Глава 20. Романов Михаил Александрович

Глава 20. Романов Михаил Александрович

Михаил Алексеевич Романов неспешно прогуливался по галерее, где были выставлены портреты его предков. Веками назад его семья пришла к власти и с тех пор неизменно её удерживает, хотя иногда ей и бросали вызов.

Боярские роды заключали союзы и устраивали восстания. Приходилось применять суровые меры, наказывать не только участников, но и их предводителей, которые считали себя способными занять царский престол. С негодяями не церемонились. Однако иногда такие мятежи имели последствия для династии Романовых: некоторые цари не могли удержаться на троне и года.

Михаил Алексеевич остановился перед портретом матери Софьи Олеговны, глубоко вдохнул и посмотрел на её гордое и волевое лицо.

Художник мастерски передал на холсте сложный и порой жестокий характер правительницы. Дети никогда не ощущали её ласки и доброты. Вся жизнь матери после смерти отца, который был подло отравлен, была посвящена удержанию власти. По её приказу было казнено множество людей, за что в народе её прозвали "кровавая Софья".

Мать возлагала все свои надежды на старшего сына Андрея. Он был похож на нее не только внешне, но и по характеру. Однако это не спасло его от трагической гибели. Во время празднования дня рождения на него напал гвардеец. Артефакт защиты не помог. Нож, пронзивший сердце, тоже был магическим и отравленным. Смерть наступила почти мгновенно.

Михаил, как и любой наследник с царской кровью, мечтал, что сидит на троне, а на его голове сияет разноцветными бликами золотая корона. Мечтал о том, как ловко и грамотно управляет государством, издаёт указы, направленные на процветание и улучшение жизни народа. И он даже представить не мог, что его мечты сбудутся. Только вот управлять этим государством оказалось ох как нелегко.

Михаил пристально смотрел на портрет, и на его лице появилась ухмылка. Он вспомнил, как мать называла его Мишкой и с усмешкой трепала за волосы. Ему тогда казалось, что она делает это со злорадством. «Что, Мишка, думаешь о троне?» — спрашивала она, громко смеясь, будто читала его мысли. Она издевалась и насмехалась над ним, добавляя: «Андрей будет истинным государем, а ты слаб. В тебе нет стержня…».

С тех пор прошло немало лет, и, как насмешка над словами матери, он восседает на троне, управляя Российским государством.

— Видишь, матушка, — сказал он с ухмылкой, глядя на портрет. — Твои предсказания не оправдались. На троне не Андрей, а я, и весь народ под моим жёстким контролем.

Он непроизвольно сжал кулаки, сдерживая гнев. Пусть мать считала, что в нём нет стержня, зато хитрости и лести у него было с лихвой. Ещё учась в академии, он обзавёлся фракцией выходцев из знатных родов. В то время многого он обещать не мог, да особо было и не нужно, хватало и того, что он цесаревич. После окончания академии Михаил не забывал друзей, высылал им приглашения на балы и яркие празднования.

После смерти Андрея трон под династией Романовых зашатался. Помощь пришла оттуда, откуда он и не ждал. На его защиту встали многие боярские рода, и едва всколыхнувшийся бунт был подавлен в течение трёх дней.

А дальше шла коронация, и возле его трона стояли те, кто чуть ли не ценой своей жизни встал на его защиту. Михаил запомнил это и при любой возможности одаривал бывших друзей. Одних медалями с крупным денежным вознаграждением за заслуги перед отечеством, других землями.

Удобный случай подвернулся с древним княжеским родом Распутиных. В одном из первых своих указов Михаил указал: каждый алхимик должен быть зарегистрирован в царской канцелярии и докладывать о своих новых экспериментах.

Ещё учась в академии, Романов понял, что алхимики — это зло. Навсегда запомнил, как ему подлили зелье влюблённости. Он был очарован графиней Алёной Головкиной. Чуть ли не с пеной у рта доказывал матери, что женится только на Алёне. Придворный алхимик и целитель быстро догадались, в чём причина его внезапной любви. Нашли противоядие, и вот тогда он полностью ощутил власть каких-то нескольких капель над его разумом.

Род Головкиных ушёл в забвение с его приходом к власти. Он не мать, которая посмеялась над выходкой молодой девушки. Михаил помнил всех своих врагов и доброжелателей. И пусть многие из них лизоблюды, но без такой породы людей тоже не обойтись. Вот один из них и донес ему о том, что говорил на одном из балов Распутин Демьян Миронович. Никто и не подозревал, что архимаг-некромант проводит опыты в своём родовом имении и никого не известил об этом.

Михаил готов был обрушить весь свой гнев на княжеский род, посмевший проигнорировать его указ. Но больше всего хотелось самому не только увидеть новый вид магии, но и завладеть способом его получения. «Такие знания должны быть в руках правящего рода! — кричал он в неистовстве». Только вредный старикашка всех их обманул. Одни лишь мертвые тела достались ему, да безумная княжна, которую никто не мог найти. Ярость в тот момент помутила Михаилу разум. Приказал придворному некроманту поднять и допросить мертвые тела, но и тут они понесли поражение. Ни одна из душ княжеского рода не явилась на призыв. Вся родовая усадьба была подвергнута тщательному обыску, но никаких записей и дневников Распутина Демьяна Мироновича обнаружить не удалось.

Михаил Александрович чувствовал себя униженным и глубоко оскорблённым. Его проигнорировали и обманули, и это разъедало его изнутри. К тому же он опасался, что в стране есть и другие мятежники. Нужно было продемонстрировать, что он делает с теми, кто не подчиняется его приказам.

Его правая рука, Голицын, словно читал мысли государя и пришёл ему на помощь. Дмитрий Михайлович нашёл в застенках тайной канцелярии приговорённых к смерти, переодел их в добротную одежду и повесил на шеи артефакты, меняющие личину. Затем, чтобы устрашить народ, великий княжеский род Распутиных был казнён. Их родовые земли Романов раздал родам, которые встали на его защиту в смутное время, в знак благодарности.

До недавнего времени Михаил думал, что княжеский род Распутиных прервался. Об умственно отсталой княжне никто не вспоминал. Опять же доброжелатели донесли, что недалеко от прорыва встретили княжну, хотели убить, но барон Соловьёв Пётр Емельянович не позволил и забрал девочку в свой дом. При княжне был фамильяр. Зверёк маленький, но грозный, опять-таки убить не решились, ибо непонятно, какими магическими силами он обладает.

У Михаила руки затряслись, когда он читал донесение. В первые мгновения захотелось самому поехать и своими глазами посмотреть на последнюю из рода Распутиных. И опять пришёл на помощь Голицын, остудив его пыл, объяснив:

«Девочке десять лет. Магический дар у неё пробудится ещё не скоро. Нужно возложить на барона все тяготы по содержанию, воспитанию и заботе сироты до её поступления в московскую академию. При пробуждении её магического источника узнаем, какой у неё дар, и уже тогда будем думать, что с ней делать».

Совет был разумным и пришёлся как нельзя кстати. И тогда Михаил приказал канцлеру взять самому это дело под свой особый контроль. К тому же он менталист, возможно, ему удастся покопаться в разуме княжны Распутиной и узнать, где её дед спрятал записи.

— Ваше Величество! — кланялся в поклоне личный камердинер. — Прибыл Дмитрий Михайлович… Дожидается вас в приёмной.

— Наконец-то, — буркнул Романов, заспешив в кабинет для встреч.

Войдя в приёмную, Михаил бросил на канцлера взгляд, и тот мгновенно понял его, встав с кресла и последовав за ним в небольшую комнату, служащую им для бесед.

— Что скажешь? — в нетерпении спросил Романов, впившись самодовольным взглядом в Голицына.

Они без озвученной темы и лишних слов понимали друг друга.

— Мне нечем вас порадовать, мой государь, — произнес канцлер, склонив в поклоне голову.

— Я тебя не понимаю, — с осторожностью в голосе произнес Михаил, и на его лице застыла маска растерянности.

— Всё очень просто. Мне не удалось подвергнуть девочку ментальному допросу.

— Да что ты тянешь!.. Объяснись нормально! — стукнув кулаком по поверхности стола, закричал со злобой Романов, вскочив с кресла.

— Я не смог прочитать ни одной мысли княжны. Всё время натыкался на невидимую преграду, — спокойно продолжил Голицын.

Михаил Алексеевич медленно сел на прежнее место, нахмурился, взгляд стал задумчивым.

— Так вот над чем работал Демьян… Дмитрий… Неужели ничего нельзя вытянуть из памяти девочки? — потерянно спросил Михаил.

— Я уже доложил. Сам был в шоке. Впервые встретился с такой защитой разума. Екатерина нисколько не испугалась застенков тайной канцелярии. Вела себя на допросе, словно была маленькой девочкой, болтала ногами и спокойно отвечала на мои вопросы. Как вы понимаете, мой государь, все они сводились к тому, что она ничего не помнит. О том, что она княжна, ей поведал Петр Емельянович Соловьев.

— А-а-а!.. — заорал Романов, швырнув со стола бумаги.

В этот момент Голицын словно увидел себя со стороны. Едва сдержав ухмылку, он произнёс:

— Ваше Величество, прошу снять с меня полномочия заниматься делом княжны Екатерины Распутиной. Мне больше по душе заниматься делами государственными, решать дипломатические вопросы. К тому же девочка учится в академии и находится под присмотром преподавателей. Пусть тайная канцелярия займётся этим вопросом, внедрит своих работников.

— С этим делом решено, — проговорил государь, уходя в свои думы. — Как насчёт Ильи Вальтер… Какие у неё планы на него?

— Никаких. По её словам, барон и княжна — это мезальянс.

— Хм… — ухмыльнулся Михаил Алексеевич. — В кармане ни гроша, а всё туда же нос задирает.

«С этим можно поспорить», — хотел было сказать канцлер, но вовремя промолчал. После инцидента в допросной комнате из него словно вытянули стержень. Он потерял интерес к работе. Все эти разговоры о княжне для него стали мышиной вознёй. Перед глазами до сих пор стояло изменившееся лицо сына. И если сначала Дмитрий Михайлович хотел рассказать о целительной силе Распутиной, то при разговоре с государем передумал. Едва он обмолвится об этом, его вновь заставят заниматься этим делом. А при воспоминании о её фамильяре у него кровь стынет в жилах. Пусть лучше кто-то другой испытает на своей шкуре и шее его силу.

Словно прочитав его мысли, над его ухом раздался шепот:

— Правильно поступил… Не стоит рассказывать о целительской силе моей хозяйки. Жизнь так коротка…

Голицын, заметив шевеление возле стола, за которым сидел Романов, устремил взгляд на пол и застыл, встретившись с изумрудными глазами скелета большой крысы.

— Ё! — бойко издала нежить, взмахнув костяной лапкой и мгновенно исчезнув.

— Что это было?! — воскликнул Михаил Алексеевич, вскакивая с кресла и осматриваясь по сторонам.

— Понятия не имею, ваше величество.

— Не лги мне, Дмитрий, — закричал государь, ощущая от страха гуляющий по коже табун колких мурашек.

— Возможно, мы услышали отголосок чей-то речи, — произнёс он со спокойствием и невозмутимостью на лице.

Рассказывать о том, что он видел, совершенно не хотел. Говорящая нежить, бродящая по дворцу! Да его засмеют или подумают, что он умом тронулся. Канцлеру вообще ни о чём не хотелось думать. Он уже многое понял, что скрывает Екатерина Распутина, но докладывать об этом у него не было никакого желания.

— А что она знает о леди Кисс? — прервал его вопросом немного успокоившийся государь.

— Ничего… Княжна о ней не слышала, — соврал Голицын и совершенно не испытывал стыда. «Своя шкура и голова дороже», — пронеслась мысль и оборвалась тут же.

— Хорошо, ступай, — бросил Романов. — Сведений мало, но и того, что узнали, пока хватает. Прикажу, чтобы и дальше следили за княжной и её фамильяром.

На этих словах по кабинету раздался детский смех и протяжный писк.

Романов и Голицын не видели, как на одном из шкафов сидели два друга. Обменявшись ударами маленьких лапок, одна из них была костяная, зверьки засмеялись и растворились в пространстве, увеличив напоследок магией смех.

Волосы на голове государя и канцлера приподнялись, и они бросились из кабинета, совершенно не заботясь о приличиях…

Дорогие читатели!

Прошу прощения, но тексты с этой главы не будут отредактированы. Вернусь к ним, когда завершу книгу.