Глава 40. Возвращение

Верея Лисица убегает вперёд, только и видели среди кустов белоснежный кончик её рыжего хвоста. С одной стороны, мне становится легче, ведь мы с Бреном остались наедине, а с другой тоскливо, когда я понимаю, что у меня нет сил идти дальше. Побег, появление Брена и смерть колдуна забрали последние силы. Когда Брен вышвырнул меня за защитный круг, а сам остался, от страха за него я перестаю соображать. Как молоточком в моём сознании бьётся только одна мысль: «Если он умрёт, как мне жить дальше». За короткое время он сумел заменить мне семью, бросившую меня. Где-то в глубине души я понимаю, что они поступили правильно, зачем умирать всем, когда можно отдать одну. Вот только разум, как всегда, борется с сердцем. Рассудочность с душой – и побеждает совсем не первое. Вот, только наблюдая за Бреном, я поняла, что никогда он не откупился бы сестрой, женой, дочерью. Такие, как он защищают родных и любимый до последнего вздоха, своего или врага. Он, даже меня не отдал колдуну, предложив свою жизнь вместо моей. Душа разрывается на части, каждую клеточку моего тела трясёт от боли и несправедливости происходящего. Брен не должен умереть. Тогда всё теряет смысл. Зачем мне жизнь, если в ней не будет его. Зачем цвести садам, если их не увидит он. Если бы я не была столь гордой или глупой, в принципе это одно и то же, то у меня от Брена остался хотя бы ребёнок и воспоминания о нашей близости, согревающие долгими одинокими ночами. Довожу себя картинами одна мрачнее другой. Слёзы на глазах – лишь малое отражение того, что происходит у меня внутри. Меня корёжит и ломает, душа, обливаясь кровью, изнывает от горя. Каким бы ни был сильным Брен, против чёрного колдовства ему не устоять. Когда спадает защитный барьер, и я вижу Брена, живого, но изрядно потрёпанного колдуном, у меня внутри словно рвётся натянутая струна и силы оставляют. Не помню себя от счастья, ползу к нему. К тому, кто держит слово и защищает меня ценой собственной жизни. Вцепляюсь в него и не отпускаю, ничего не соображая от радости. С кем он говорит, меня не касается, лишь бы вдыхать запах шерсти его второй ипостаси, чувствовать под рукой густой мех, прижиматься щекой к сильному телу. Осознание, что со мной Брен и никакой угрозы для жизни нет, расслабляет меня и я почти засыпаю на нём. Брен не ждёт, когда я наберусь сил, чтобы двигаться дальше, усаживает на спину и везёт во дворец. Он сейчас похож на ездовую собаку, но если кто-то попробует его с ней сравнить, то расправа будет короткой. Весь путь мне удалось продремать, вцепившись в его шерсть. На кромке леса нас поджидает нянюшка, одетая и опрятная, не то, что я. Платье грязное, местами разорванное, волосы выбились из косы и падают на лицо. Я стыжусь своего внешнего вида, как такой появиться во дворце? Эрика засмеёт, и перед другими обитателями дворца стыдно. Брен что-то рычит, и нянюшка, понятливо чмокнув меня в носик, испаряется, пообещав увидеться во дворце. Меня он довозит до своей комнаты. Каджи отворяют двери, узнавая своего вожака в любом виде. Брен оставляет меня на кровати, а сам уходит в другую комнату. Опять я не увижу процесс его перевоплощения. – Теперь ты будешь жить в этой комнате.  Каджи, охраняющие, двери головой отвечают за твою безопасность, – командует он, возвращаясь в одних брюках, я не совсем понимаю, о чём он говорит, любуясь им. Нет желания возражать ему. Пусть будет так, как он хочет. Но стоит моему взгляду опуститься ниже, как моё сердце разрывается на куски от жалости. Брен стоит окровавленный, в кровоподтёках после смертельной, изнуряющей битвы. Смотрю на его рваные раны с запёкшейся кровью на мощном торсе. Мои руки дрожат от желания дотронуться до него. Протягиваю руку и нежно касаюсь его тела, осторожно ласкаю пальчиками кожу, обвожу раны. Брен перестаёт дышать. Поднимаюсь и обхожу его, лаская взглядом, вдыхая аромат дерева и мёда, смешанный с удушающим запахом крови: – Позволь, я промою твои раны, – срывающимся голосом прошу я. Брен лишь кивает в ответ. Смотрю в его темнеющие глаза с жёлтыми искрами и тону в их глубине. Не желаю выныривать, хочу остаться в них навсегда. Я растворяюсь в нём, моём Брене. Он склоняется ко мне и жадно целует, удерживая за затылок. С голодным рыком подхватывает меня на руки и несёт к кровати. Да, пусть это случится сейчас. Он мой герой и заслуживает награды. Я дрожу от предвкушения нашей близости. Он усаживает меня на колени, не разрывая поцелуя. Мне не хватает воздуха, и в то же время я боюсь, что Брен оставит меня. Цепляюсь за его плечи руками и с зарождающейся внутри меня страстью отвечаю на поцелуй. Не понимая, что творю, повинуясь только древнему инстинкту, прикусываю его губу. Брен стонет, опрокидывая меня на постель. Его нетерпеливые руки, которые, как, мне кажется, находятся везде, разжигают во мне пожар. – Да, прошу тебя, не останавливайся, – постанываю я. Его не надо просить второй раз. Брен разрывает на мне одежду, с восхищением взирая на полушария моей груди с затвердевающими от его взгляда вершинками. Жадные губы прокладывают дорожку из поцелуев от губ до груди, ласкают её, а рука скользит дальше к эпицентру моей страсти. Внизу живота сладко тянет, и я подаюсь навстречу его нетерпеливым рукам. Забываю обо всём: о своей усталости, о ранах Брена и даже о том, что я фактически прошу сделать меня его наложницей. Ничто сейчас не имеет значения. Только мы. – Прости, малышка, я не могу больше ждать, – шепчет Брен, лихорадочно расшнуровывая завязки широких штанов. Я тоже не могу. От возбуждения вся дрожу. Мои руки скользят к границе его штанов, помогая ему побыстрее освободиться. Его возбуждённое естество оказывается в моей руке, и я застываю в смущении. Тело от его ласк раскалено до предела и, если я его сейчас не получу, то меня разорвёт. – Брен, – раздаётся из коридора крик Эрна, – Брен, ты где? Отталкивая каджей, в комнату врывается разъярённый Эрн, не замечая, что Брен разозлён его вторжением, бросается к брату. – Он её убил, – страшно кричит Эрн, не замечая витающего в воздухе возбуждения. Желание медленно угасает, и только низ живота ещё тянет в сладостной истоме. Но, мы оба понимаем, что продолжения уже не будет. Брен укрывает меня, гладя по волосам, нежно целуя в губы. – Спи, моя сладкая, ты устала, – шепчет он, и я, свернувшись калачиком, незаметно засыпаю.