Глава 12. Разговор Михаила Алексеевича Романова с канцлером

Глава 12. Разговор Михаила Алексеевича Романова с канцлером

Дмитрий Михайлович Голицын, дочитав отчёт, переданный из аналитического отдела, поднялся и, скрестив руки за спиной, нервно зашагал по кабинету. Так он всегда поступал, когда нужно было обуздать рой мыслей и выстроить чёткий доклад перед аудиенцией у государя. И без того задержался с донесением, а Михаил Алексеевич не терпел промедлений, особенно когда дело касалось важных событий в государстве. Государь, безусловно, прав, считал Голицын, первым должен узнавать о происходящем на земле, коей правит.

Резко обернувшись, канцлер устремил взгляд на белый подоконник. Не покидало тягостное ощущение, словно кто-то неотрывно наблюдает. Прибегнув к ментальной магии, Дмитрий Михайлович обшарил кабинет в попытке уловить чужое присутствие разума. Не получив отклика, досадливо выругался себе под нос. Мнительность не пристала лицу, облеченному столь высоким саном.

Покинув кабинет, Голицын направился во дворец. В карете, словно репетируя, вновь и вновь прокручивал в голове предстоящий диалог с государем. И уже в коридоре дворца, ступая по паркету, отполированному до зеркального блеска, он вновь ощутил на себе чей-то пристальный взгляд, а вместе с ним — тихий, быстрый стук, словно крошечные коготки скребли пол.

— Что за чертовщина?! — прорычал он, вперив взгляд в бесконечную пустыню коридора. Ни единой тени, ни малейшего движения. Лишь холодная пустота, глотающая звук его шагов. Он двинулся дальше, словно обреченный на вечное скитание по этому безжизненному лабиринту.

***

В темном углу, откуда-то из-под пола, за этой обреченной фигурой с ехидной усмешкой наблюдал Борис. Он помнил времена, когда дрожал от страха перед этими высокими, жестокими существами. Но те дни остались в прошлом. Он больше не обычная крыса. Смерть обновила его, пробудила к иному бытию. Больше его не тревожат не животный голод и инстинктивный сон. Теперь он – нечто большее. И то, что от него остался лишь скелет, ничуть его не смущало. Наоборот, какая экономия на уходе за шкуркой! Хотя, справедливости ради, косточки он натирает до блеска, если пыль осядет. Негоже представать перед новыми хозяевами грязным.

Его хозяйка чистоту любит не меньше. Воды не боится, плещется в ней по нескольку раз в день. Кисс. Так её величает Хромус. А эти двуногие окрестили ее «Госпожа» или, еще вычурнее, «Екатерина Георгиевна». К чему такая помпезность? Не проще ли по имени?

Второй хозяин был окутан тайной, личностью властной и изменчивой, способной облекаться в личины чудовищ, мутирующих тварей, что рождались в кошмарных снах, и, что удивительное, в человека. Одному крысу угораздило не только увидеть его, но и вкусить частицу энергии.

Ох, как вольготно жилось в охотничьем дворе! Безмятежно коротал дни в уютной норе, лелея мечту о большом семействе, пока некий манящий, неземной аромат не пронзил округу. Кто ж знал, что мертвая плоть, что покоилась посреди двора, таит погибель? Лишь зубы вонзил в укромный час, но и этого хватило, чтобы запустить необратимые перемены. Вначале – лишь зверский голод и жажда крови.

Он истребил и пожрал всех своих сородичей в усадьбе, затем перешел на более крупных жертв. Сколько бы продолжалась эта безумная гонка за насыщением, оставалось загадкой, но однажды на территорию пожаловали люди, а вместе с ними – огромные четвероногие, чей лай сотрясал воздух.

Ни тени страха не шевельнулось в его сердце, лишь волна голода и предвкушение обильной трапезы. Ринулся на свою добычу, но был замечен и сражен неведомой силой. Чем, Борис не знал. Взрыв боли, и тьма поглотила сознание.

Очнулся он, не понимая ни причин, ни обстоятельств, лишь ощущая неудержимое стремление выбраться на поверхность. С трудом раздвинув лапками плотный, тяжелый слой почвы, крыс вырвался на свободу и замер в изумлении. Вокруг из земли выбирались его сородичи, вернее, то жалкое подобие, что от них осталось. Окинув взглядом собственное тело, он содрогнулся от ужаса. От него остался лишь выбеленный, костяной остов.

Не успел он осознать случившееся, как злая, всепоглощающая волна обрушилась на них. Бывшие сородичи рассыпались в прах прямо у него на глазах, и он сам рухнул, сраженный. Но вместо того, чтобы развеяться, он впитал в себя эту чудовищную силу. И тогда крыс понял: ничего сладостнее он не вкушал за всю свою короткую, жалкую жизнь. Жажда новой порции этой темной благодати опалила его изнутри.

Он без труда отыскал источник, где еще клубились остатки вожделенной энергии. Но двуногий страж, явно недовольный визитом незваного гостя, обрушил на крыса всю свою мощь. Осознав, что не сможет убить его, могущественный противник сдался и бросил крысу на растерзание юной, слабой особи женского пола.

Первое впечатление обманчиво. Кисс оказалась способна управлять двумя энергиями. Одна из них, хоть и не столь восхитительная на вкус, обладала созидательной силой. Девочка лишь прошептала, что должно возникнуть у крыса, и спустя некоторое время к нему вернулось зрение, слух и обоняние.

Борис остановился, подергивая розовым носиком и длинными усами, пытаясь уловить знакомый запах. Его предупреждали, что следует опасаться темной силы, исходящей от людей. Не ощутив ничего подозрительного, крыс бросился вдогонку за человеком, уже успевшим прилично удалиться.

Хромус возложил на него священную миссию: выслеживать злого двуногого, плетущего козни против их обожаемой хозяйки. Борис был безмерно благодарен Кисс и Хромусу за ту новую жизнь, что они ему подарили. Не прошло и суток с тех пор, как в его маленькой голове зародилась мысль, и он научился не просто слышать человеческую речь, но и понимать её смысл. Теперь он не просто жалкий, никому не нужный крыс, а шпион, а лучше даже — диверсант, заброшенный в стан врага. Его задача проста и сложна одновременно: слушать, запоминать и в случае малейшей угрозы для их хозяйки мгновенно переместиться к ней и предупредить об опасности.

Крыса наделили двумя поистине уникальными способностями. Первая – возможность становиться невидимым по собственному желанию. Вторая – перемещение в пространстве. Задумал, где хочешь оказаться, – и вот ты уже там. Такими же невероятными умениями обладал и его второй хозяин, Хромус.

Настигнув канцлера, Борис проскользнул перед ним в дверной проем и тут же метнулся наверх книжного шкафа. Устроившись поудобнее, крыс приступил к выполнению своей ответственной миссии. Навострив уши и настроившись на каждый шорох, он принялся пристально наблюдать за двумя двуногими и запоминать каждое их слово.

– Ваше Императорское Величество, – произнес канцлер, слегка склонив голову.

– Да будет тебе, Дмитрий, раскланиваться. Выкладывай уже, что ты там накопал на эту неожиданно поумневшую княжну Распутину.

– Екатерина Распутина, – начал доклад Голицын, – в первых числах августа следовала со своими слугами в столицу. По дороге они столкнулись с весьма необычным происшествием. Открылся летающий разлом, и из него хлынули чудовища. Магуры, злобные твари. Но их вожак, судя по всему, обладал разумом. Об этом свидетельствуют снимки одного из журналистов, запечатлевшего момент обмена княжной Распутиной ребенка на сафир.

– И откуда у девицы, не имеющей за душой ни гроша, взялся камень энергии подобного цвета? – с любопытством поинтересовался Романов.

– В этом вопросе всё предельно ясно. Екатерина приняла в свой род некоего Володю Серого, человека, лишенного магического дара, но зато превосходно владеющего клинком. Он совершает вылазки в разломы и возвращается оттуда с весьма ценной добычей. Имеются сведения, что он уже неоднократно выставлял на торги сафиры необычного цвета и силы.

— Хорошо… Продолжай.

— Володя Серый кровной клятвой навеки связан с княжной, потому в душу к нему не проникнуть. Угрюмый молчун, на контакт не идет. Счетов в банках не открывал, где прячет свои капиталы — тайна. А деньги у него водятся, и немалые. Внедорожник себе отменный купил, да и особняк в столице. Княжна же по бутикам московским порхает, цены не спрашивает. После того как маска с юной незнакомки была сорвана, словно мотыльки на свет, к ее особняку потянулись прежние слуги рода. Распутинский поверенный, Воронин, с утроенной энергией принялся за родовые дела.

— Он хоть поинтересовался замком княжеским, родовым, в котором призрак всех домочадцев изводит? — Государь поморщился, вспомнив жалобное нытье графа, опрометчиво купившего зловещее поместье.

— Нет… Ни малейшего интереса к этой недвижимости Воронин не проявил. Он рыскал по банкам, выискивая распутинские счета по старой памяти.

— И что?… Хоть что-то нашел?

— Нашел… В Рязанском банке. Ныне во главе его стоит Роман Иннокентьевич Гладков, сын Иннокентия Павловича. Но счет заморожен до совершеннолетия Екатерины Распутиной.

— Ясно…, — пробасил государь с тяжелым вздохом. — Докладывай дальше, по существу.

— С призраком в их бывшем родовом замке Екатерина никак не связана. При пробуждении магической силы у нее открылся дар целительства. К тому же, у нее есть фамильяр, наделенный некросилой, и разумный к тому же. Общается словами, а не мысленно, как то обычно у фамильяров водится. Имеют ли они какое отношение к исцелению княжны Анны Юсуповой, пока неясно. Анна помнит, как видела Екатерину, чье лицо исказилось в муке, а по подбородку струилась кровь. Возможно, это лишь игра больного воображения, вызванная болью после пробуждения дара. Но более всего меня поразило, как княжна Распутина командовала академиками, мгновенно поняв, как обезопасить Юсупову. Это наводит на мысли, ответы на которые я смогу найти, лишь пригласив Екатерину к себе в кабинет.

— Смотри мне, не переусердствуй, — предостерегающе процедил Михаил Александрович. — Не хватало ещё, чтобы девчонка во второй раз умом повредилась. Слухи поползут, будто королевские дознаватели в застенках истязают невинное дитя. Мне бунт народный сейчас не нужен… И что там у тебя с этой загадочной леди… Кисс, кажется?

— Буду предельно осторожен, Ваше Величество, — холодно отозвался канцлер на замечание государя. — О леди Кисс пока сведений немного, что само по себе занятно. Появилась в Вологде и долгое время навещала больницы, одаривая тяжелобольных исцеляющими сафирами. Мне не довелось держать их в руках — счастливцы торопились продать драгоценности, что с бедняков взять? Но все в один голос утверждают, что со временем сафиры становились белыми. Дешёвая энергия, низкопробный товар. Сейчас леди Кисс, судя по всему, действует в Москве. Посещает больницы, как и прежде. Весьма любопытное совпадение, — канцлер сделал паузу. — Каким образом пути леди и княжны пересеклись, пока неясно. Встреча произошла в одной лечебнице. Екатерина приютила младенца и передала спасённого нашей таинственной благодетельницей. Но будьте уверены, Ваше Величество, я разузнаю. За особняком княжны Распутиной установлено круглосуточное наблюдение. Последние дни Екатерина не покидала дом. Вероятно, опасается назойливых журналистов.

— Это понятно, — буркнул государь, недовольно теребя бороду. — Сам не выношу этих папарацци, а тут дитя… Так какие выводы ты сделал?

— Пока преждевременно говорить о чём-то конкретном, но я бы предложил наградить княжну Екатерину Распутину за доблестный поступок, за спасение младенца. Не каждый мужчина решится на подобное, а здесь юная особа.

— Верно подмечено. Народ должен видеть, что государь замечает и поощряет героические деяния. Да и самому мне стало любопытно взглянуть на последнюю из рода князей Распутиных. И ещё поручение: узнай, оплатила ли Распутина учёбу и жильё в академии. Девочка столько лет провела в затворе, ей не знакомы житейские хлопоты. Заплатим из государственной казны.

— Будет исполнено, Ваше Величество, — отчеканил Голицын и, отвесив низкий поклон, покинул зал аудиенций.

Решив, что сведения добыты, Борис юркнул обратно в пространство, смахнув вихрем хвоста многолетнюю пыль со шкафа.

Михаил Алексеевич несколько мгновений зачарованно наблюдал за медленным, печальным танцем серой пыли, оседающей на дубовый паркет. Холодная волна брезгливости пробежала по коже от одной только мысли, что кто-то сейчас сидит на книжном шкафу.

— Агафон… Да чтоб тебя! — взревел Михаил, сорвав голос. — Это что такое?! — прогремел он, когда камер-фурьер влетел в зал. — Мигом, чтобы лакеи проверили зал на наличие мышей и вылизали здесь всё языками до блеска! И если я хоть пылинку найду после вашей уборки… — Государь запнулся, подбирая кару. — На дыбу вздерну! — выплюнул он с искаженным от гнева лицом, вспомнив о ужасной пытке и наказании провинившихся людей в далеком прошлом. И покинул залу аудиенций, оставив после себя лишь звенящую тишину и запах ярости.

***

Борис, возникнув из ниоткуда, едва не лишил меня дара речи.

— Фу ты, черт! — выдохнула я, хватаясь за сердце. — Хромус, научи своего шпиона, как нужно появляться! Так и до заикания недалеко.

— Не драматизируй, — проворчал Володя. — Ну, Борис, докладывай обстановку.

— Пи… Пи-пи-пи…Пи-пи-пи-и-и-и...

— Борис, прошу, прекрати пищать, — взмолилась я. От этого писка голова раскалывается.

— И чего это ты такая взвинченная? — поинтересовался Володя, принимая облик зверька. — Сейчас всё узнаю и доложу. Приложив лапку к черепу крысенка, Хромус нахмурился, сосредоточившись, и вскоре передал мне всё, что Борис видел и слышал. — Голицын совсем свихнулся! Приглашает в свои застенки маленькую девочку… Ну, я ему покажу… — прошипел зверек, сверкая глазами.

— Разберемся с этим позже, — успокоила я друга. — Лучше скажи, как там с оплатой учебы и жилья в академии?

— Давно все уплачено, — буркнул Хромус. — Еще не хватало, чтобы ты в должниках у государя ходила… Итак, замыслы канцлера нам известны, а теперь хватит прохлаждаться в комнате, пора и людям показаться. А то решат, что игнорируешь их.

— Надо, так надо, — ответила я без особого энтузиазма. Хлопнув книгой, я поднялась с кресла и, небрежно бросив на него энциклопедию лечебных трав, с кажущейся грацией направилась к выходу из покоев. По крайней мере, мне так казалось.

— Пи? — донесся жалобный писк из-за спины.

Я остановилась и обернулась. Борис смотрел на меня своими огромными темно-синими глазами, полными мольбы.

— Ах… Прости, — пробормотала я, посылая крысенку поток некроэнергии. — Ты хорошо поработал. Спасибо тебе. С этими словами я, наконец, покинула комнату, но, выйдя в холл, замерла, словно громом пораженная. Огромный зал был забит под завязку людьми, и все они устремили на меня свои усталые взгляды. Нити связи тянулись от них ко мне. Клятвенники рода Распутиных, поняла я, и с тихим вздохом произнесла: — Здравствуйте. И простите за долгое ожидание, нездоровилось.