Глава 11. Столичные новости

Глава 11. Столичные новости

Обложенная подушками, словно беспомощный младенец, я, полулежа на кровати, с упоением вгрызалась в румяную запеченную куриную ножку. Корочка, хрустящая, словно тонкий лед под первыми морозами, искрилась россыпью специй, а мякоть, нежная, как шелк, распадалась на волокна, тая во рту сладостным облаком. Достигнув, наконец, блаженного состояния сытости, я перевела взгляд на Глафиру.

Служанка наблюдала за моей трапезой с какой-то тихой, обречённой тоской в глазах. Поначалу, принося всё новые и новые блюда, она охала и вскидывала руки в немом отчаянии, теперь же лишь бросала молчаливые, хмурые взгляды на моего друга, словно моля о вмешательстве. Боялась, видно, что неразумное дитя объестся и захиреет.

Хромус, принявший облик Володи Серого, сидел в кресле у окна, закинув ногу на ногу, и нервно покачивал ею. Взгляд его, задумчивый и глубокий, словно тёмный омут, тоже был устремлён на меня.

— Фу-у-ух… — выдохнула я, с наслаждением вытирая губы, а затем и пальцы шелковой салфеткой. — Со вторым покончено, пора и к третьему приступать. Что у нас там? — бодро поинтересовалась я, и Глафира, казалось, побелела лицом.

— Вишневый пирог и пирожки с капустой…

— Тащи всё… Только немного, — добавила я после короткой паузы, наблюдая, как девушка юркой рыбкой метнулась за дверь. — Ну, а что там в местной брехаловке пишут? — обратилась я к другу и, откинувшись на мягкие подушки, приготовилась слушать.

Володя с нарочитой важностью встряхнул газетой, бросил на меня взгляд исподлобья и, вновь зашуршав страницами, продекламировал: — Сенсация! Наш «Имперский вестник» сорвал джекпот! «Инкогнито приоткрыл завесу тайны над личностью юной героини, отважно защитившей младенца! И сегодня, дорогие читатели, мы готовы объявить: эта дивная особа – не кто иная, как Екатерина Распутина. В час, когда разверзлась небесная твердь, явив летающий разлом, Екатерина Распутина спешила в столицу, дабы грызть гранит имперской академии. Отважная дева не дрогнула пред чудовищем, что в несколько раз превосходило ее ростом. Она, проявив недюжинную смекалку, выменяла ребенка… Но на что? Сие станет известно лишь из первых уст, когда доблестные репортеры возьмут у нее интервью. А пока, дорогие читатели, возрадуемся тому, что в стенах академии воссияет звезда столь несравненной храбрости. И, быть может, мы узнаем: связано ли появление призрака в родовом гнезде Распутиных с прибытием в столицу последней представительницы этого славного рода? Оставайтесь с нами, дорогие читатели! И вас ждут потрясающие открытия!»

— Какое еще интервью? — протянула я, лениво зевая. После обильного обеда неудержимо клонило в сон.

— Обычное, какое берут у людей, отличившихся в особых ситуациях или прославившихся, — буркнул Володя и, отложив газету, схватил другую. Встряхнув ее с нарочитой нервозностью, он бросил на меня тяжелый взгляд и углубился в чтение: «Уважаемые читатели! Спешим поделиться сенсационной новостью, произошедшей в стенах Московской академии имени Романовых! Невероятное чудо свершилось с одной из будущих воспитанниц этого прославленного заведения. Юная Анна Юсупова избавилась от проклятья, терзавшего ее с младенчества. Самые именитые некроманты отказывались от уничтожения черной сущности, изувечившей тело девочки. Но по невероятному стечению обстоятельств Анну Юсупову оставили на ночь на артефакте пробуждения магического источника. И, представьте себе, дорогие друзья, наутро девочка была освобождена от заклятья, мучившего ее столько лет! Да! Чудеса случаются, и мы рады первыми сообщить вам об этом радостном событии!»

В покои, словно легкое облачко, вошла Глафира. В руках она держала поднос с ароматной выпечкой и кружкой какао, от которой поднимался дразнящий пар. Мгновенно комнату наполнили запахи корицы и миндаля.

Я, не дожидаясь приглашения, приподнялась, и мои глаза, загоревшись предвкушением, невольно скользнули по источающей сладость сдобе. Облизнувшись, я неотрывно следила за каждым движением служанки.

Глафира поставила поднос на прикроватный столик, который тут же оказался у меня на коленях, и бросила на Володю опасливый взгляд.

— Глашенька… Я тебя обожаю. Отдыхай, моя хорошая. Я поем и засну, а Володя присмотрит за мной и уберет столик, — пробормотала я, с жадностью впиваясь зубами в мягкую, тающую во рту сдобу.

Девушка улетела, словно вспорхнувшая бабочка, и, как мне показалось, с заметным облегчением. Так и не смогла привыкнуть к присутствию Хромуса. Чувствует нутром, кого стоит опасаться.

— Ну что там еще из занимательного пишут? – поинтересовалась я у друга, пригубив душистый напиток, пахнущий горьким шоколадом и парным молоком. Откусив еще кусочек булочки, бросила на Хромуса взгляд, полный нетерпения: продолжай, мол, пока я тут наслаждаюсь трапезой.

Володя, небрежно закинув ногу на ногу, отложил одну газету и, взяв следующую, развернул ее перед собой. «Пять дней назад родовой замок Мещерских стал местом чудовищной трагедии. Умер глава старинного графского рода – Андрон Воислав Мещерский, истинный патриарх, возможно, самый долгоживущий человек во всем Тераклусе. По крупицам собранные сведения указывают на то, что возраст графа перевалил за три столетия. Всем известно, что род Мещерских издавна славился своими выдающимися некромантами, неоднократно оказывавшими неоценимую помощь в борьбе с нежитью и монстрами. Сам граф был известен своим затворническим образом жизни, большую часть времени проводя в своей лаборатории. Именно там его и обнаружил мертвым один из слуг. Но самое жуткое в этой смерти – отсутствие головы. Как впоследствии сообщил глава тайной канцелярии Дмитрий Михайлович Голицын, по необъяснимым причинам голова Воислава Мещерского обратилась в кровавое месиво. Следствие ведет кропотливую работу, и я искренне надеюсь, что скоро мы узнаем, что или кто стал причиной гибели главы прославленного графского рода».

— Флаг им в руки… пусть ищут, — зевнула я, отодвигая столик и плюхаясь на подушки с довольной негой сытого кота. — Ах, как же хорошо жить… — промурлыкала я, растворяясь в истоме.

— А жить хорошо — еще лучше, — подхватил Володя. — Наш особняк уже пятый день трещит от осады журналюг. Отбрехался от них как мог, особенно насчет привидения. Сказал, что оно в замке лет пять хозяйничает, а ты в столице от силы месяц.

— Говорила же тебе, не надо было переполох поднимать на пустом месте, — проворчала я с досадой.

— Да я так, слегка попугал, пару раз по замку пролетел, басом побалагурил. Зато, представляешь, сам граф Меллинский о встрече просит! Верняк, замок хочет впарить.

— А это еще что за фрукт? — поинтересовалась я.

— Старинный графский род. Первый их предок, кажется, еще из Римской империи сюда прикатил. Честно говоря, я историей их рода особо не интересовался. Это тебе теперь придется князей да графов шерстить, чтобы знать, с кем ухо востро держать, а кого можно и лесом послать.

— Отлично придумано! Вот скажет мне какой-нибудь князь дерзость, а на утро проснется, а у него уши – как у осла, – представив эту картину, я зашлась в истеричном хохоте, слезы брызнули из глаз. Утерев их, взглянула на Хромуса.

Он покачал головой и вздохнул.

— Говорю серьезно, тебе нужно быть осмотрительнее с княжескими родами. Не стоит наживать врагов раньше времени. Тебе еще учиться лет пять, как минимум.

— Ты прав, постараюсь. Но вот знаешь, меня вдруг осенило: если ты смог справиться с высшим некромантом, то по магической силе ты, наверное, самый мощный среди них.

— Тут ты немного не права. Я не использую магию, я черпаю силу из своей жизненной энергии. И ты даже не представляешь, сколько ее я получил, уничтожив проклятье. Поглощая сафиры, я получаю энергию, но она иная, более… легкая, что ли. А темная энергия, проклятья — они обладают смешанной энергией и надолго восполняют мои силы. Могу привести пример: вот ты сегодня навернула куриный бульон, жареного мяса и булочек. Все это восполнит твою затраченную энергию. Но пища разная по вкусу и насыщению. Суп придал тебе легкости, мясо — сытости, а с пирогом и какао ты вобрала в себя энергию радости. Мучное — это много калорий, а ценность совсем другая.

— Ясно, — задумчиво протянула я, и взгляд мой, скользнув по полу, наткнулся на старого знакомого. — А я-то думала, ты Бориса в охотничьем домике оставил, царских особ пугать.

— Так и оставил, но этот пройдоха каким-то непостижимым образом нас выследил.

Крысенок стоял, жалобно переминаясь с лапки на лапку, сложив передние клешнями на груди и умоляюще взирая то на меня, то на Володю. Еще бы шапку в зубы, да протянуть ее за милостыней – вылитый нищий!

— И чего тебе надобно, интересно? — пробормотала я, и тут меня осенило. Биомант я или где? Недолго думая, направила в Бориса мощный поток энергии жизни, задав четкую установку: вырастить мозг, глаза, гортань с голосовыми связками, язык и нос. Заодно и посмотрю, способна ли я вообще на такое.

Очнувшись, я почему-то ощутила, что должна была перескочить на следующий ранг и стать высшим магом. Увы, этого не произошло. Поразмыслив, пришла к выводу: мои ранги повышаются, лишь когда я щедро расходую биоэнергию. А в схватке с проклятьем она меня знатно потрепала, и львиную долю пришлось пустить на восстановление – латать как собственный организм, так и магические каналы с их центрами. Расход был колоссальным, но направленным не на кого-то, а на себя. Вывод прост: работай, Катерина… Усердный труд – вот путь к истинному вознаграждению.

— Как хотите, а я спать. Ребенку нужен отдых, — зевнула и, закрыв глаза, тут же провалилась в объятия Морфея.

— Спи, дитя… Беспечное, — проворчал Володя, жестом приказывая Борису раствориться в воздухе, а сам обернулся Хромусом.

Наблюдая за безмятежным сном хозяйки, он погрузился в мрачные раздумья. «Пока Кисс спит, нужно наведаться к разлому, предстоят нешуточные расходы. Девчонка пока не осознает, что, когда откроет глаза, ее ждет нескончаемый поток людей, связанных родовой клятвой. Нужно будет каждого принять, испытать на верность и определить место в новом порядке. Хорошо, что предварительной работой занимается семья Ворониных. Как же удачно я на них вышел! Иначе пришлось бы самому разгребать последствия деяний государя Михаила Романова. Но ничего… Я и его еще навещу…»

***

Дмитрий Михайлович Голицын, словно изваянный из камня, застыл в кабинете, поглощенный тяжкими думами, как бездной. В такие моменты самые преданные слуги замирали в страхе, зная, что их ждет, если они осмелятся нарушить течение его мыслей, словно потревожат осиное гнездо.

Канцлера вот уже несколько дней преследовало навязчивое видение, выхваченное из сознания Анны Юсуповой: Екатерина Распутина с лицом, искаженным гримасой боли, алая струйка крови, змеей скользившая по подбородку и падающая на мраморный пол. Плод ли это больного воображения или Катерина действительно ночью прокралась в Зал Пробуждения Силы, намереваясь уничтожить проклятье? Но, судя по ее состоянию, ей это не удалось. Да и что ей, с ее первым рангом целителя, было под силу? Тогда кто? Кто убил чудовище, которое едва не погубило королевского некроманта?

Вопросы роились в голове, словно потревоженные пчелы. Где искать ответы? Попытки разыскать Распутину оказались тщетными. Слуги, как один, твердили, что она отбыла по делам рода. Голицын готов был проникнуть в их сознание, но девица оказалась прозорливой и взяла с каждого клятву на крови, скрепленную древними печатями. Откуда у этой девчонки деньги на дорогие экипажи и поместье в столице? И на содержание слуг уходят немалые средства. Еще одна загадка. Каким образом она умудрилась спасти ребенка?

— Кто же ты такая, Екатерина Распутина? — пробормотал канцлер в задумчивости. Паутина вопросов с каждым днем становилась все гуще, а просвета в ней не было видно. — Нужно копать… Призвать аналитический отдел, пусть хоть землю роют, но найдут мне ответы, — с этими словами Голицын поднялся со своего любимого кресла и направился отдавать распоряжения, одержимый уверенностью, что раскроет эту тайну, чего бы ему это ни стоило.