Глава 10. Счастливое пробуждение

Глава 10. Счастливое пробуждение

Артур Юсупов прибыл с младшей сестрой в златоглавую столицу, везя с собой хрупкую надежду на поступление Анны в академию и ее излечение. Он лелеял ее, как драгоценный камень, переживал за израненную душу младшей сестренки и был готов принять на себя ее проклятие, от которого отворачивались даже самые искусные некроманты.

Шрам больше, шрам меньше – какая разница для мужчины? Но видеть, как Анна корчится от боли и прячет взгляд от насмешек, было для него невыносимой пыткой. Артур не сдавался. Он искал спасение от ненавистного проклятия, что калечило сестру, объездил бесчисленное количество городов, не зная отдыха, как в родной стране, так и за ее пределами. Он молил о помощи не только некромантов, но и алхимиков, ворошил древние трактаты, готов был продать душу за исцеление. Но все было тщетно.

Второй сын рода Юсуповых таил в сердце тихую надежду на то, что в стенах императорской академии Анна встретит человека, чей взгляд не дрогнет перед ее увечьями, чья душа увидит ее сияющую красоту.

Красоты Анне было не занимать. Волнистые пряди темно-русых волос обрамляли ее лицо, словно шелк, оттеняя глубину серо-синих омутов глаз. Аккуратный, будто выточенный из слоновой кости, носик и нежные, призывно алеющие губы добавляли очарования ее юному облику. Сестренка только начинала распускаться бутоном девичьей красоты, и Артур верил, что спустя три года, когда она предстанет во всем великолепии расцвета, непременно найдется достойный, благородный мужчина, который полюбит ее всем сердцем.

Перед поступлением в академию члены рода Юсуповых собрались на совет, и после недолгих прений было принято единогласное решение о месте её обучения. И хотя в Ростовском княжестве и имелась собственная академия, в этом году ещё один из сыновей Ростовского князя, Роман Андреевич, был удостоен чести отправиться на обучение в столицу.

По слухам, столичная академия в этом году превратилась в настоящий рассадник знатных фамилий – княжеских и графских отпрысков. Причина тому крылась в одном весьма примечательном событии.

В Московской академии имени Романовых должно было состояться пробуждение источника силы у младшего из сыновей Михаила Романова. Именно это и заставило знать забеспокоиться и в спешке отправить своих наследников поближе к венценосной особе. Пусть цесаревич и не имел прямых прав на престол, кто знает, какие сюрпризы может преподнести судьба? Да и просто попасться на глаза наследнику, произвести впечатление, сблизиться с ним – уже шаг к успеху. Не одно столетие венценосные особы именно так подбирают себе преемников и создают союзы. Те, кто сумеет заручиться расположением принца, будут поддерживать его в делах и, возможно, помогут в достижении поставленных целей.

Проводив Анну до академии, Артур погрузился в родовые дела и вернулся в московский замок Юсуповых, когда ночь уже глубоко вступила в свои права. Известие обрушилось на него внезапно, словно удар грома среди ясного неба. Импульс — сорваться к сестре немедленно — был яростным, но старый слуга рода, словно тень, возник на пути, объясняя, что Анна сейчас в безопасности, покоится на самом сердце артефакта силы, поддерживающего в ней жизнь. Тяжёлые врата академии заперты до рассвета, и оставалось лишь ждать.

Ночь стала вечностью. Горечь и сожаление жгли грудь, словно раскаленное клеймо: почему он не был рядом, когда так нужен был сестре? Лишь под утро, измученный, он забылся в кресле, но сон был краток и тревожен. Дворецкий, словно вестник судьбы, разбудил его с первыми лучами солнца.

Смыв в ванне остатки ночной усталости, Артур, лишь слегка приободрившись, отказался от завтрака, сел в автомобиль и отдал водителю короткий приказ: «В академию».

Приблизившись к воротам, он заметил несколько автомобилей на стоянке. Два из них, украшенные государственными гербами, мгновенно привлекли его внимание, словно затаившиеся хищники.

Выйдя из машины, Артур решительно направился к воротам и, скользнув взглядом по объявлению, прочитал: «По непредвиденным обстоятельствам 21 августа прохождение пробуждения магического источника отменяется. Все назначенные на это число учащиеся могут пройти проверку в любой из последующих дней до 30 августа. Ректор Московской академии имени Романовых — Васнецов Роман Павлович».

Миновав врата, Артур зашагал по тротуарной дорожке, лентой вьющейся меж лазурных газонов, где, словно стражи, высились стройные пихты. Путь его лежал прямиком к главному корпусу академии. Примерно зная, где покоится артефакт пробуждения силы, он направился туда. Его одинокие шаги эхом разносились по пустым коридорам, заставляя сердце биться быстрее от волнения.

К его изумлению, двери зала оказались распахнуты настежь, а изнутри доносились взволнованные голоса и приглушенный плач. Сердце Артура забилось бешено, ледяной ужас за сестру сковал всё тело. Отбросив оцепенение, он, не помня себя, ринулся на звуки и, ворвавшись в зал, замер на пороге. Сестренка была жива. Она сидела в инвалидной коляске, окруженная консилиумом придворных магов и архимагов академии во главе с самим ректором.

— Анна! — взволнованно выкрикнул он, бросившись на колени перед сестрой. Его руки заботливо вытерли соленые дорожки слез с ее бледных щек. — Как ты себя чувствуешь… Мне сказали, что ты…

— Артур, — перебила она, всхлипывая. — Проклятия больше нет. Представляешь? Оно чудесным образом исчезло.

Девочке не терпелось поведать брату нечто сокровенное, но призрак ночного видения терзал ее сомнениями. Быть может, это лишь игра воображения, порожденная отчаянным желанием освободиться от гнетущего проклятия? Память услужливо рисовала картину: очнувшись на миг средь ночи от боли, Анна увидела склонившуюся над собой юную синеглазую девчушку. Лицо незнакомки искажала гримаса невыносимой муки, а из приоткрытых губ тонкой струйкой сочилась кровь.

— Как… Как это возможно? — хрипло прошептал Артур, растерянно оглядывая лица прославленных магов.

— Мы сами пребываем в полном замешательстве, — ответил придворный некромант. — Вчера я пытался снять проклятие с Анны, но едва сам не пал его жертвой. Ужасное проклятие, способное перебрасываться на других. А сегодня мы пришли… Простите за прямоту, поддержать вашу сестру в преддверии кончины, но застали ее сидящей у окна, живой и невредимой, — старик развел руками в недоумении. — Артур, не переживайте, Артемий Николаевич досконально изучил состояние организма вашей сестры. Жизни Анны ничто не угрожает. О дальнейшем лечении, полагаю, вы позаботитесь сами. Только не торопитесь, это потребует времени и терпения. Всё-таки проклятие уродовало девочку с самого рождения.

Артур с трудом сдерживал рвущиеся наружу слезы. Их маленькая Анна будет жить! Она станет здорова, и ничто не имеет значения, если это произойдет не сразу. Главное, она будет счастлива, и все ее печали, вся грусть останутся в прошлом.

***

Иногда я просыпалась, не в силах ничего сказать, облизывала пересохшие губы, и к моим губам тут же прикладывали прохладу стекла. Глоток сладко-горького нектара — и я вновь уносилась в беспамятство. Боль отступала, таяла вместе с ледяной пустотой, сменяясь обжигающим жаром, словно по венам тек расплавленный металл.

Я вернулась в сознание толчком, внезапным и властным, требующим немедленного облегчения. Открыв глаза, увидела всё ту же незнакомую комнату. Слабость сковала тело, словно цепями. Бегло коснувшись магических каналов и источников, я облегчённо выдохнула: всё в порядке, энергия текла ровно и спокойно. Организм, казалось, тоже не подавал признаков тревоги. Кроме одного, настойчиво требующего внимания.

Я попыталась приподняться, но силы оставили меня, и я бессильно рухнула обратно. Дрожащие от слабости пальцы убрали с лица липкие от пота пряди, и я судорожно вздохнула.

— Ну наконец-то! — радостно взвизгнул Хромус, запрыгивая на меня с довольным видом.

— Мне бы до ванной добраться, а сил нет… И я тоже рада тебя видеть, — прошептала я, и мои губы тронула слабая, натянутая улыбка.

— Так это я мигом! — воскликнул зверек, спрыгивая с кровати и на лету принимая облик Володи.

Он бесцеремонно сбросил одеяло и, подхватив меня на руки, понес к двери.

— Ты что, меня в туалет несешь? — изумленно выдохнула я.

— Ой… Можно подумать, я там чего-то не видел, — проворчал он. — Но если ты стесняешься…

Не успела и глазом моргнуть, как оказалась в объятиях Глафиры. Удивляло, как она легко меня несла, будто я была пушинкой. Бросив взгляд на себя, обнаружила незнакомую ночную рубашку, отделанную тончайшим кружевом. Такой у меня точно не было, но сразу стало понятно, кто меня переодевал.

Едва коснувшись холодного фаянса, я все же выпроводила Глашу и, исполнив свой долг, почувствовала долгожданное облегчение. Окинув взглядом незнакомые хоромы, пол которых был выложен мозаичной плиткой, я замерла, пораженная их красотой и нескрываемой роскошью.

— Хромус, где это мы? — крикнула я, и он тут же возник передо мной. Подхватил меня на руки, словно так и должно быть.

— Королевский охотничий домик, — невозмутимо ответил он, неся меня к кровати.

— А-а-а… — выдохнула я, не находя слов.

— Всё до банальности просто. Ты чуть не умерла в королевской академии, а потому и отлеживаться должна по-королевски, — всё так же спокойно произнес он, укладывая меня в мягкую постель и укрывая теплым одеялом. — А если говорить серьезно, домой я тебя не мог отнести. Пять дней ты провела в бреду. Отпаивал тебя алхимическими зельями силы. Но это всё пустяки. Ты не контролировала некроэнергию. Под угрозой могли оказаться жизни невинных. Вот почему я и принес тебя сюда, в это место, где пока безлюдно.

— Неужели здесь совсем никого нет? — удивленно спросила я.

— Сторож, конечно, имеется, да только сейчас он в глубочайшем запое, — усмехнулась служанка, вновь облекаясь в облик Володи.

— Что случилось?

— Как что? Когда из тебя эта некроэнергия полезла во все стороны, знаешь… как трещины по льду, так из земли всякая нежить полезла. Скелеты, кости… бррр. Мужик чуть концы не отдал от страха! Вот я ему и подсобил, достал самогона. Очнется, выползет на улицу, пошатается, облегчится и снова к бутылке. Нервы ты ему знатно потрепала.

— Я ведь не нарочно, — обиженно пробормотала я, погружаясь в раздумья. Этого лика некромантии мы еще не касались. Я представила, как из земли выбираются лапы неведомых чудовищ, и отмахнулась от жутких образов.

Невольно взглянув на Хромуса, я заметила какое-то шевеление у его ног и, опустив взгляд, застыла. Маленький белоснежный скелетик сидел у самого ботинка Володи и смотрел на меня… Ну, во всяком случае, в его пустых глазницах чувствовалось всепоглощающее обожание.

— А это что еще за чудо? — пролепетала я, в страхе натягивая одеяло до самого подбородка.

— Вот же ты тварь упертая… — процедил Хромус, глядя на скелетика. — Я всех поднятых тобой упырей назад в землю загнал, а этот, чертёнок, ни в какую! Не хочет уходить на покой. Прибежит, усядется и смотрит на меня… с тоской.

— Ну ты и заливаешь, — усмехнулась я. — У него же глаз нет! Как ты можешь что-то понимать?

— Сам не знаю. Так что будем делать с Борисом? — поинтересовался друг.

— Раз ты ему имя дал, тебе и нянчиться. Я в этом не участвую. Меня к скелетам как-то не тянет. Проклятий пока по горло хватило. А лучше перенеси-ка ты меня домой. Что-то кушать страсть как хочется, да и по Глашке соскучилась.

— Давно бы так, бестолковая ты моя, — с нежностью произнес Хромус, обнимая меня своим теплом.