Глава 9. Ошибка, едва не стоившая мне жизни

Глава 9. Ошибка, едва не стоившая мне жизни

Весь остаток дня я словно потеряла себя. В голове клубились мысли, и почти все они были об Анне. Чтобы хоть как-то отвлечься, я погрузилась в медитацию, пытаясь нырнуть в тишину внутреннего мира. Вынырнула из нее, когда явилась Глафира, позвав на ужин. Аппетита не было и в помине, душу грызла тревога. Отослав служанку, я направилась к гардеробу, облачилась в строгий брючный костюм, ноги обула в мягкие, бесшумные балетки и принялась ждать Хромуса.

Сегодня ночью мы собирались спасти Юсупову от проклятья. Пока я кропотливо работала над магическими каналами, он решил в очередной раз навести шороху на графскую семейку, купившую замок Распутиных. Меня совсем не вдохновляла его затея. Мне казалось, он занимается откровенным жульничеством, но кто бы стал слушать меня.

— Ну что, бедовая, готова сразиться с проклятьем? — спросил друг, материализуясь словно из ниоткуда.

— Готова, — ответила я, отрываясь от задумчивости и бросая взгляд в окно.

На дворе царила глубокая непроглядная ночь. Посмотрев на зверька, улыбнулась, давая понять, что можно начинать. В тот же миг меня окутал кокон мягкой, податливой субстанции. Сколько ни пыталась проанализировать это перемещение, ничего не выходило. Слишком стремительным оно было.

Хромус выпустил меня из своих объятий в уже знакомом зале. Вокруг стояла могильная тишина, нарушаемая лишь золотыми всполохами артефакта и вспышками света на лианах. Древнее изобретение для пробуждения магических источников словно выражало недовольство, соприкасаясь с чем-то злым и чужеродным. В какой-то момент сквозь темные тучи пробилась бледная луна, словно желая подсмотреть за нами или стать соучастницей. Ее тусклый свет проник через высокие рамы окон и застыл на Анне, лежащей на артефакте.

Бросив мимолетный взгляд на Хромуса, дала понять, что проклятье найдено и его изучение начинается. И впрямь крохотное, как и говорил друг… Но если на божью коровку смотришь с умилением, то это вызывало лишь отвращение.

Ступив на артефакт, приблизилась к девушке. Дыхание – едва заметное, трепещущее, как крылья бабочки на ветру. Пальцы скрючены в предсмертной судороге, словно пытались ухватить ускользающую жизнь. Лунный свет выбеливал ее кожу, превращая в подобие восковой маски. Нестерпимо хотелось прервать эти муки.

Опустившись на колени перед Анной, призвала силы некромагии, высвобождая смертоносные черные жгуты и направляя их в безвольное тело. Приказ был прост: уничтожить чужеродную, враждебную сущность.

— Кисс… Кисс! — донесся до меня встревоженный голос Хромуса. — Я не могу пройти! Здесь какой-то барьер!

Отмахнувшись, сосредоточилась на битве. Некроэнергия окутывала проклятье, словно смертельная удавка, сжимая его в своих объятиях. Две темные силы сошлись в смертельном танце, обе рожденные для разрушения, но преследующие разные цели. И вдруг… Все произошло в мгновение ока. Не успела я осознать, как тончайшие нити проклятья обвили мою некроэнергию, словно живые, и стремительно по ней устремились прямо в меня, вонзаясь сотнями ледяных игл.

Боль была нечеловеческой, разрывающей на части. Крик сорвался с губ, переходя в звериный вой. Разум померк, затуманенный невыносимой ломкой во всем теле. Казалось, что в мои магические каналы вцепились острые когти хищника, раздирая их с остервенением. Сквозь пелену боли доносился рев Хромуса, его отчаянные, тщетные попытки пробиться сквозь барьер и помочь мне.

Превратив мои каналы в жалкие лохмотья, проклятье вцепилось в мои органы. С какой-то демонической мелодичностью оно впивалось щупальцами, словно наслаждаясь моей агонией. Судорожный кашель выплеснул на пол брызги крови. Приторно-сладкий запах железа ударил в нос, ненадолго вернув в реальность. Нелепая смерть – нет, я не могла этого допустить! Я должна жить! Направив поток биоэнергии из источника силы, я приказала ей исцелить меня. Две силы столкнулись в яростной схватке.

Краем сознания я увидела, как заворошилось проклятье в ухе Анны. Закопошившись, перебирая длинными щупальцами, оно медленно вытягивало их из тела девушки, словно подтягиваясь к выходу.

Я наблюдала за этим кошмарным танцем, качаясь из стороны в сторону, как сломанный маятник, жадно хватая воздух, и мысленно лечила себя. Получалось! Чужеродные темные нити отступали, гибли, и дышать становилось легче. И когда я уже почти поверила в спасение, проклятье вырвалось из ушной раковины Анны и вонзило щупальце мне прямо в голову.

Острая боль пронзила разум, обратив меня в ледяную статую. И в этот момент перед внутренним взором возник образ старика, словно сошедшего со страниц жутких сказок. Сморщенное желтоватое лицо, покрытое бородавками, холодный, пронзительный взгляд черных, как уголь, глаз, заостренный, словно у мертвеца, нос и тонкие губы, скривленные сначала в усмешке, а затем в немом удивлении.

— Надо же, — проскрипел он, и в голосе его змеилась довольная усмешка. — Такая юная… И такая глупая… Неужели тебе никто не сказал, деточка, что мастер той же специализации не ровня высшему некроманту? Хм… — Он надолго замолчал, вперившись взглядом в два моих источника силы. — А ты, пожалуй, не так проста, как кажешься, — прокаркал он, и в уголках его губ заиграла хищная ухмылка. — Из тебя бы вышел чертовски сильный некромант. Возможно, даже сильнее меня. Но вот незадача… Умирать в мои планы не входит. Жить — это так увлекательно. А особенно наблюдать, как эти жалкие людишки мечутся в поисках способа меня одолеть… А-ха-ха-ха! — Истерический хохот разорвал тишину. — Глупцы! У них нет ни единого шанса! Да и род Юсуповых еще не познал забвения. Их ждет особенное отчаяние, и это сделает… Моя радость, — проворковал он, обращаясь к своему проклятью. — Моя гордость. Мора. Ее сотворил еще мой прапрадед, а я нашел, взрастил и воспитал. Правда, прелесть? — Он вновь ухмыльнулся, и на лице его расцвела хищная улыбка. — Умеет быть такой обманчиво невинной. Недавно чуть не прикончила королевского мага! А-ха-ха-ха! — Некромант зашелся в безумном хохоте. — Но вот незадача, — тон его мгновенно стал ледяным, ухмылка сползла с лица, как маска. — Этот Темнов ранил мою красавицу. Анна, считай, уже мертва. Я, конечно, позволю ей пожить, но лишь до тех пор, пока к ней не прикоснется кто-то из ее родни. Мог бы убить ее давным-давно, но так сладостно наблюдать за ее страданиями. Ну что, готова подарить свою силу моей малышке? — обратился он ко мне. — Впрочем, какая разница… Мора, я разрешаю тебе полакомиться этой юной душой.

Сам того не ведая, некромант подарил мне драгоценные мгновения, чтобы собрать воедино последние искры угасающей силы. Я затаилась, словно хищница перед прыжком. Интуиция, словно шестое чувство, твердила: пока хоть ничтожная частица проклятья терзает Анну, действовать нельзя. Мора, почуяв западню, может в мгновение ока укрыться в теле девочки, и тогда все мои муки окажутся напрасными.

Проклятье, подобно медузе, извивалось, всё ещё опутывая Анну своими мерзкими щупальцами. Словно не решаясь, словно что-то страшило его, оно не спешило перебраться ко мне. А может, присосалось к сладкому источнику и не желало покидать облюбованное место.

— Мора… Чего же ты медлишь? — ледяным тоном вопросил некромант.

И она решилась. Скользнула ко мне по тончайшей нити и замерла, прислушиваясь. Не почуяв подвоха, ринулась к моим магическим потокам. В этот миг меня пронзила ослепительная боль, и я, извиваясь, откатилась с артефакта. Прохлада пола коснулась спины, и я издала нечеловеческий вопль.

— Х-х-ром-м-ус-с…

Друг понял меня без слов. Он метнулся внутрь, зубами вырвал крохотный сгусток проклятья и застыл, держа его в пасти. Нити Моры все еще тянулись ко мне, и я успела увидеть изумленное лицо некроманта, искаженное яростной гримасой.

– А ты еще что за падаль?! – взвизгнул он, силясь сквозь Мору метнуть некромагический разряд в Хромуса.

Мой друг, небрежно подцепив лапой визжащую тварь, выудил ее изо рта и повертел перед собой, словно диковинную игрушку.

– Какая славная закуска, – промурлыкал он, облизываясь в предвкушении, и устремил взор куда-то за горизонт событий. – Обожаю наблюдать, как корчится проклятье в последние мгновения своего жалкого существования. Ах да, что это я… Ведь и тебе, ничтожный, уготована мучительная кончина… – злобно прорычал он, и с этими словами проглотил Мору.

Я успела увидеть, как раздувается и лопается старческая голова, как последние нити скверны исчезают в пасти моего чудовищного друга, а затем меня поглотила непроглядная тьма.

Холод и тьма стали моей новой реальностью. Иногда ледяную пустоту пронзали яркие вспышки света, но я взирала на них с безучастным равнодушием, лишенная каких-либо желаний.

– Кисс… Кисс… – жалобный голос разрезал вакуум, и я вздрогнула. Мысли, словно тяжелые жернова, заскрипели в мучительной попытке узнать, чей это голос. – Кисс, не уходи… Прошу… – продолжал шептать кто-то, и сердце пронзила ледяная игла догадки: «Хромус… Мой заботливый, мой единственный друг».

Глаза распахнулись, словно ставни, и я огляделась. Незнакомое место. Скорее – хоромы, срубленные из великанских отесанных бревен. Вместо потолка – сразу дощатая крыша, по которой неистово барабанил дождь. Комната оказалась тесной, но кровать поражала размерами – таких, как я, пяток мог бы уместиться. Белоснежное белье благоухало лавандой. Под головой утопала мягкая пуховая подушка.

Я лежала, раскинув руки и ноги звездой, укрытая легким одеялом. В уголке подмышки съежился Хромус. Узнать его было невозможно. Он исхудал, шерсть, вместо привычного блеска, повисла тусклыми сосульками, утратив свой цвет. Ушки поникли. Зверек, опустив голову, застыл, казалось, без движения, но я чувствовала дрожь его тела. И вибрация эта была особенной, незнакомой. Вскоре я поняла. Мой друг плакал. Нет, у него не было слез, как у людей, он плакал всей своей сущностью. Скорбь и боль изливались из него потоками энергии.

— Х-хромус, — прошептала я, словно из последних сил.

Он, как подброшенный пружиной, вскинул голову. В глазах сначала неверие, затем нежность, затопившая всё. В следующее мгновение он уже тыкался влажными рожками мне в плечо, шепча, задыхаясь от облегчения: — Кисс… Ах ты, дуреха… Если б ты только знала, что я пережил, пока ты там… на этом дьявольском артефакте. Боялся… Как я боялся, что ты умрешь, и я останусь… один. Ты хоть понимаешь, что значит быть одному в чужом мире? У меня ведь никого нет, кроме тебя. Моя безумная Кисс, бросилась, не зная ничего о проклятьях… Оно чуть не убило тебя! Поклянись, что не будешь больше так делать!

Он поднял голову, и во взоре его плескалась строгость, сквозь которую пробивался страх.

— Не буду… Я поняла, — прошептала я, криво усмехнувшись. Взгляд мой обратился внутрь, и душа содрогнулась от ужаса. Магические каналы искромсаны в клочья, органы изъедены тьмой, словно черви прогрызли в них дыры, источники магии выжжены, но не дотла. Я не знала, с чего начать исцеление. Но откуда-то из глубин сознания шепнуло: «Ты – биомант. Твоя сила – в разуме».

И я обратилась к нему, к своему разуму, отдав приказ об исцелении. Легкая волна тепла, словно ласковое прикосновение, прокатилась по телу, стирая боль и усталость, и я провалилась в безмятежную, целительную тьму сна.