Глава 13. Громада дел и первый день в академии

Глава 13. Громада дел и первый день в академии

Мгновенная тишина накрыла толпу, словно тяжелый саван. В их взглядах читалось явное недоумение, отнюдь не восторг. Газетные снимки, размытые и нечеткие, позволили каждому нарисовать в своем воображении свой образ новой хозяйки. И вот перед ними стою я… Хрупкая фигурка в легком белом платьице, волосы, заплетенные в две наивные косы. Неужели этот ребенок будет ими управлять?

— Я понимаю ваше замешательство, — мой голос эхом прокатился по залу. — Признаюсь честно, я сама в сильном потрясении и пока не знаю, как обеспечить вас работой. — Я замолчала, собираясь с духом, а потом твердо произнесла: — Если кто-то из вас уже нашел себе место в чьем-либо доме и доволен службой, я освобожу вас от клятвы роду Распутиных.

В холле прокатился шепот, люди переглядывались, пожимали плечами. Не дожидаясь вопросов, я продолжила:

— Вы давали клятву моему деду. Его и моих родителей, как вам известно, больше нет. Нет и родовых земель, и счетов в банках, но это не значит, что я не собираюсь вам платить. Я лишь хочу, чтобы вы хорошо подумали, прежде чем принять решение: хотите ли вы и дальше служить роду Распутиных или предпочтете остаться там, где вас ценят, а работодатели относятся к вам по-человечески.

— А вы точно освободите нас от клятвы? — бойко прозвучал голос из ряда пышнотелых девиц.

— Да… Я умею управлять силой рода. И те, кто изволит мне служить, кровью скрепят новый обет, да присягнут роду Распутиных, как водится.

Первой из шеренги выступила та самая, бойкая на язык особа, и, не таясь, приблизилась.

— Простите великодушно, ваше сиятельство, но осмелюсь просить об отрешении от клятвы роду Распутиных. Очень уж прибыльное место нынче занимаю, и хозяева добры, и деньгами не скупятся. Матушке же вашей я совсем недолго прислуживала… Ой, простите, — в испуге оборвала она речь, ладонью прикрыв рот.

— Пустое, — молвила я, приложив ладонь к ее лбу. — Как нарекли тебя? — спросила в угоду приличиям и, получив ответ, сомкнула глаза, зашептав тихо: — Я, Распутина Екатерина Георгиевна, властью рода и словом сим освобождаю Мякину Елизавету Олеговну от клятвы, роду Распутиных данной.

Дальше все произошло почти мгновенно. Я мысленным усилием, словно раскаленным клинком, рассекла связывающие нас нити, заодно мимоходом исцелив женщину от цистита.

— Одевайтесь теплее, — посоветовала я ей, взглянув на ее округлые широкие бедра. — Мода — жестокая богиня, требующая жертв. За здоровье приходится платить не только звонкой монетой, но и горькими страданиями. Следующий! — выкрикнула я, нетерпеливым жестом указав ей на выход.

Людской поток, жаждущий разорвать оковы клятвы роду Распутиных, еще не иссяк, когда в холл вихрем ворвался человек, чей высокий статус читался в каждом его движении. Выправка, холеное лицо, безупречный костюм — все кричало о его принадлежности к службе у высших слоев в обществе.

— Ваше Сиятельство! Княжна Екатерина… Молю, купите замок! — зачастил он, едва не падая передо мной на колени, в его глазах плескалась безысходность.

— Простите… Не понимаю, о каком замке идет речь, — пролепетала я, чувствуя, как кровь отливает от лица. Невольно попятилась.

И тут из ниоткуда, словно из-под земли, выросли суровые, молчаливые мужчины с непроницаемыми лицами. Сердце в груди забилось испуганной птицей, слезы навернулись на глаза… Мои дружинники, верные роду Распутиных, встали на мою защиту. Преданность, пережившая века, согрела душу. Я не одна, есть те, кто готов стоять за меня и за наш род.

— О родовом замке Распутиных в столице, — уже более сдержанно произнес мужчина, с опаской поглядывая на воинов.

— Родовом замке… — прикинулась я наивной простушкой, изобразив на лице крайнее удивление.

— Да… Его приобрел мой господин. И вот незадача: ваш предок гневается. Покоя никому не дает, — он всё же рухнул передо мной на колени, скорбно поникнув головой.

— Не нужно устраивать здесь балаган, — отрезала я с гневом. Мои дружинники молниеносно подхватили незнакомца под руки, подняли на ноги и встряхнули так, словно хотели вытрясти из него всю дурь.

— Да я уже и не знаю, что делать… Граф приказал: «Без заключения сделки о продаже не возвращайся!» А у меня жена, дети… — прохныкал мужчина, понурив голову.

— Не переживайте, — попросила я его. — Сейчас мой поверенный обсудит с вами детали сделки, а я тем временем завершу ритуал освобождения от клятвы бывших слуг моего рода.

Борис Ипатович, словно тень, возник рядом и, одарив мужчину обворожительной улыбкой, пригласил его пройти в кабинет. Я же продолжила свою работу, разрывая последние, едва заметные нити клятвенной связи, что тянулись от меня к этим людям…

В зале осталось от силы полсотни человек. Примерно треть из них – дружинники, их выдавали видавшие виды доспехи и поношенная, но добротная одежда. Остальные – те, кто некогда поклялся в верности роду Распутиных и решил остаться ему верен. Куда их всех разместить – я не представляла. Многие, судя по осунувшимся лицам, не ели толком уже несколько дней.

Расправив плечи, я окинула взглядом собравшихся. В их глазах плескалась усталость, смешанная с робкой надеждой.

— Мне искренне жаль, что вам столько лет пришлось скитаться, голодать, жить в неизвестности. Но уверяю вас, вы не пожалеете о своей верности роду Распутиных. Прошу вас сейчас пройти в столовую. Там вас накормят досыта, а после мы решим, как устроится ваша дальнейшая жизнь. Боюсь, в этом особняке не хватит места для всех, поэтому мой слуга Володя Серый решит эту проблему. С сегодняшнего дня все ваши невзгоды позади. А теперь простите, меня ждут переговоры, после которых я вернусь, и мы побеседуем о том, какие должности вы занимали при моих родителях и как применить ваши таланты сейчас.

Незнакомец оказался поверенным в делах графа… Какого именно, я промелькнула глазами по бумаге и тут же забыла, ошеломленно уставившись на сумму: шестьсот миллионов. Едва удержав челюсть от падения, я лихорадочно завертела головой, выискивая Володю.

Он неслышно возник у меня за спиной и с мягкой улыбкой наблюдал за моим смятением.

— Я понимаю, что у вас, вероятно, нет такой суммы. Мой господин будет рад уступить вам… допустим, пятьдесят миллионов, — пролепетал поверенный с убитым видом. Он, похоже, только сейчас осознал всю безнадежность этой сделки.

Я едва заметно качнула головой в сторону Хромуса, безмолвно вопрошая о сумме и в то же время злясь на него за то, что он заварил всю эту кашу, а расхлебывать теперь приходилось мне, оказавшись в столь неловком положении.

— Ее светлость располагает необходимой суммой. И заплатит без каких-либо уступок, — холодно отрезал Володя, бросив короткий взгляд на Воронина, и добавил: — Составляйте договор купли-продажи. Сегодня же навестим графа и заключим сделку по приобретению родового замка Распутиных.

Вникать в юридические тонкости не было ни малейшего желания. Радовало одно: если замок окажется достаточно велик, появится возможность пристроить моих клятвенников.

Я поднялась и, заметив, что поверенные всецело поглощены документами, бочком-бочком направилась к выходу. В дверном проеме нос к носу столкнулась с Инной Ворониной.

Она резко замерла, лихорадочно ища взглядом кого-то за моей спиной. Найдя, судя по всему, того, кого искала, вспыхнула ярким румянцем. И, словно ошпаренная, развернулась, бросившись прочь чуть ли не бегом.

«О-о… А у нас тут, оказывается, страсти разгораются», — подумала я, обернулась и поймала взгляд высокого, широкоплечего дружинника, с тоской в глазах провожавшего убегающую девушку.

Об этой паре подумаю позже. Сейчас же нужно спешить переодеться. Предстать во всей красе и строгости перед столичной знатью в родовом замке. По сути, это будет мое первое знакомство с высшим светом. И какое впечатление я произведу, такие слухи и поползут обо мне по Москве…

Перед отъездом я заглянула в столовую и радостно объявила своим людям, что в скором времени им всем найдется работа в родовом замке Распутиных. Увидев, как засветились от этой новости их лица, я поспешно отправилась на выход, поручив Евдокии Семеновне, супруге моего поверенного, заняться размещением работников и дружинников.

Семья Ворониных оказывает неоценимую помощь в делах, и я нисколько не сомневалась, что и на этот раз они блестяще справятся.

О родовом замке Распутиных пока сложно составить полное впечатление. Меня поразил лишь его фасад, устремленный в небо пятью этажами, заостренные шпили крыш, украшенные флюгерами. Нельзя же демонстрировать восторг при первом посещении. Но, ступив в старинный особняк, явно помнивший всех предков Распутиных, я в тот же момент поняла, почему его так страстно желали купить, несмотря на привидение, нарушавшее покой его обитателей.

Замок поражал воображение своим великолепием. Живописные плафоны, обрамленные золоченым багетом, стены, укрытые дорогими гобеленами и картинами в тяжелых, массивных рамах, изящная мебель с вычурными ножками и подлокотниками – каждая деталь свидетельствовала о былом величии. Дубовый паркет поблескивал под ногами, местами укрытый ворсистыми, расписными коврами. Узкие, высокие окна задрапированы легкой вуалью и тяжелыми бархатными портьерами, приглушавшими дневной свет.

В гостином зале, где происходило подписание документов, возвышался камин, облицованный расписными фресками, изображавшими сцены охоты. Я мысленно представила, как вечерами, укутавшись в плед, буду сидеть в кресле-качалке, читая любимый роман, под уютное потрескивание дров.

Оставив свою подпись на документе, я с деланным равнодушием наблюдала, как поверенный пересчитывает выложенные Володей на столешницу банкноты. Он делал это с такой ловкостью, что за этим процессом можно было бы наблюдать бесконечно, но я сохраняла выражение скуки на лице. Как только поверенный графа закончил пересчет и подтвердил, что сумма точная, я поднялась.

— Как скоро вы покинете замок? — небрежно поинтересовалась я у графа.

— Мы готовы уехать сегодня. Кроме нас двоих в замке больше никого нет, — устало ответил он. — Еще одна ночь здесь — выше моих сил. Я рад, что родовое гнездо вернулось к своей законной наследнице, — добавил он, слегка склонив голову в знак почтения, и поспешно покинул гостиную.

Бывший владелец со своим поверенным и вправду незамедлительно оставили замок. Мы с Володей обменялись взглядами, и я тихо прошептала: — Спасибо… Замок великолепен. Жаль, что мне завтра в академию. Так хочется побродить по его этажам, вдохнуть запах старины и в полной мере осознать, что теперь я его полноправная хозяйка.

— Ничего… На зимних каникулах наверстаешь. Пугать не буду, — ухмыльнулся он со смыслом, понятным лишь нам. Наш немой диалог прервал мужской голос.

— Простите, Ваша Светлость. Могу ли я обратиться к вам по вопросу, касающемуся вашей дружины? — обратился ко мне уже знакомый мужчина, положивший глаз на Инну.

— Простите, как вас величать? — поинтересовалась я.

— Авершин Павел Фёдорович, занимаю должность старшего дружинника. Предыдущий старшой погиб в разломе, и на общем совете дружинников мне предложили занять эту должность.

— Вы ходите в разломы?

— Пришлось… Как родовые земли и замок Распутиных по указу государя поделили меж собой алчные соседи, так мы и покинули отчий край, ведомые лишь верностью. Связанные клятвой крови, мы не пожелали склонить головы перед чужими господами. Виктор Борисович, бывший старшой, искал вас денно и нощно, но ваша кормилица, словно тень, укрыла вас от мира, так что и след простыл…

— Благодарна вам за преданность, — вымолвила я, и в голосе моем звучала сталь. — Скажите, вся ли дружина вернулась под мое крыло?

— Ещё человек двадцать рыщут в разломах, словно волки-одиночки. Мы ходим посменно: одни добывают пропитание, убивая чудовищ, другие залечивают раны и вспоминают дом. Так и чередуем, ибо жить на что-то надобно. Но не все дожили до этого дня, увы… Многие нашли свой конец в когтях тварей.

— Мне жаль… Искренне жаль, — прошептала я, и слезы навернулись на глаза, а сердце сжала ледяная хватка боли. — Больше никаких разломов. Отныне, когда родовой замок вновь принадлежит потомку Распутиных, вы и вся ваша дружина обоснуетесь здесь. И думаю, остальным слугам тоже следует вернуться и обжить старые стены. Память места поможет им вспомнить позабытые обязанности. По всем вопросам обращайтесь к моему слуге Володе Серому и поверенному Воронину Борису Ипатовичу. С ними обсудите все наболевшие вопросы. А теперь мне пора в особняк. Завтра — академия, а до того надобно обрадовать моих верных слуг, поведать им, что их скитания окончены…

До самой ночи я принимала слуг, словно драгоценных гостей. Знакомилась, запоминала лица, внимала их историям, выслушивала рассказы о прежних трудах и, мимоходом, исцеляла застарелые хвори. Не хотелось, чтобы в моё отсутствие кто-то покинул этот мир.

Володя на джипе развозил опрошенных в родовой замок. Супруга поверенного вместе с дочерью отправились туда первыми, дабы оценить масштабы запустения и составить список необходимого, а затем – в торговые лавки, на поиски всего необходимого.

Когда последний слуга покинул меня, я, едва переставляя ноги, поплелась в свои покои. Глаша, лишь покачав головой, подхватила меня под руки и повела в ванную. Надраила так, что казалось, кожа вот-вот заскрипит. Вынырнула я из воды с единственным желанием – добраться до кровати. Даже есть не хотелось, такая жгучая усталость сковала тело. И никакие уговоры служанки не смогли сбить меня с намерения положить голову на подушку и забыться сном. Что я и сделала.

Снилась мне какая-то сумбурная дребедень. Бродила я в полумраке толпы, тыкала пальцем в лица незнакомцев, словно клеймила: «Ты – отныне слуга моего рода…»

– Просыпайся, лежебока, – промурлыкал над ухом Хромус, его усы щекотливо прикоснулись к моей щеке.

Сладко зевнув, я потерла щеку и открыла глаза. Борис сидел на кровати и смотрел на меня с нескрываемым любопытством.

– Ну что, мои верные друзья, – улыбнулась я, игриво перехватила ускользающего Хромуса, немного повозила его в руках, затем схватила крысенка и слегка подергала за усы. Считая утренний ритуал завершенным, я вскочила с кровати, полная боевого настроя и предвкушения грядущих дел.

Володя доставил меня и Глафиру к стенам Академии ближе к вечеру. Последний день августа был отведен для новоприбывших адептов на обустройство и получение униформы.

Нам предстояло жить в пятиэтажном здании, идентичном зданию напротив. Просто и лаконично: слева – обитель юношей, справа – девичье царство. Или наоборот, – все зависело от точки обзора на широкой аллее, вымощенной белой плиткой и украшенной вазонами с яркими цветами.

В холле дежурили старшекурсницы, чьи лица хранили печать усталости и мудрости. Они указали нам направление, и мы, без лишних слов, дошли до дверей кастелянши. Она быстро отыскала мою фамилию в длинном списке, выдала ключи и пять пакетов с формой.

– В этом году государь издал указ о введении физической культуры для девушек во всех учебных заведениях. Будете заниматься в форме дружинниц, – она замолчала, внимательно наблюдая за моей реакцией, и, не увидев ожидаемого возмущения, устало вздохнула. Видно, немало ей пришлось выслушать капризов от избалованных девиц.

– Мудрый указ издал государь, – решила я вставить свое слово. – Физические упражнения необходимы всем, от мала до велика.

Глафира, прервав мои унылые нравоучения, подхватила пакеты, и мы двинулись следом за Володей, что карикатурно кряхтел под тяжестью чемоданов, вмещавших наши вещи, необходимые для существования.

Наш жребий выпал на третий этаж. Бесконечный коридор, выкрашенный в тошнотворный сиреневый цвет, ощетинился рядами дверей. Номер нашей квартиры – триста тридцать девять. Переступив порог, я была поражена аскетизмом обстановки. Крохотная прихожая, где ютился жалкий диванчик и одинокая вешалка. Не разуваясь, я принялась исследовать наше будущее пристанище.

Первая дверь открыла взгляду тесное помещение, предназначенное для омовений и прочих гигиенических нужд. За второй дверью скрывалась каморка, явно отведенная для прислуги: узкая кровать, тумбочка и неказистый шкаф. Третья комната была чуть просторнее и обставлена более добротно. Широкая кровать, письменный стол, книжный шкаф, два платяных шкафа, уютный диванчик, словно приглашающий к беседе, и изящный туалетный столик.

Изумление не сходило с моего лица. Я-то привыкла к любым условиям. Но как воспримут эти спартанские условия девицы из высшего света, привыкшие к покоям размером с этаж? Впрочем, в этом есть своя логика. Здесь учатся, а не наслаждаются жизнью. Коли не готов к скромному быту – путь открыт за воротами.

— Не смотрите, что сейчас здесь голые стены. Я притащу вам с Глафирой ковриков, статуэток, вазочек, книг. Мигом обживётесь. В квартире есть запрещено. Для этого есть столовые, отдельно для адептов и для их прислуги. Для прислуги предусмотрены отдельные помещения для купания, стирки и глажки белья. Глафира девушка сообразительная, быстро во всём разберётся. Ну, вроде всё рассказал. Остальное осмотрите сами, а мне пора, — отчеканил Володя и спешно ретировался.

И хотя я знала, что этой ночью Хромус и Борис навестят меня и поделятся новостями, на душе скребли кошки. Словно меня бросили в клетку к диким бабуинам, предоставив самой выпутываться из передряг. Впрочем, это не так уж далеко от истины. Мне предстояло жить среди людей, некоторые из которых окажутся страшнее не только свирепых обезьян, но и настоящих чудовищ.

— Ну что, Глаша, давай распаковывать чемоданы, обживаться на новом месте, а потом пройдёмся по академии, разведаем, что к чему…

После двухчасовой прогулки по академии мы с Глафирой вернулись, нагруженные книгами для первокурсниц, выданными в библиотеке, – обязательное чтиво для постижения тайн магического дара. Нашли и столовую. В зале мелькнули знакомые лица – три подруги, с которыми я познакомилась в день пробуждения силы. Сделав вид, что не заметила их, поставила на поднос дымящееся азу из говядины с овощами, искрящийся стакан яблочного сока и воздушное слоёное пирожное. Глаша ужинала в другой столовой, и спустя полчаса мы неторопливо брели к нашему общежитию.

По аллеям дефилировали старшекурсники и новоприбывшие студенты. Первые бросали на вторых надменные взгляды, кривя губы в усмешках. Не обращая внимания на эту великосветскую публику, мы вернулись в наши апартаменты, хотя официально это скромное жилище именовалось квартирой.

Быстро ополоснувшись в ванной, я рухнула на кровать и, едва успев укрыться одеялом, провалилась в царство Морфея. Ночь преподнесла сюрпризы. Сначала возникла толпа смеющихся адептов, тычущих пальцами, а затем явился он… Мой командир, Ливарус Эргус, смотрел с нежностью и, улыбаясь уголками губ, произнёс:

— Ты справишься, Кисс… Я в тебя верю… Мой синеглазый любимый котёнок…

Слёзы брызнули из глаз. Когда я вытерла солёные дорожки, Эргуса уже не было. Резко распахнув глаза, я подскочила, оглядываясь в панике. Сердце колотилось как бешеное, в носу защипало. Я прикусила губу, чтобы не расплакаться, но даже если бы и захотела, мне бы не дали. Из пространства возникли Хромус и Борис.

— Ну и чего ты нас передёрнула, бедовая? — с любопытством поинтересовался друг, а увидев мой отстранённый взгляд, покачал головой и, запрыгнув на руки, погладил крохотной лапкой. — Ты давай крепись. Сны иногда подкидывают яркие вспышки из прошлого или встречи с тем, что больше не вернуть. Такова жизнь. Ты лучше Бориса покорми, а то он всю энергию истратил, пока за твоими новыми слугами приглядывал. Должны же мы быть уверены в чистоте их помыслов.

Шмыгнув носом, я позвала крыса. Когда он подошёл, я ласково провела рукой по его голой голове, насыщая его некроэнергией.

— Вы уж мои хорошие, не переусердствуйте. Мне для друзей ничего не жалко, но не хочу, чтобы вы ради меня до последней капли сил себя изводили.

— Ложись и спи, давай, — проворковал Хромус с нежностью в голосе. — Тебя сегодня ждёт насыщенный день. Знакомство с однокурсниками и преподавателями…

И под его заботливое бормотание я почти мгновенно уснула.