Глава 48. Всё не так как кажется

Я смешиваю травы, которые даёт мне нянюшка, но с уходом Брена и желание помогать уходит тоже. В голове опять начинают крутиться сцены из того злополучного дня, и я снова чувствую негодование от того, что помогаю Эрике. Как странно, что Брен действует на меня успокаивающе. – Верея, подай мне эти два флакончика, – выводит меня из раздумий нянюшка. – Зачем ты её выхаживаешь? Забыла уже, что она творила, когда мы приехали? – спрашиваю раздражённо, я даже смотреть на Эрику не могу спокойно. Мне больше нравилось, когда няня была няней, а не целительницей. Мне не приходилось помогать ей выхаживать тех, кого я ненавижу. – Не всё так, как кажется, – рассудительно отвечает нянюшка, провоцируя новый приступ раздражения. Она считает, сколько капель из флаконов падает в таз с водой, размешивает и окунает туда чистую тряпицу, что-то шепча себе под нос. – Я устала, – выкрикиваю я. – и не хочу помогать ей. Нянюшка строго смотрит на меня и холодно произносит: – Не помогай, – она отворачивается от меня к Эрике, смачивая её раны лечебной водой. – И это всё? – я несколько разочарована ответом няни и чувствую себя бесполезной поганкой. – А что ты хочешь ещё услышать? – споро работая, неторопливо произносит няня. – Мне нужно вытащить девушку с того света, и не потому, что я испытываю к ней симпатию. – А я думала, именно поэтому, – перебиваю её я. У меня в голове не укладывается, как можно помогать, не ощущая добрых чувств. – Потому, что я испытываю симпатию к Брену, – словно не слыша моего выпада, говорит няня. – Эта девушка тоже жертва своего отца, она истинная пара его брата. Если умрёт она, то Эрн в скором времени отправится за ней. Как думаешь, что будет чувствовать тогда Брен? Даже думать об этом не хочу. Брен сильный, он справится и с этой утратой, но потеряет часть себя… значимую часть себя и уже не будет прежним. Эрн мне нравится, и я не хочу, чтобы он умирал. Меня цепляет фраза «Тоже жертва своего отца». – Нянюшка, что значит «тоже жертва»? Кто ещё, кроме неё? – интересуюсь я. Почему Эрика жертва отца, меня не касается, ничего не хочу знать о ней. Даже когда она выздоровеет, мы вряд ли станем подругами. – Ты, – спокойно произносит няня и замирает над бледной как смерть оборотницей. Её рука покоится на голове Эрики, глаза закрыты. Она читает заклинание. Губы едва шевелятся, на лбу выступают крупные капли пота. Я молча наблюдаю, как она работает. Няня вымотана борьбой с колдуном. Ей неоткуда взять энергию. У её избранника нет магического потенциала, вот и её на исходе. Мне не жаль Эрику, по доброй воле я бы палец о палец не ударила, чтобы ей помочь. Мне жаль свою нянюшку, силы которой на исходе. Жаль Брена, который будет страдать из-за смерти брата. Жаль Эрна, который не заслужил смерти из-за этой девушки. Я беру её за руку, делясь энергией. Магия плавно перетекает, а няня всё тянет и тянет из меня магию, как вампир кровь своей жертвы. Силы меня покидают, и я сажусь на пол там, где стояла. На лице Эрики появляется румянец, дыхание становится ровным. – Выживет теперь, – удовлетворённо произносит няня. – Расскажи, почему ты меня сравнила с… Эрикой? – мне с трудом удаётся произнести вслух имя недавнего врага. – Когда Брен приехал за данью, он попросил тебя в жёны, – говорит нянюшка. – А ты была уже почти женой Святозара, и никто не простил бы князю такого поступка. Народ бы не понял. И отказать оборотню твой отец тоже не рискнул. Я киваю. Как дочь князя прекрасно понимаю, что нет ничего важнее чести. Какие бы обстоятельства ни складывались, но слово своё князь должен держать. Иначе нет ему веры. Я начинаю понимать, как из щекотливой ситуации вывернулся отец, но хочу удостовериться, выслушав няню. – Тогда князь попросил Альфу разыграть для всех спектакль, – спокойно говорит няня. – Арденский князь посчитал, что отданная в жертву завоевателю единственная дочь поднимет его популярность у народа до небес. – То есть, если бы он выдал меня замуж за Брена, как тот предлагал с самого начала, его репутация бы пострадала, – горько произношу я. Свыкнуться с мыслью, что всё не так, как мне казалось, сложно. Женится ли теперь на мне Брен, когда мой отец попросил его не делать этого? – А ты знала! Знала и молчала! – у меня хватает сил, чтобы потребовать ответ от няни. – Как ты могла так поступить со мной? Ты меня пугала Бреном, настраивала против него. Мой укоризненный взгляд встречается с нянюшкиным спокойным и даже слегка насмешливым. Из-за неё и отца я столько страдала. Я так хочу заорать на всю мощь лёгких, вложив в крик всю ту ненависть, которую ощущаю сейчас. – Светлые боги, дайте мне сил, – шепчет няня, но я прекрасно слышу досаду в голосе. – Верея, не строй из себя жертву. Повзрослей уже. Она проверяет, как себя чувствует Эрика и возвращается ко мне. – Это было решение твоего отца, – нервно произносит она. – Я лишь выполняла его приказ. Иначе как бы всё выглядело достоверно? Ты, как покорная дочь, смирилась с участью рабыни. Я удивлённо смотрю на неё. События тех дней как-то стёрлись из памяти, словно жизнь началась с того момента на площади, когда меня передали Брену. – Разве я смирилась? – спрашиваю я, а сама не могу вспомнить. – Совершенно ничего не помню. Нянюшка удовлетворённо кивает. – Хорошо, что не помнишь, значит, это просто шок, – произносит она. – А мы думали, что ты смирилась, и решили встряхнуть тебя. Что ж, им это удалось. Я ненавидела оборотня, потом отца, потом их обоих вместе. Мне так было легче. Теперь же ненависть к Брену сменилась любовью, а вот ненависть к отцу так и осталась. Как простить ему всё то, что я пережила в последнее время? Пока я не готова к всепрощению.