Глава 21. Урок некромантии

Глава 21. Урок некромантии

Я стояла у окна, словно в забытьи, держа в руках книгу, но страницы мелькали перед глазами, не оставляя следа. На самом деле я ждала Юсупову. Необходимо было влить в нее целительную энергию, завершить последние штрихи исцеления. Сердце сжималось при виде этой девушки. Отпрыски боярских родов, бесцеремонные и надменные, не стесняясь, пялились на нее, когда она проезжала в своей инвалидной коляске. Хуже всего было их наглое обсуждение ее немощи. Самые отмороженные осмеливались смеяться, не заботясь о том, что она слышит. В такие моменты лицо девушки превращалось в восковую маску, за которой лишь я, наблюдая за ее внутренним состоянием, чувствовала бурю отчаяния и боли.

Сегодня пятница, дополнительное занятие было посвящено мрачной и загадочной некромантии. Руководство академии считало, что учащиеся должны хотя бы косвенно знать, что представляет собой все магические стихии. Для нас, целителей, эти уроки были обязательны, ведь при лечении магов мы должны хоть немного понимать природу их магического сосредоточения, источника силы и каналов, по которым течет магия.

Когда Анна появилась в поле зрения, я прикрылась книгой, словно от любопытных взглядов, и, послав целительную волну в ее организм, приступила к выравниванию энергетических каналов. Стараясь не привлекать излишнего внимания, вошла следом в аудиторию и, присев на свое место, мысленно продолжила лечение.

В такие моменты я обычно превращалась в слух, обращенный внутрь себя, отгораживаясь руками от внешнего мира и притворяясь, что поглощена книгой. Илья давно свыкся с моими чудачествами и предпочитал не нарушать мой хрупкий кокон. Однажды он все же осмелился, и расплата не заставила себя ждать: увесистый том обрушился на его бедную макушку. Долго потом ходил, почесывая пострадавшее место. Я настолько погрузилась в чтение, что совершенно потеряла связь с реальностью и не заметила начала урока.

— Адептка Екатерина Распутина! — скрипучий, словно несмазанная телега, голос прорезался сквозь пелену моего сосредоточения. Тычок соседа вернул меня на грешную землю, заставив подскочить от неожиданности. Я слишком глубоко ушла в хитросплетения целительства Анны.

— Я! — ответила я, бравируя бодростью, словно новобранец, приветствующий генерала на плацу.

— Вы были настолько увлечены чтением, что совершенно ничего вокруг не слышали.

— Простите, Азарий Венедиктович, такое больше не повторится, — пролепетала я, стараясь состроить самую невинную и умильную гримасу, глядя в его черные, как безлунная ночь, глаза.

— Надеюсь… Надеюсь, — усмехнулся он, и, словно очнувшись от собственных мыслей и заметив, что я, затаив дыхание, ловлю каждое его слово, бодро начал урок. — Итак, уважаемые адепты-целители, — бросил он, скользнув по нашей группе слегка презрительным взглядом. — Сегодня я приоткрою завесу над самой невероятной магией из всех, известных вам. И это, как вы наверняка догадались, — некромантия. В чем же ее суть? — риторически вопросил он. — Некромантия – это танец на грани жизни и смерти, это взаимодействие с потусторонним миром, умение управлять энергией, пронизывающей царство теней. Некромант – повелитель плоти, восставшей из могил, дирижер хора нежити, способный подчинить ее своей воле. Но это еще не все. Он – медиум, способный призвать души усопших и вступить с ними в диалог. Хотя, признаюсь, не всегда этот разговор оказывается приятным, — в этот миг взгляд Чагина невольно упал на меня, словно пробуждая в его памяти какой-то давний провал. На мгновение он погрузился в собственные мысли, затем, встряхнувшись, продолжил: — Вы, вероятно, задаетесь вопросом: зачем все это нужно? И я отвечу: без некромантии наш мир давно бы уже поглотила тьма. Вспомните шествия мертвецов, вырвавшихся из разломов, и не только из них, и ответ станет очевиден. Да, уважаемые адепты, губительная энергия разломов, словно ядовитые щупальца, прорывается в наш мир. И если на ее пути оказывается кладбище… что ж, тогда грядет пробуждение. И кто же приходит на помощь в этот час? — некромант с гордостью окинул аудиторию оценивающим взглядом и, не дождавшись ответа, сам себе ответил: — Некроманты! Их сила – это мощь, способная усмирить хаос! Манипулируя этой энергией, они освобождают мертвецов от пут скверны, даруя им долгожданный вечный сон. Упокоение возможно лишь при наличии огромного запаса внутренней энергии. Допустим, адепт, возомнивший себя некромантом, попытается совершить подобный ритуал… поверьте, нежить разорвет его на части прежде, чем он успеет закончить заклинание. Путь некроманта – это не увеселительная прогулка. Каждому, в ком пробудилась эта темная магия, предстоит долгий и упорный труд, чтобы раскрыть и обуздать свой дар.

После этих слов Азарий Венедиктович, словно хищник, выбравший жертву, впился в меня пронзительным, ледяным взглядом. Я ощутила неприятное покалывание в plexus solaris, словно кто-то пытался проникнуть в мою душу.

— Нет… Ни искры некроэнергии, — пробормотал он себе под нос с разочарованием. — Как же я мог так ошибиться?

В этот момент я чувствовала себя между жизнью и смертью, в зыбком пограничье, куда обычно прячутся, когда хотят что-то скрыть… или утаить.

— Азарий Венедиктович, можно задать вопрос? — пророкотал кто-то из задних рядов, словно разрядив сгустившееся напряжение и избавив меня от цепкого, изучающего взгляда некроманта.

— Слушаю вас, адепт Илья Романович, — жизнерадостно отозвался Чагин, и я нутром почувствовала очередную выходку Весёлкина. Илья, высокий и тощий юноша с чуть тронутыми золотом волосами, душа компании, балагур и весельчак, умудрился завоевать расположение всей нашей группы. Баронский титул, казалось, совершенно не тяготил его, не смущало соседство с надменными отпрысками великих княжеских родов. Встретив высокомерный взгляд, Илья лишь подёргивал светлыми усиками, едва пробившимися над губой, и одаривал всех обезоруживающей улыбкой. Любил он испытывать преподавателей заковыристыми вопросами, и ведь не просто так, от нечего делать, а досконально изучив предмет, прежде чем подловить на незнании. И в этот раз его вопрос действительно заинтриговал.

— Я недавно задумался над дилеммой: как реагирует артефакт пробуждения источника силы, если пробуждает некромантию?

— Весьма любопытный вопрос, Илья Романович, — в голосе Венедиктовича вдруг зазвучал неприкрытый фанатизм, глаза вспыхнули нездоровым огнем. Словно расправляя крылья, он гордо выпрямился и, переплетя пальцы в замок, продолжил: — Все вы проходили инициацию. Соприкасались с древним артефактом и знаете, что он собой представляет. Так вот, что я вам скажу… Никак, — уголки его губ дрогнули в подобии улыбки, которая мне почудилась хищным оскалом. — Магическая сила артефакта, вторгаясь в источник силы испытуемого, едва коснувшись темной энергии, тут же отступает. Ни единый всполох на артефакте не оживает, напротив — сила замирает, а яркие тона гаснут, словно угли под пеплом. Члены приемной комиссии уже и сами понимают, кто перед ними стоит. Мне остается лишь подтвердить их догадку. Лишь однажды произошел случай, выбивающийся из общей картины. Будущая адептка нашей академии, Екатерина Распутина, встаньте, — властный тон не терпел возражений, и я повиновалась, словно марионетка.

В меня в очередной раз вглядывались, пытаясь выудить следы некротического дара. Сохраняя невозмутимый вид, я ждала вердикта. Страх, что кто-то из высших магов распознает во мне второй источник силы, давно утих — слова матери оказались правдой, никто не мог увидеть мою истинную сущность. Я даже лечить в их присутствии перестала бояться, наслаждаясь своим обманом.

— Пусто, — удрученно выдохнул Чагин и, махнув рукой, разрешил мне сесть. — Раз вопросов больше нет, продолжу. Поведаю вам об еще одной составляющей некромантии – темной магии. Ее ритуалы в нашем государстве под строжайшим запретом, караются законом, но это немногих останавливает. Однажды испив из этого колодца, некромант уже не властен над собой, все глубже погружаясь в хаос, сотканный им из негативных заклинаний. Бесчисленны виды проклятий, направленных на человека, пробуждающих в нем низменные страсти: неутолимую прожорливость, смертельную лень, испепеляющую ярость, безудержную похоть, помрачение памяти, слепую влюбленность, гнетущую печаль, кошмары, терзающие по ночам, и прочие мучительные недуги. Но самые страшные из них, безусловно, – проклятья, поражающие здоровье. Лучший пример тому – в вашей группе. Адептка Анна Юсупова, прошу вас, встаньте и пройдите к доске, – произнес Чагин тоном, не терпящим возражений, и вперил в нас испытующий взгляд.

Девушка обвела нас растерянным взглядом, словно ища поддержки, но понимая, что в этом вопросе мы бессильны, медленно поднялась. Мы знали, как редко Анна покидает свое инвалидное кресло, стыдясь искалеченного тела. Проведя тонкими пальцами по подлокотникам, она оперлась на них дрожащими руками и начала медленно подниматься.

— Смотрите, как паучиха перебирает своими тонкими скрюченными ножками и ручками, — прошептала Асташева, и в голосе её сквозила ядовитая сладость.

Ярость вспыхнула во мне, словно у орла, завидевшего врага в небесах. Направив волю, словно кинжал, я послала импульс, вызвав на носу Виктории мерзкое гнойно-некротическое воспаление - чудовищный чирей, расцветший на месте волосяного фолликула. Через час этот нос, предмет её гордости, обезобразит гнойный нарыв.

Завороженная местью, я не сразу ощутила могильную тишину, воцарившуюся в аудитории. Подняв глаза, я увидела Анну, стоявшую у доски, и сама замерла, подчинившись всеобщему оцепенению. Мел в её руке вывел последнее слово: «Проклятия — самые опасные, самые сильные, долговечные и наименее обратимые типы темных заклинаний. Проклятия используются с намерением причинить вред, контролировать или даже убить жертву». Но не слова поразили нас, а преображение княжны. Она стояла прямо, словно сбросив тяжкий груз многолетней болезни. Больше не было ни сутулости, ни перекошенных плеч, ни мучительных мышечных спазмов. Исчезли непроизвольные движения, дергавшие конечности, шею и голову.

Рука Анны дрогнула, предательски выдавая её внезапное прозрение. Она резко обернулась, и недоуменный взгляд скользнул по лицам однокурсников, ищущий ответа на невысказанный вопрос: почему все смотрят на неё так пристально?

— Невероятно! — голос Азария Венедиктовича, разорвавший тишину, заставил нас вздрогнуть и словно очнуться от оцепенения. — Перед вами свершилось чудо – избавление от последних теней проклятья! Позвольте поздравить Анну Юсупову! Её целитель потрудился на славу, и девушка, наконец, свободна от недуга!

Взор Анны, все еще растерянный, метался между лицами адептов и фигурой преподавателя, пока не наткнулся на мой.

Я прикинулась невинной овечкой, прикрыла рот ладонью и округлила глаза, изображая крайнюю степень изумления.

До сознания Анны, наконец, долетели слова Чагина, и она напряглась, словно струна, пытаясь уловить малейшее изменение в своем теле. Одна слезинка предательски скатилась по щеке, за ней другая, и, не в силах сдержать эмоции, Юсупова разрыдалась, закрыв лицо руками. Тут же к ней бросилась наша неутомимая активистка, Зилова Светлана. Голубоглазая блондинка с кукольными чертами лица и точеной фигуркой, она была гордостью угасающего княжеского рода. Несомненно, родственники, затянув пояса, выскребли последние гроши, чтобы отправить дочь в престижную академию, надеясь на выгодный брак. И, похоже, их расчет оправдывался: вокруг Светланы вились не только юноши, но и старшекурсники бросали на нее жадные взгляды.

Я поднялась, порываясь ободрить Анну, но не успела – резкий стук в дверь, и та распахнулась, словно удар хлыста, являя нам фигуру секретаря ректора. Ее взгляд, острый как лезвие, мгновенно вонзился в меня.

— Адептка Екатерина Распутина, Васнецов Роман Павлович требует вашего немедленного присутствия, — отчеканила она голосом, в котором не было места ни сомнению, ни возражению.

Дёрнув плечом и бросив виноватый взгляд на Азария Венедиктовича, я поплелась в кабинет главы академии. Волнения не было и в помине – я все еще купалась в лучах восторга от чудесного исцеления Анны Юсуповой, от триумфального результата моего вмешательства и, конечно же, от помощи целителя.