Глава 27. Укрепление знаний по целительству и уроки в академии

Глава 27. Укрепление знаний по целительству и уроки в академии

В Ростове-на-Дону я пробыла ещё три дня. Граф Лицкий не пожелал называть свою цену за особняк Распутиных, а вызвал оценщика недвижимости. В итоге княжеское родовое гнездо ушло за двести сорок два миллиона. Цена была бы гораздо выше, если бы не запущенность и обветшалость строений. В него вошли: основной особняк, большие хозяйственные постройки, два парка с небольшим озером, строения для охотников и дружинников, полигон для тренировок, две конюшни, кузня, псарня и участок земли для всего этого площадью триста гектаров.

— Катенька, может, подумаешь хорошо и отложишь сделку? — уговаривал меня граф, но я была непоколебима.

— Вилен Игнатьевич, я уже приняла решение и не отступлю. Да и вам проще, не нужно будет делёж устраивать между внуками. Городские газеты пестрят заголовками, что вы уже внуков признали и составили завещание на них, — улыбнулась я, меняя тему разговора.

— Не стал ничего откладывать, заполнил все бумаги, и они теперь мои официальные наследники. Дал время мальчикам осознать, что их жизнь резко изменилась и придётся учиться многому, и если с Артёмом проще, он как-никак школу закончил, сейчас в гимназии учится, то с Павликом дела обстоят похуже. В школу он не ходил, сам учился читать, но этот пробел я исправлю, найму преподавателей, они его подтянут, мальчик смышлёный, всё на лету хватает. Ни на шаг от меня не отходит, льнёт, в глаза заглядывает, а в них до сих пор неверие и страх, — граф смахнул предательски сбежавшую слезу, посмотрел на меня с лаской. — Подарила ты мне счастье, Катенька, и жить сразу захотелось, словно я вновь молодой и здоровый.

— Не переживайте, Вилен Игнатьевич, вы ещё долго будете жить, правнуков и праправнуков на руках подержите. Дня через два забудете о своей болезни.

Граф с недоверием посмотрел на меня.

— И не нужно на меня так смотреть, — засмеялась я. — Если я сказала, что будете здоровы, то так и будет. Только прошу вас не распространяться на этот счёт, — на этих словах я вытащила из сумочки футляр, раскрыла его и продемонстрировала на красной бархатной материи пять синих сафиров. — Это вам, — заметив, как Лицкий хотел возразить, осекла его. — Это не просто сафиры, эти камни заряжены целительской энергией. От смерти не спасут, а от любой хвори помогут. Берегите их и используйте в самый крайний случай, когда уже ваш целитель не сможет справиться.

Вилен Игнатьевич осторожно взял футляр, с восхищением полюбовался на игру камней, а затем осторожно закрыл бархатную коробочку.

— Спасибо, Катенька… Этот подарок бесценен. Я в замешательстве, не знаю, как тебя отблагодарить, — сипло прошептал он.

— Вы меня уже отблагодарили, — ответила я, пройдясь рукой по его плечу. — Вы дали мне понять, что и среди бушующей людской массы встречаются люди с добрым сердцем, а я всегда отвечаю добром на добро, — поцеловав Лицкого в чисто выбритую щеку, я развернулась и зашагала прочь.

Оказалось, что за эти несколько дней я прикипела душой к этому доброму человеку. Не думала, что расставание откликнется щемящей тоской в груди.

— Катенька! Ты уж не забывай старика! Приезжай в гости! — услышала я окрик.

Останавливаться не стала, подняв руку вверх помахала, крикнув: «Обязательно!»

Я уезжала из Ростова-на-Дону со спокойной душой. Клерки в банке сильно расстроились, что я не оставила полученные за особняк деньги в их хранилище.

— Во всей России я доверяю лишь одному банку, который находится в Рязани, — заявила им с гордо поднятой головой и, увидев их недоумённые лица, усмехнувшись, покинула здание, которое вызывало у меня тошноту.

Сама не понимала, но мне было неприятно место и люди, которые имели отношение к уничтожению рода Распутиных и обрекли маленькую девочку на скитания и в итоге к смерти. Я не желала искать виноватых во всей этой истории. Я жила новой жизнью и хотела поскорей забыть, а может, и вычеркнуть те события, которые откликаются горечью в сердце.

Дорога до Москвы пролетела незаметно, к своему удивлению, я практически всё время спала и вышла из вагона поезда с больной головой. Накатила какая-то лень или апатия, явно мне не свойственная.

Подхватив наш багаж, Володя бросил на меня хмурый взгляд, наверняка чувствуя моё настроение. Захотелось нервно бросить: «Хромус, отвали. Могу я немного покапризничать».

И словно прочитав мои мысли, Володя вздохнул, погрузив багаж в машину, сел за руль. Мы с Глашей разместились на заднем сиденье и уже вскоре были в замке. У меня заметно поднялось настроение от доброжелательных лиц стражников и прислуги, а повариха в итоге вовсе развеяла моё плохое настроение, подав к обеду борщ со стерлядью, котлеты с овощами и курник с маленьким отверстием наверху, из которого поднимался пар с обворожительным ароматом птичьего мяса с грибами. Умяла всё за обе щёки и поняла, что жить на свете хорошо, а в уютном доме, где тебя встречают с добрыми приветливыми лицами и подают такие замечательные блюда, ещё лучше.

В день приезда я никуда не пошла, решила с завтрашнего дня отправиться в больницу. Начинающий целитель должен постоянно развивать свой дар, я хоть и не начинающая, но ведь никто об этом не знает, поэтому буду держать планку. И не только по этой причине я собиралась в больницу. Для меня было важным помогать больным, видеть в их глазах сначала надежду, а затем и благодарность.

Хромус в какой-то момент понял, что не сможет помочь всем страждущим. К тому же он был разочарован тем, что многие больные не возвращали сафиры, а оставляли их себе. И если первое время эгомус относился к этому с пониманием, для многих больных камень энергии был что манна небесная, продав его, можно было прожить не один месяц. То с недавнего времени проследил за одним мужиком и увидел, что, продав сафир, он пропил все деньги в кабаке. Именно этот случай оставил у моего друга негативное отношение к тому, что он делал. В итоге раз в месяц Хромус обходит больницы столицы в образе леди Кисс и оставляет сафиры главврачам, давая им возможность самим решать, кто из больных нуждается в экстренном лечении камнями, заряженными целительской силой.

Встав рано поутру и быстро перекусив воздушной творожной запеканкой с горкой сметаны и чашечкой горячего какао, я поспешила в первую городскую больницу. Сбросив верхнюю одежду и переобувшись в легкие туфельки, я надела белый халат, распихала конфеты по карманам, надела шапочку и направилась в приёмное отделение.

Открыв двери, я замерла на пороге, Илья Вальтер ловко бинтовал руку девочки лет пяти, уговаривая её ласковым голосом:

— Не нужно так бояться… Будешь хорошо себя вести, дядя доктор даст тебе леденец на палочки.

Что интересно, на работу с собой Илья брал целую сумку различных сладостей и всё раздавал детям. Мне иногда уже стало казаться, что они специально себе руки царапают только для того, чтобы прийти в больницу и получить сладкий петушок на палочке.

Сдержать улыбку не получилось, как бы ни старалась. Очень сильно хотелось показать юноше, что не больно-то я и рада его возвращению, но себя ведь не обманешь. Я действительно была рада, что он вернулся, и наконец поняла, отчего у меня все эти дни была такая апатия.

— Привет, Илья! — поздоровалась я, подходя к другому пациенту.

Мужчина лет сорока, в рабочей одежде, выглядел неважно. Кровь, проступившая сквозь бинты на его кисти, красноречиво говорила о серьёзности раны. Похоже, потребуется не просто обработка, но и, возможно, швы.

***

Илья выдохнул с облегчением. Его сильно тревожило, как Катерина воспримет его возвращение к врачебной практике. А ведь он был так уверен, что будет лишь учиться в академии и держаться подальше от всего остального. Он был измотан — морально и физически. Пять дней в неделю зубрил лекции, а выходные с утра до ночи проводил, леча больных. В какой-то момент его охватила зависть к однокурсникам. Они не чувствовали себя загнанными скаковыми лошадьми. Наоборот, учёба давалась им легко, словно полёт птичьего пера. Многие девушки и вовсе не переживали за свои оценки. Он случайно подслушал разговор двух адепток: ректор академии, оказывается, за хорошую плату мог поставить отличные оценки. Кто их будет проверять после выпуска?

И тогда он задумался: «Зачем мне всё это? Мои родные, узнав, какой у меня дар, смотрят на меня с сожалением».

Иногда, наблюдая за Катериной, он поражался: откуда в этой девочке столько сил? Или она делает вид, что совершенно не устала, или ей действительно с такой лёгкостью даётся целительство.

Руки опустились. Накатило раздражение и безразличие. Неизвестно, сколько бы он пребывал в таком состоянии, но подвернулся случай.

Отгремел праздник Нового года, утопающий в веселье, балах и подарках, но не принёсший Илье настроения. Устав от скуки и безделья, он решил пойти в библиотеку и найти книги о медитации. Катерина говорила, что оно необходимо для самоконтроля и отдыха.

Проходя мимо галереи с портретами предков, он уловил едва различимый всхлип, который тут же стих. Илья остановился, огляделся и заметил за большим цветочным горшком с китайской розой краешек белого платья. В таком наряде сегодня была его младшая сестрёнка. Не раздумывая, он направился к ней.

Отодвинув раскидистую ветку с крупными красными цветами, Илья увидел Анну, сидящую на паркете. Она шмыгала носом, прикрыв ладошкой руку, глаза были заплаканными.

— Анушка, что случилось? — прошептал он, присаживаясь на корточки.

— А ты папе не расскажешь? — спросила она, в больших серых глазах скользил испуг.

— Я не предатель, — утвердительно произнёс он.

— Я хотела познакомить Аробель с Хирби, а она испугалась и оцалапала мне руку, — всхлипнула сестрёнка, шмыгнув носом. — Папа пледуплеждал: если набедокулю, котёнка отнесут его маме, — заскулила она, словно щенок.

— Давай я посмотрю, может, смогу помочь, — с лаской в голосе предложил он, осторожно беря её руки. Увидев пять кровавых царапин, он едва сдержал улыбку. Сделав самое сосредоточенное лицо, он поднёс ладонь к ранам, быстро их залечил и, вытерев кровь платком, показал совершенно чистую кожу. — Вот видишь, ничего страшного, — усмехнулся он, легонько стукнув её по носу.

— Блатик… Блатик, — с восхищением прошептала Анна. Сестрёнка долго не выговаривала букву «Р». К пяти годам это прошло, но в моменты сильного волнения она всё ещё произносила «Л» вместо «Р». — Ты настоящий волшебник!

Анна вскочила, бросилась ему на шею и зашептала: — Когда вырасту, я тоже хочу быть волшебником и помогать людям!

— Знаешь, Анна, помогать людям — это не так просто. Это упорный, каждодневный труд, — ответил он.. — Всё равно! Я буду очень стараться! — возразила она, и в её голосе прозвучали капризные нотки.

— Ну, если ты будешь очень-очень сильно об этом думать, то, когда в тебе откроется магический дар, ты будешь учиться, добиваться внушительных результатов, и в конечном итоге твоё желание сбудется.

Подхватив сестрёнку на руки, он понёс её к нянькам. А сам после этого случая пришёл к важному выводу: «Если бы Катерина не потащила его в больницу и Вера Петровна не преподала первые шаги целительства, он бы сейчас ничем не смог помочь сестре. Конечно, он мог бы отвести Анну к Цветкову Артёму Николаевичу, тот бы одним взмахом излечил лёгкие царапины. Но тогда он бы никогда не увидел такого восхищения в глазах младшей сестрёнки».

***

Зимние каникулы – время отдыха для большинства, но только не для врачей и не для нас с Ильёй. Не знаю, как в других больницах, но наша была переполнена: переломы, обморожения, отравления – работы хватало с лихвой. Мы трудились, как пчёлки, с утра до вечера. Я так замоталась, что, проснувшись утром 13 января, не сразу поняла, почему Глаша такая загадочная.

Оказалось, когда я вошла в столовую, она была до отказа заполнена людьми, и они хором прокричали: «С днём рождения!» На глаза навернулись слёзы, когда ко мне стали подходить и лично поздравлять. Я стояла растерянная, едва слышно шепча: «Спасибо, спасибо, спасибо…»

Каждый старался вручить мне подарок, и для меня была не важна его ценность. Маленькая дочка одного дружинника подарила мне конфету. Она смотрела на неё так, словно отдавала мне свою мечту. Чтобы девочка не расплакалась, мне пришлось громко сказать: «Сегодня вечером я приглашаю вас всех на празднование моего дня рождения!»

— А конфеты будут? — спросила девчушка, и все рассмеялись.

— Обязательно будут! А также торты и разные вкусности. А потом будут танцы. Хватит простаивать банкетному залу!

Попросив слуг отнести подарки ко мне в комнату, я позавтракала и побежала в больницу. Я любила пройтись по морозу, любуясь деревьями, покрытыми белоснежным нарядом. Тонкие ветви сгибались под тяжестью снега, создавая иллюзию развешанных гирлянд.

Придя в больницу, я окунулась в суету работы, но всё же не забыла пригласить на день рождения Илью и попросила у Веры Петровны отпустить нас пораньше.

— Ты работала в свой день рождения?! — спросил Илья, не скрывая своего удивления.

Вдохнув полной грудью морозный воздух, я улыбнулась.

— Не понимаю, что тебя так удивляет, — пожала я плечами, засунув руки в меховую муфту, и неспешно пошла по дорожке. — Москва — многомиллионный город, каждый день у кого-то происходит это радостное событие. А теперь представь. Просыпается утром булочник или твой слуга и думает: «У меня сегодня день рождения, буду сидеть дома и не пойду на работу». Как думаешь, что из этого получится? — спросила я у него, останавливаясь. — Люди придут в булочную за хлебом, а его нет, потому что пекарь решил сегодня отдохнуть. А ты проспишь и не сможешь нормально одеться, так как всё это время тебе помогал прислужник. Мы сегодня с тобой стольким людям помогли: одиннадцать гипсов наложили, я уже молчу об обработке ран. А теперь представь, если бы мы сегодня остались дома, то вся эта работа легла бы на плечи врачей, которые спокойно смогли проводить операции и лечить больных. В общем так, Илья, — я легонько ударила его в грудь. — В семь вечера жду тебя у себя в замке. Только сразу хочу тебя предупредить: родственников у меня нет, день рождения буду праздновать со всеми, кто верен моему роду…

Этот праздник стал для меня самым необыкновенным в обеих жизнях. Банкетный зал утопал в изобилии яств и сладостей, воздух звенел от радостных возгласов и детского смеха. Приглашенный оркестр играл легкую, чарующую мелодию, наполняя пространство атмосферой беззаботного веселья.

Илья, к моему удивлению, все же пришел. Он подарил мне нежно-розовый букет роз и бархатный футляр. Открыв его, я замерла, разглядывая серьги с загадочным синим камнем.

— Спасибо… Необычно, — пробормотала я, уже предчувствуя, как придется ломать голову над тем, как не обидеть друга. Я ведь не ношу украшения.

— Это не просто серьги, — пояснил Илья, заметив мое замешательство. — Это артефакт защиты. Он активируется, когда твоей жизни угрожает опасность.

—Ух ты! — воскликнула я, тут же вынимая серьги и вставляя их в уши. — «Ну как? — спросила я, счастливо улыбаясь и вертя головой.

—Тебе очень идет синий цвет, прямо в тон глазам, — ответил Илья. Затем, услышав, как оркестр заиграл вальс, он вытянул руку, склонил голову и произнес с легкой торжественностью: — Княжна Екатерина… Разрешите пригласить вас на танец

— Предупреждаю, я отвратительно танцую, — засмеялась, вложив пальцы в его ладонь оказавшуюся сухой и горячей. — Ты волнуешься? — спросила я, все еще смеясь.

— Немного, — с запинкой ответил он, явно желая сказать что-то еще, но передумав.

Романов вальсировал великолепно, что было неудивительно: царских детей с младенчества обучали этикету и всем тонкостям, необходимым будущим правителям. Но всему приходит конец, и вот уже настало время прощаться. Вглядываясь в лица людей, поверивших в меня и решивших служить роду Распутиных, я видела в их глазах не усталость или разочарование, а преданность. Это вселяло в меня уверенность, что я окружена верными людьми.

— А тот юноша из академии так на вас смотрел, — бросила Глафира как бы невзначай, когда я, уставшая, забралась под пуховое одеяло и зевнула.

— Как бы он ни смотрел, у нас с ним ничего не может быть, если ты об этом, — понежилась я, закрывая глаза.

— А почему не может? — удивилась она.

— Потому что он цесаревич, а его отец… полный неадекват. Все пытается понять, какой ритуал провел надо мной мой дед, — пробурчала я, погружаясь в сон. Где-то на задворках сознания я услышала, как закрылась дверь, и, укрывшись с головой, отдалась чарующим сновидениям.

Зимние каникулы пролетели незаметно, и мы снова с головой ушли в учёбу. Сегодняшний день начался с истории Российского государства, затем была экономика, а сейчас идёт урок медитации. Ох, как я его обожала! Пока однокурсники сосредоточенно ищут свой внутренний свет и пытаются прогнать целительскую энергию по каналам, я, закрыв глаза, исследую их ауры.

В очередной раз убеждаюсь: никто из них не развивает свой дар. Кроме Берга. У него явно видна раскачка источника – видимо, родители решили заняться его обучением сами. Наверняка уже жалеют о выборе Московской академии: заплатили немало, а толку ноль. Впрочем, я не жадная. Направила свою энергию в тело Мисаила, прогнала её по его энергетическим каналам, делая их эластичнее и немного уплотняя стенки.

Этот приём я уже отработала с Ильёй в самом начале нашего сотрудничества. Тогда он ничего не замечал, а я, день за днём, после каждого дежурства в больнице, увеличивала мощность его источника силы и каналов. Переключившись на соседа, я чуть не потёрла ладони. Скоро… Скоро Илья достигнет ранга мастера, и мне больше не придётся скрывать свои целительские способности.

Сегодня пятница, и последним уроком, как ни странно, оказалась астрономия. Кабинет находился под куполом одной из крыш академии, куда мы и направились после медитации. У многих были сонливые лица – сразу было видно, кто как провёл предыдущие занятия.

Мы вошли в зал, и нас тут же окутало всеобщее восхищение. Атмосфера была пропитана загадкой и тайной. Полумрак комнаты лишь усиливал это ощущение, а единственным источником света служили настенные светильники и имитация ночного неба, заменившая потолок. Все подняли головы, завороженно разглядывая усыпанный звездами свод. Внезапно по нему пронеслась комета, оставляя за собой длинный огненный шлейф.

— Ух ты! Леди, смотрите, звезда упала! Скорее загадывайте желание, привлечь внимание самого завидного и таинственного жениха академии — княжича или цесаревича, — съязвил, как всегда, наш неугомонный Весёлкин.

— Илья, не неси чушь. Всем известно, что цесаревич учится за границей, — парировала Лаптина, вступая в очередную перепалку. — Да и вообще, может, кто-то загадает желание о тебе.

— Феодора, неужели это ты? — Весёлкин упал на колени, приложив руку к сердцу и закатив глаза. Затем он протянул руку к девушке.

— Ещё чего, — фыркнула она, обойдя юношу и с гордым видом присаживаясь к столу.

Тяжело вздохнув и скорчив разочарованную гримасу, Илья встал и побрел на свое место.

Иногда мне кажется, что эти двое давно испытывают друг к другу нечто большее, чем просто безразличие, и лишь делают вид, что ничего не происходит.

Нас встретила стройная преподавательница, стоящая у стола. Уголки её губ чуть приподнялись в улыбке. Это была Матвеева Наталья Кирилловна — профессор, а проще говоря, архимагистр воздушной стихии.

Я едва не присвистнула от удивления, когда бегло оценила её источник силы и энергетические каналы.

За спиной Натальи Кирилловны возвышались стеллажи с книгами. Чуть поодаль с потолка свисали шары разных размеров и цветов, один из которых излучал яркий свет. Все эти предметы создавали иллюзию планет и солнца. По бокам от доски горели два светильника, добавляя света в помещение.

Профессор с первого взгляда показалась мне хмурой. Её имидж дополняли строгий шерстяной жакет на пуговицах, коричневая юбка и белая шёлковая рубашка. Вьющиеся чёрные волосы были аккуратно уложены, два локона ниспадали на плечи. Тёмно-карие глаза смотрели немного устало, но стоило ей начать занятие, как в них загорелся азарт. Было очевидно, что Матвеева увлечена своим предметом, и мы все невольно поддались этому очарованию.

— Сегодняшняя тема урока — «Явления в космосе, влияющие на атмосферу планет и жизнь на ней». Господа адепты. Многие из вас за свою жизнь не раз сталкивались с понятиями разломов или изломов. У них есть несколько названий, и каждое по-своему подходит под этот термин. Учёные до сих пор строят гипотезы, спорят, а некоторые из них утверждают, что наконец раскрыли секрет изменённой энергии. Сегодня я расскажу вам об одной общедоступной теории.

В одна тысяча первом году в космосе произошёл парад планет. Что это такое за явление, спросят некоторые из вас. Давайте я вам кратко объясню: парад планет — это астрономическое явление, при котором несколько планет оказываются в сравнительно небольшом участке неба, как будто «выстраиваются в одну линию».

Это событие не прошло бесследно, из чёрной дыры произошёл большой выброс, несущий в себе искажённую энергию. Она, словно комета, понеслась по просторам вселенной и в один из дней достигла нашей планеты.

Энергия, словно стрела, пронзила нашу атмосферу, и по всему миру на небосводе произошло радужное сияние, какое обычно наблюдается на севере, только переливалась она от светло-серого до чёрного цвета. Вскоре «радужное сияние» стало сжиматься, преобразовываясь в размытые сферы, разные по форме и размерам.

Около суток все жители планеты наблюдали этот загадочный феномен, но на вторые сутки сферы стали медленно опускаться на землю, а достигнув ее, застывали, покрываясь серой пленкой. Это было очень необычно и пугающе, словно врата в другие миры. Зачарованные необычным явлением люди стали подходить к завораживающим взгляд и будоражащий разум плоскостям, но неожиданно из них стали выбегать разные чудовища, каких никогда еще планета не видела за все время своего существования.

Монстры оказались кровожадными, под их острыми клыками и когтями пало очень много народа. На защиту населения встали войска и маги. И вскоре все поняли, что чудища очень даже смертны, а еще в каждом из них содержаться камни, напитанные магией. Позже их стали называть сафирами. Все они имели разный размер и окрас от белого до радужного, а отсюда и магическую силу, заключенную в них.

Позже учёные выяснили, что фауна и флора разломов в своё время относилась к нашей планете, но, попав под влияние тёмной энергии, с ними произошёл метаморфоз — резкое изменение животного и растительного мира.

Прошла не одна сотня лет, но люди так и не смогли найти способ борьбы, закрытия разломов. К счастью, в редких случаях это удаётся. Как вы уже наверняка слышали, в России было закрыто два разрыва пространства: один на востоке на границе с Китаем, другой недавно на вологодских землях.

Прошло уже немало времени, люди научились не только побеждать монстров, но и добывать из них полезные ингредиенты. Из одних делают артефакты, из других алхимики производят зелья и мази, с третьих добывают шкуры и всем известные сафиры, которые уже практически повсеместно служат на благо человечества.

И в завершении занятия я хочу вам сказать, чтобы вы, смотря иногда на небо, задумывались о том, что космос не является пустым пространством, в нём происходит движение планет, полёт метеоритов и астероидов, иногда небесные тела взрываются, и отголоски этого явления достигают границ атмосферы нашей планеты. Вселенная живая, её края в одних местах расширяются, в других уменьшаются — это явление учёные назвали дыхание мироздания.

Мы так были увлечены спокойным голосом Натальи Кирилловны, что, когда прозвенел звонок, с неохотой покидали аудиторию.