Глава 38. Наследство колдуна

Брен – Он мёртв? – слышу я обеспокоенный голос лисицы. Но как же так? Мне не удавалось её услышать раньше, кроме того случая с магическими ошейниками. – Скорее всего, – отвечаю я, встречаясь с удивлённым взглядом лисицы, – вряд ли можно выжить с разорванным горлом. Она подходит к колдуну и толкает его лапкой, прислушивается к чему-то, мне недоступному. – Если мёртв, то мы узнаем, – подбадривает сама себя лисица. – Защитный купол должен исчезнуть. Я осматриваюсь, вроде всё, как всегда, тот же лес, то же небо, только я ещё замечаю рыдающую под рябиной Верею. Раньше я её не видел. Может быть, потому, что она была скрыта защитным барьером, а может, потому, что был сосредоточен на колдуне. Опять она не выполнила приказ. Попросил же найти Эрна и всё рассказать, так нет, сидит и льёт слёзы. Нет, никогда я не пойму логику женщин. Но вместо злости меня накрывает с головой волна удушающей нежности. Хочу крикнуть ей, что всё в порядке, но в горле застревает предательский ком. Она так рыдает, что сердце разрывается, а душа ликует оттого, что именно по мне она скорбит. Значит, я не безразличен ей. Мне до смерти надоело находиться в зверином облике. Руки чешутся обнять мою девочку, теперь-то я её никуда не отпущу, и днём, и ночью будет рядом. Мой организм недвусмысленно реагирует на её присутствие. Тянуть нет больше сил, сегодня же она будет моей, поставлю свою метку и только тогда успокоюсь. Хочет свадьбу – будет ей свадьба, хочет пляски с бубнами, будут и они. Только сначала сделаю её своей и точка. Лисица перебегает заветную черту, которую сейчас и не видно, отвлекая меня от приятных мыслей. Проверив, что барьера нет, она возвращается ко мне. – Сжечь бы его, – вдруг с ненавистью произносит она. – Я не в том виде, чтобы кого-то сжигать, – пытаюсь шутить я, улыбаясь окровавленной пастью, – сейчас я могу только сожрать. Да, видок у меня ещё тот. Только прохожих пугать волком-людоедом. – Я не шучу, – раздражается лисица оттого, что я не воспринимаю её слова всерьёз. – Колдуна надо обязательно сжечь. Нянюшка злит меня до невозможности. Я смертельно устал, а она требует от меня невозможного. Всё, что я могу сейчас, это смотреть на неё с раздражением, чтобы осознала всю несуразность своей затеи. Как, скажите на милость, я его сожгу? Магией, что ли? Вот сейчас закрою глаза, сосредоточусь и разожгу огонь прямо на колдуне без хвороста одной силой мысли. – Вот и правильно, нечего его оставлять без присмотра даже ночью, – одобрительно кивает лисица, а я ощущаю жар костра и вызывающий рвоту запах горелого мяса. Ненавижу этот запах с тех пор, как в пожаре погибли родители и младшая сестрёнка, а мы с Эрном в это время гуляли на улице. Сухое дерево вспыхнуло и прогорело так быстро, что потушить не успели. И вот опять нахлынувшие воспоминания раздирают затянувшуюся было рану. Душа кричит и кровоточит. Я издаю полный боли и душевных страданий, вой. Лелея своё горе от потери родителей, не замечаю, как ко мне кидается Верея, обнимая за шею и зарываясь мокрым от слёз лицом в шерсть на холке. Не вижу, как с испуганными глазами прибегает Эрн. Не обращаю внимания на лукавый взгляд лисицы. Вою до тех пор, пока не становится легче. Мне казалось, что рана затянулась, но нет. Время не лечит, лишь притупляет боль потери, чтобы при любом удобном случае разодрать рану в ошмётки. – Что случилось, Брен? – испуганный Эрн заглядывает мне в глаза, дав якорёк, за что зацепиться, чтобы не потонуть в безумии. – Я растерзал, а потом сжёг колдуна, – осипшим от воя голосом говорю я. Именно говорю, а не передаю мыслеформами, как раньше. – Ты напугал меня, – злится брат, – от твоего воя даже подшёрсток стал дыбом. Я уж думал, что ты потерял Верею. – Эрн, ты что, не понимаешь? Я сжёг колдуна без дров и огня только потому, что очень сильно пожелал, – выплёскиваю я накопившееся беспокойство на брата. Об истинной причине я умалчиваю. Негоже Альфе проявлять слабость даже перед братом. – Какая разница, как ты его прикончил? – отмахивается от меня Эрн, думая о своём. – Важнее то, что мы, наконец-то, можем вернуться во дворец. Да, Эрн снова мечтает об Эрике, не обращая внимания на меня. Может, и правда любовь. – Ну и чего ты удивляешься? – опять мешает мне думать лисица. – Ты убил колдуна, нахлебавшись его крови. – Я не пил его кровь, – оправдываюсь я, вставая от возмущения нелепым предположением. Лисица лишь смеётся, не обращая на мою реакцию внимания. – Ты о чём, брат? – обеспокоенно спрашивает Эрн. Верея отрывается от моей холки и тоже с тревогой заглядывает мне в глаза. – Я разговариваю с лисицей, – раздражённо отвечаю я. Они что же, решили, что я сошёл с ума. Если честно, то я тоже так думаю. – А, ну да, – с издёвкой соглашается Эрн. – Поговори ещё и с птицами, может, они знают, что сейчас творится во дворце. Кто о чём, а Эрн о возвращении во дворец, не удивлюсь, если он бросит меня и уйдёт под благовидным предлогом. – Не ёрничай, Эрн, лисица – нянюшка Вереи, которая бросилась спасать её, – терпеливо поясняю я. – Ты определённо сошёл с ума, – отрезает Эрн и, демонстративно развернувшись уходит, продираясь сквозь кусты, как я и предполагал. – Когда закончишь общаться с лисой, присоединяйся к нам. Я ухожу во дворец. Эрика заждалась. – Я верю тебе, – тихо шепчет Верея, – нянюшка много такого знает, что недоступно другим людям. – Ты принял дар колдуна, – ошарашивает меня лисица.