Глава 28. Переход в ранг мастера-целителя

Глава 28. Переход в ранг мастера-целителя

Я шла по подмороженному тротуару и наслаждалась весёлым чириканьем воробьёв и трелью синичек, сидевших на ветвях. Ушли январские морозы, февральские метели с протяжным завыванием ветра. Сейчас сердце радуется первым ласковым лучам солнца и звонкой капели с крыш. Обожаю март! Люблю наблюдать, как просыпается окружающий мир. Он словно находится на перепутье сна и бодрствования. Лениво приоткрывая глаза, природа улыбается новому дню, потягивается, греясь и нежась в тёплых потоках дневного светила, а к вечеру вновь укладывается спать, иногда укрываясь белым пушистым снежным одеялом.

Я взлетела по ступенькам к приёмному отделению, распахнула дверь и оказалась в небольшом холле. На стульях, ссутулившись, сидели больные, терпеливо ожидая своей очереди к доктору. Март, как всегда, преподносит сюрпризы: оттепели сменяются гололёдом, а это значит, что нам с Ильёй снова предстоит ударно потрудиться, накладывая гипсы.

Скинув лёгкий плащ и сапожки, я быстро переоделась в привычную медицинскую одежду, всунула ноги в балетки и поспешила в кабинет.

— А вот и наша Катюша! — обрадованно произнёс Крамаренко, и его широкие брови, словно крыша домика, приподнялись. Мужчина сорока двух лет, отменный хирург, примерный семьянин и отец трёх очаровательных дочек. — Как хорошо! Как раз сегодня с ночного дежурства хотел пораньше уйти, у моей Любушки день рождения, — добавил он, радуясь моему приходу и вставая. — Я больного осмотрел, кости поправил, голень закрепил. Вам с Ильёй осталось только гипс наложить... Справитесь? — уточнил он, как обычно.

— Обижаете, Матвей Борисович, — надула я губы, в очередной раз проигрывая наше небольшое приветствие.

— Вот и отлично… Вот и ладненько, — потирая руки, хирург покинул кабинет. Я подошла к пациенту, лежащему на кушетке с одной оголённой ногой до колена. Молодой мужчина лет двадцати пяти смотрел на меня с явным, почти наглым интересом.

— Ух ты, какая красивая краля будет меня лечить, — выдохнул он мне в лицо перегар, ухмыльнулся и протянул свою здоровенную лапищу с чернотой под ногтями прямо к моей талии.

— Если не хотите, чтобы ваше тело онемело, лежите спокойно, — буркнула я, резко стукнув по его руке, и принялась осторожно промывать оголённый участок кожи.

Хмель явно ещё не выветрился из головы парня. Он продолжил свои поползновения, мешая мне проводить процедуру. Пришлось наслать на его тело паралич, и только тогда я смогла спокойно заняться гипсованием. Ловко отметив расширенными пальцами длину голени, я разложила на столе гипсовый бинт и стала укладывать его в шесть слоёв. Затем быстро собрала, опустила в воду, дождалась, пока не перестанут выходить пузырьки, вытащила хлопковую ткань, слегка отжала и разложила на столе, принявшись разглаживать. Убедившись, что всё готово, подхватила бинт и, подойдя к пациенту, разложила его на голени, осторожно расправляя все неровности.

— Я чего-то не понял, — со страхом в голосе спросил парень. — Чего это я своего тела не чувствую? — А зачем оно тебе? — усмехнулась я, убедившись, что гипс наложен по всем правилам, стала ждать, когда он схватится и затвердеет. — Я же тебя предупреждала, а ты не послушал. Вот разозлюсь и оставлю тебя в таком состоянии на всю жизнь! — припугнула его. — Так ты это… Целитель что ли?! — испуганно выкрикнул он. — Она самая. Прихожу из академии, больным помогаю, а такие вот как ты... — договорить я не успела. Потирая руки, в кабинет вошёл Илья. — Так… Что у нас с пациентом? — по-деловому спросил он, машинально поправив очки. — Перелом. Гипс подсыхает, сейчас забинтую, и займёмся следующим. Можешь пока в журнале приёма расписаться о проделанной работе, — ответила я, приступая к бинтованию гипса. — Слышь, барышня, — прошептал парень, с опаской поглядывая на Илью, явно приняв его за главного. — Ты это, верни мне подвижность. — Не слышу волшебного слова, — строго сказала я. Илья посмотрев на нас поверх очков, спросил: — Что, опять буйный пациент попался? — Да я это… Пошутил я! — взвизгнул больной, со страхом переводя взгляд то на меня, то на Илью Вальтера. — Пациент больше не будет хулиганить, — иронично бросила я, закончив бинтовать ногу. — Не, не буду. Матерью клянусь, — хрипловато проговорил пациент, быстро перекрестившись. — Поверю и на первый раз прощу, — посмеялась я и едва успела удержать парня от необдуманного шага.

Почувствовав, что снова может двигаться, он решил по-быстрому ретироваться из кабинета.

— Ты куда собрался?! — гневно выкрикнула я, схватив его за руку. — На ногу два месяца наступать нельзя, иначе срастётся неправильно, и тогда ты не сможешь больше ходить, — припугнула его, а затем спросила: — Есть кому помочь тебе домой отвезти?

— Да… Друзья меня дожидаются, — хрипло ответил он, испуганно глядя на забинтованную ногу.

Выйдя из кабинета, я взглядом нашла приятелей нашего пациента и, кивнув им, попросила забрать друга. Следующим пациентом у нас был мужчина. В принципе, я уже знала, с чем он пожаловал, и по телу пробежал холодок. Абсцесс.

— Имя, фамилия, сколько полных лет и с чем пожаловали, — обыденно спросил Илья, приготовившись записывать историю болезни нового пациента.

— Илья, а давай я попишу, а затем займусь лёгкими пациентами, а ты за ширмой больного осмотришь, — попросила друга.

Я и не такие раны лечила, а цесаревичу нужно руку набивать. Каждый осмотренный и вылеченный им самим пациент пойдёт в копилку его источника силы.

Илья не возражал, вымыл руки, прошёлся по ним очищаюшей целительской энергией и пригласил больного за небольшой хирургический столик.

А я занялась снятием гипса с пальца маленькой девочки. Достав из кармана шоколадную конфету, положила её на стол. Пока девчушка во все глаза смотрела на красивую обёртку, я быстро разрезала ножницами гипс, сняла его и обтёрла маленькие пальчики, пустив импульс целительской энергии в косточки и мышцы.

— Раз хорошо себя вела, можешь забирать конфету, — сказала я ей, бросив отработанный материал в урну.

— А мне дядя Илья обещал конфету дать, — поджав губу, закапризничала маленькая пациентка.

— Дядя Илья сейчас лечит дедушку и не может выполнить обещание, — заметив, как задёргался маленький носик, быстро добавила с издёвкой: — Но мы ведь можем спросить у него. Дядя Илья, можно я возьму обещанную конфету для нашей выздоровевшей пациентки?

— Можно. А потом, Кать, подойди к нам, — как-то неуверенно произнёс он, а я насторожилась.

Дав девочке петушок на палочке, я выпроводила её с матерью за дверь и поспешила к другу. Едва подошла, в нос ударил характерный запах гноя. Пациент сидел бледный, на лбу выступили капельки пота. Он отвернулся, чтобы не смотреть на поражённое место.

— Что же вы так запустили руку? — расстроенно спросила я.

Взяв пинцет, я смочила бинт антисептиком и осторожно обработала раздутые, покрасневшие края нарыва.

— Всё как-то слишком быстро случилось, — оправдывался пожилой мужчина. — Я механик. Ремонтировал машину, руку случайно поцарапал. Сначала не придал значения, а на следующий день рана покраснела. Сегодня смотрю – рука опухла, бросает в жар, слабость, голова болит. Померил температуру – почти тридцать девять. Я гнойник поковырял, немного надавил, но лучше не стало. Решил, что пора к врачам.

— Правильно сделали. Задержись вы ещё немного, пришлось бы руку ампутировать, — хмуро буркнул Илья, затем обратился ко мне: — Боюсь, здесь обширное поражение не только кожи и жировой клетчатки, но и фасций, возможно, мышц.

— Согласна, коллега, — поддержала я его вердикт. — Здесь без вариантов: нужно вскрывать и вычищать гной. Буду ассистировать.

Мы с Ильёй уже привыкли работать в паре. Разрез очага поражения и удаление гнойных масс прошли быстро. Теперь предстояло применить целительскую силу: пройтись ею по тканям, уничтожить бактерии, снять воспаление и восстановить повреждения. Вальтер направлял целительские потоки в рану, как вдруг неожиданно качнулся.

— Что-то мне нехорошо, — хрипло сказал он, снова пошатнувшись и схватившись за моё плечо, тяжело дыша.

Я едва сдержала вскрик.

— Присядь, пожалуйста, а я сейчас за Верой Петровной сбегаю, — пробормотала, испуганно придерживая однокурсника, пока он опускался на стул.

К счастью, бежать никуда не пришлось. Дверь распахнулась, и в кабинет вошла наш главврач.

— Как у вас дела? — спросила она, но тут же замолчала, внимательно присмотревшись к Илье.

— Вот… Илья, — выдавила я, продолжая играть свою роль.

Каблукова подошла к Илье и широко улыбнулась.

— Ну что, коллега... Могу вас поздравить с переходом в ранг мастера! — произнесла она, с улыбкой наблюдая за округлившимися глазами юноши. — Если хотите удостовериться, после работы зайдите ко мне в кабинет. У меня в столе без дела лежит артефакт, определяющий ранг, — мягко добавила она и, бросив короткий взгляд на нашего пациента, хмыкнула: — Теперь вы без проблем справитесь с этой раной.

Вера Петровна ушла, а я, пища от радости, обхватила Илью, выражая весь свой восторг.

— Вот видишь! Ты уже мастер! Здорово, правда?

— Я пока ещё не понял, — отчуждённо буркнул он, растерянно блуждая взглядом по полу.

— Да не напрягайся ты так! — хлопнула я его по плечу. — Давай показывай, что мастер умеет! — поддразнивая его, направилась к пациенту…

Мы не дождались окончания рабочего дня. Заглянули в обеденный перерыв в кабинет к главврачу и удостоверились, что Илья достиг ранга мастера.

Положив руку на артефакт в виде серой полусферы, цесаревич выпустил в неё силу. Полушарие окрасилось в небесно-голубой цвет, а стрелка на основании дёрнулась и остановилась на латинском названии — antistes.

— Нужно это дело отметить! — засмеялась я.

— Ну, а ты, Катерина, когда в мастера прорвёшься? — спросила у меня Каблукова.

— Не знаю, — беспечно пожала я плечами. — Илья больше меня занимался лечением больных. Я же больше по записям.

— Ну это не страшно, — подбодрила меня главврач. — Поменяйся с Ильёй, может, и ты в следующую субботу сравнишься с ним в ранге.

Я не стала долго тянуть. В следующее воскресенье, разыграв небольшой спектакль, я повторила всё, что происходило с Ильёй. Силу, которую он отдавал в артефакт, я зафиксировала, так что повторить всё не составило большого труда.

Вера Петровна доложила в академию о повышении рангов у двух адептов, и это вызвало неодобрение со стороны преподавательского состава.

Сначала нас перехватила наш декан. Вздохнув, Павлова попросила зайти к руководителю целительского факультета. Горленко на повышенных тонах сделала нам выговор, суть которого заключалась в том, что мы, неоперившиеся птенцы, не имеем достаточных познаний в анатомии человеческого тела. Она заявила, что своим лечением мы можем навредить больным, к тому же нарушаем порядок учёбы и устраиваем внеплановое повышение ранга. И, естественно, требовала, чтобы мы прекратили заниматься самодеятельностью.

Выслушав профессора молча, мы ничего ей не пообещали. Да и глупо было останавливаться на достигнутом. В нас горел азарт. Конечно, больше всего это было нужно Илье. Вся эта работа в больнице лично мне не давала никакого прироста сил в целительстве. Я могла в открытую заниматься сложными больными, можно сказать, возвращать некоторых с того света, но это означало заявить о себе всему миру. Лишних проблем я не хотела, поэтому не торопилась, выполняя работу наравне с Ильёй.

К концу первого курса наша группа пополнилась ещё одним мастером целительства – Бергом Мисаилом Яковлевичем. Он буквально сиял от гордости. Мы с Ильёй поздравили его, пожелав дальнейших успехов.

Профессор Горленко Аксинья Егоровна не стала вызывать Мисаила к себе. Возможно, она сочла это естественным развитием событий, или же ей намекнули не вмешиваться в прогресс адептов целительского факультета.

Летние каникулы мы посвятили лечению больных. Предложили Бергу присоединиться, но он вежливо отказался, сославшись на неодобрение родителей по поводу бесплатной работы. Мы с Ильёй лишь переглянулись, решив не обсуждать этот момент. У каждого свой путь, и мы полностью погрузились в работу.