солнце уже перевалило за полдень, когда мы наконец выбрались из Холодного оврага на открытую местность. Как будто занавес раздвинулся: мрачные ели расступились, уступая место золотистым полям, а воздух снова стал тёплым и пахнущим разнотравьем. Лошади, почуяв свободу, пошли бодрее, даже Федькина кобыла перестала всхрапывать и перешла на резвую рысь.

— Никогда больше не поеду через этот овраг, — заявил Федька, оборачиваясь назад, где над деревьями ещё клубился туман. — Даже если меня будут пытать сбитнем.

— А я бы вернулась, — задумчиво произнесла Агафья, поправляя узелок, из которого исчезли все сушёные яблоки. — Там остался моховик. Ему одиноко.

— Агафья, — Шуша, сидевший на сумке Ингрид, повернул голову и посмотрел на неё с непередаваемым выражением, — ты единственный человек, который способен пожалеть монстра, чуть не съевшего нас на завтрак.

— Он не собирался нас есть. Он просто был голоден.

— Я тоже часто голоден, но я же не перегораживаю дорогу путникам!

— Ты перегораживаешь, — тихо заметила Ингрид, не оборачиваясь. — Когда спишь поперёк коридора.

Шуша хотел возразить, но осёкся. Видимо, вспомнил утро в «Старой мельнице», когда его действительно нашли растянувшимся поперёк лестницы в кошачьем обличье. Кончики ушей предательски покраснели, и он демонстративно отвернулся.

Я усмехнулась и прикрыла глаза, подставляя лицо солнцу. В теле Дмитрия было одно неоспоримое преимущество: кожа у него была смуглая от природы, и мне не нужно было бояться обгореть. В своей прошлой жизни я вечно ходила с красным носом после первого же солнечного дня. А тут — красота. Хоть в чём-то повезло.

— До столицы осталось часа три, — сообщила Ингрид, сверившись с картой, которую она извлекла из-за голенища сапога (и когда только успела туда засунуть?). — Если не будем задерживаться, к закату увидим башни.

— А что там, в столице? — спросила я, чувствуя, как внутри зашевелилось любопытство пополам с тревогой. — Ну, кроме Академии, императорского дворца и, возможно, толпы разгневанных кредиторов моего рода?

Ингрид хмыкнула.

— Кредиторы — это вряд ли. А вот Академия — да. Ещё есть гильдия артефакторов, Старый рынок, где торгуют всяким магическим барахлом, и, конечно, Квартал Трёх Башен — это там, где обитают все мало-мальски значимые маги. Но я бы советовала начать не с них.

— А с чего?

— С еды, — безапелляционно заявил Федька. — В столице, говорят, пирожки с визигой — во! — он показал размер пирожка руками, чуть не выронив поводья. — И квас холодный. И медовуха.

— Ты думаешь только о еде, — вздохнула Агафья, но в её голосе не было осуждения.

— А о чём ещё думать? О демонах? О магии? О том, что наша княжна-княжич до сих пор искры из пальцев пускает через раз? — Федька философски пожал плечами. — Еда — она надёжнее.

— Вообще-то я уже не через раз! — возмутилась я и, поддавшись порыву, выбросила руку вперёд, пытаясь поджечь сухую ветку на обочине.

Из пальцев вырвался сноп золотых искр, ветка вспыхнула, как факел, и тут же погасла, оставив после себя тонкую струйку дыма. Лошадь подо мной недовольно фыркнула.

— Видишь? — гордо сказала я. — Уже не поджигаю всё подряд. Только то, что планировала.

— Ты планировала поджечь ветку? — уточнил Шуша.

— Да!

— А придорожный куст за веткой?

Я присмотрелась. Куст и правда дымился. Агафья, не говоря ни слова, сняла с пояса флягу с водой и залила тлеющие листья.

— Я планировала только ветку, — пробормотала я. — Куст — это случайно.

— «Случайно» — это второе имя твоей магии, — констатировал Шуша. — Первое — «ой».

— Зато прогресс, — вступилась Ингрид. — Раньше она вообще не могла ничего поджечь, кроме каши. А теперь — ветки, кусты... Глядишь, к вечеру научится разводить костёр без дров.

— Спасибо за веру в меня, — буркнула я.

— Обращайся.

Мы ехали ещё около часа, когда дорога начала постепенно оживать. Сначала нам встретился одинокий возница с телегой, гружённой глиняными горшками, который долго и подозрительно нас разглядывал, но, заметив арбалет Ингрид, предпочёл не связываться. Потом — группа крестьян, которые шли пешком и несли на плечах корзины с какой-то зеленью. Они оказались словоохотливее: рассказали, что в столице нынче ярмарка, что на главной площади поставили качели, а ещё — что стража на воротах стала вдвое строже.

— Ищут кого-то, — сообщил один из крестьян, пожилой мужик с седыми усами. — То ли контрабандистов, то ли магов незаконных. Говорят, у них там амулет какой-то особый есть, который на магию реагирует. Так что, ежели кто с даром, — он покосился на нашу компанию, — лучше бы вам это... скрывать.

— Спасибо за предупреждение, — вежливо сказала я, стараясь, чтобы бас звучал уверенно.

Когда крестьяне отошли, мы переглянулись.

— Амулет, который реагирует на магию, — задумчиво произнёс Шуша. — Это плохо.

— Может, он на меня не среагирует? — с надеждой спросила я. — Ну, я же ещё не настоящий маг. Так, недоучка.

— Ты — ходячий генератор искр, Вика. Ещё как среагирует.

— И что делать?

— Есть один способ, — Шуша спрыгнул с сумки Ингрид и, не превращаясь в человека, остался в кошачьем обличье, только теперь он выглядел как самый обычный чёрный кот. Даже глаза перестали светиться. — Я могу накинуть на тебя морок. Он ненадолго скроет твой дар. Но тебе придётся вести себя... сдержанно.

— Сдержанно?

— Не пускать искры. Не поджигать кусты. Не пытаться поднять камни силой мысли. И, ради всего святого, не смотреть на стражников так, будто ты сейчас начнёшь колдовать.

— А как я смотрю?

— Как человек, который сейчас начнёт колдовать. У тебя это на лице написано.

— Ничего у меня не написано!

— Написано, — хором подтвердили Агафья, Федька и Ингрид.

Я обиженно замолчала, но про себя признала: возможно, они правы. В конце концов, когда я впервые попала в это тело, я даже штаны не могла надеть правильно. А теперь пытаюсь изображать из себя опытного аристократа. Неудивительно, что у меня на лице написано всё подряд.

— Ладно, — сдалась я. — Буду вести себя сдержанно. Обещаю.

— Отлично, — Шуша удовлетворённо кивнул. — Тогда до ворот — тренировка.

— Какая ещё тренировка?!

— На сдержанность. Будешь учиться не пускать искры, даже когда я тебя провоцирую.

— И как ты меня будешь провоцировать?

Шуша медленно, очень медленно растянул кошачьи губы в усмешке.

— Для начала — скажу, что твои штаны снова задом наперёд.

Я машинально опустила взгляд. Штаны были надеты правильно.

— Очень смешно.

— А ты уже чуть не пустила искру, — заметил Шуша. — Я видел. Кончики пальцев засветились.

— Ничего не засветились!

— Светились-светились, — подтвердила Ингрид, которая, оказывается, наблюдала за этой сценой с явным удовольствием. — Прямо как светлячки.

Я застонала. Эта дорога до столицы обещала быть самой долгой в моей жизни. Но, с другой стороны, думала я, глядя на удаляющиеся спины моих спутников — рыжую охотницу, тихую аристократку, вечно голодного конюха и язвительного демона в кошачьей шкуре, — по крайней мере, скучно мне точно не будет.

Где-то впереди, за холмами, уже показались первые очертания городских башен. Столица ждала. И, судя по всему, ждала она нас с распростёртыми объятиями. Или с цепями. Скоро узнаем.

Башни, которые мы видели с холмов, оказались ещё дальше, чем я думала. Знаете это чувство, когда вроде бы уже вот он, город, рукой подать, а ты едешь ещё час, и ещё час, и он всё не приближается? Примерно так мы и тащились последние вёрсты, и когда наконец впереди показались городские ворота — настоящие, каменные, с двумя круглыми башнями по бокам и железной решёткой, — я была готова расцеловать мостовую.

— Не спеши радоваться, — тихо сказал Шуша, по-прежнему сидевший в обличье обычного чёрного кота. — Видишь арку?

Я присмотрелась. Над воротами, прямо в каменной кладке, виднелся небольшой амулет — тускло-синий кристалл в медной оправе. Он едва заметно пульсировал, как будто дышал.

— Это он? — спросила я.

— Он. Детектор магии. Сейчас он настроен на пассивный режим — просто фиксирует проходящих магов. Если ты не будешь колдовать, он не среагирует. Морок я уже наложил.

— А если я случайно?

— Не случайно, — отрезал Шуша. — Просто не колдуй.

— Легко сказать...

Очередь у ворот была небольшая: пара телег с товаром, несколько пеших крестьян и какой-то тощий торговец с клеткой, в которой сидела облезлая курица. Стража — двое дюжих мужиков в кожаных доспехах и один писец с восковой табличкой — лениво проверяли документы и взимали плату за въезд.

— Кто такие? — спросил один из стражников, когда подошла наша очередь.

— Волконские, — ответила я, стараясь, чтобы бас звучал солидно. — Княжич Дмитрий, наследник рода. Со мной мои спутники.

Стражник поднял бровь, оглядел нашу разношёрстную компанию и, кажется, мысленно поставил галочку напротив «странные». Но вслух ничего не сказал, только кивнул на арку:

— Проезжайте. С вас пять медяков за каждого, за лошадей — по два.

Я полезла за кошельком, молясь про себя, чтобы пальцы не засветились. Шуша на сумке Ингрид замер, как статуя, даже хвостом не шевелил. Ингрид с невинным видом поправила арбалет (стражник покосился, но промолчал — видимо, девицы с оружием здесь не были редкостью). Агафья проехала под аркой, даже не взглянув на амулет. Федька, наоборот, уставился на кристалл с таким любопытством, что чуть не врезался в столб.

— Всё чисто, — шепнула я, когда мы оказались по ту сторону ворот.

— Я же говорил, — отозвался Шуша, но в его голосе послышалось явное облегчение.

Столица встретила нас шумом, суетой и запахами — десятками разных, смешанных в один густой коктейль. Пахло свежим хлебом, конским навозом, пряностями, жжёным сахаром, речной водой и чем-то ещё, что я не могла опознать. Улицы были вымощены булыжником, и копыта наших лошадей звонко цокали по камням. Дома здесь были выше, чем в деревнях, — по два, а то и по три этажа, с узкими окошками и черепичными крышами. Над центральной улицей висели пёстрые вывески: «Сукно и шерсть», «Зелья и настойки», «Оружейная лавка мастера Гроша», «Пирожки от тётушки Марты».

— Вот! — Федька ткнул пальцем в последнюю вывеску. — Я же говорил! Пирожки!

— Сначала — постоялый двор, — твёрдо сказала Агафья. — Нам нужно где-то оставить вещи и лошадей.

— Я знаю одно местечко, — сказала Ингрид и, не дожидаясь ответа, свернула в переулок. Мы последовали за ней, лавируя между прохожими, бродячими собаками и лотками с какой-то невероятно пахнущей выпечкой (Федька чуть не свернул шею, оглядываясь).

Постоялый двор, куда привела нас Ингрид, назывался «Золотая щука». Вывеска изображала рыбу, которая и правда была золотой, а под ней значилось: «Комнаты чистые, еда сытная, клопов нет». Последнее уточнение меня немного насторожило.

— Ты уверена, что здесь прилично? — спросила я.

— Прилично — нет. Зато дёшево и не задают лишних вопросов.

Внутри было шумно, как в улье. За длинными столами сидели самые разные люди: купцы, наёмники, какие-то подозрительные личности в плащах, пара студентов (судя по потрёпанным книгам, которые они читали прямо за едой) и даже одна женщина в ярко-красном платье с попугаем на плече. Попугай орал что-то неразборчивое, женщина смеялась.

— Колоритно, — пробормотала я.

— Это ещё мягко сказано, — отозвалась Агафья, но без осуждения. Ей, кажется, тоже было интересно.

Хозяин — круглый, лысый и удивительно подвижный для своих габаритов — выкатился нам навстречу и тут же принялся расхваливать свои комнаты с таким энтузиазмом, будто это были императорские покои.

— Для вашей компании — лучший номер! Четыре кровати, вид на фонтан, отдельный стол в общем зале, и завтрак включён!

— Сколько? — спросила я.

— Всего два серебряных за ночь!

— Грабёж, — тут же сказала Ингрид. — За эту дыру — серебро? Максимум пять медяков.

— Пять медяков?! — хозяин схватился за сердце. — Девушка, вы меня разоряете!

— Шесть.

— Полтора серебра, и это моё последнее слово!

— Десять медяков.

— Серебро!

Они торговались ещё минут пять, и в итоге сошлись на двенадцати медяках, бесплатном завтраке и обещании хозяина «присмотреть за лошадьми, как за родными». Я не знала, насколько можно верить этому обещанию, но Федька, услышав про завтрак, уже тащил наши сумки вверх по лестнице.

Номер оказался на удивление приличным. Четыре кровати с пёстрыми лоскутными одеялами, деревянный стол, пара стульев и окно, из которого действительно открывался вид на маленький фонтан во дворе. Правда, фонтан не работал, а в нём сидел голубь, но всё равно — вид.

— Ну что, — сказала я, плюхаясь на кровать и вытягивая ноги, — мы в столице.

— Мы в столице, — повторила Агафья, усаживаясь на соседнюю кровать.

— И что теперь? — спросил Федька, который уже успел разуться и теперь с блаженным видом шевелил пальцами ног.

— Теперь, — Шуша спрыгнул с подоконника и плавно перетёк в человеческую форму, — завтрак. Потом я иду в город. Разведать обстановку.

— Разведать обстановку? — переспросила Ингрид. — Или просто сбежать от нас на пару часов?

— Одно другому не мешает, — ответил Шуша, и уголок его губ дрогнул в усмешке. — Заодно узнаю, что там с Академией. И с гильдиями. И с теми, кто ищет необученных магов.

При этих словах все посерьёзнели.

— Думаешь, нас уже ищут? — спросила я.

— Пока не знаю. Но лучше перестраховаться.

За ужином (который оказался неожиданно вкусным: тушёное мясо с овощами, свежий хлеб и тот самый обещанный пирог с визигой) мы строили планы на завтра. Ингрид собиралась навестить своего дядюшку, который, как выяснилось, держал лавку артефактов в Квартале Трёх Башен. Федька хотел осмотреть город и заодно купить подковы. Агафья — сходить на рынок. А я... Я понятия не имела, что мне делать.

— Тебе — отдыхать, — сказал Шуша, заметив мои сомнения. — Завтра с утра я отведу тебя в Академию. Если повезёт, найдём наставника. Если не повезёт...

— То что?

— То будем думать.

Ночью, когда все уснули, я долго лежала с открытыми глазами. Столица гудела за окном, даже поздним вечером: где-то играла музыка, слышались голоса прохожих, стук копыт, звон колоколов. Всё было чужим, незнакомым, пугающим — и одновременно манящим.

Где-то там, за этими улицами, пряталась Академия. Моя единственная надежда научиться управлять магией. И, возможно, единственный шанс понять, как отсюда выбраться. Или — остаться.

Повернувшись на бок, я увидела, что Шуша, снова ставший котом, сидит на подоконнике и смотрит на город. Его зелёные глаза мягко светились в темноте. Он не обернулся, но, кажется, почувствовал мой взгляд.

— Спи, маг-недоучка, — раздался его тихий голос в моей голове. — Завтра будет тяжёлый день. А я посторожу.

И я заснула. Без снов, без тревог — просто провалилась в темноту, зная, что на подоконнике сидит демон, который не даст нас в обиду. Даже если сам ещё не научился пользоваться десертной ложкой.