Глава 30. Метания Ильи

Глава 30. Метания Ильи

Мои хорошие, благодарю за комментарии, очень помогают писать продолжение!

***

Илья нёсся по коридорам академии, словно разъярённый вепрь. Он готов был уничтожить каждого, кто встанет у него на пути. Ворвавшись в приёмную ректора, он не обратил внимания на вскочившую секретаршу. Аничкина смотрела на него с испугом в глазах, пыталась что-то произнести, но из её горла вырвались непроизвольные звуки. Дверь ударилась с таким шумом, что с одной из стен упала картина в кабинете Васнецова.

— Что вы себе позво-ля-ете, — вскочил Роман Павлович, с крика переходя на тихую речь.

Сев на нагретое место, он указал рукой юноше, чтобы тот присел на стул напротив, но Вальтер-Романов не обратил на него никакого внимания.

— Роман Павлович, как это понимать?! — заорал Илья, и его скулы заходили от негодования.

И хоть юноша не озвучил тему, оба понимали, о чём тот говорит.

— Любовь Сергеевна, закройте, пожалуйста, дверь, — попросил Васнецов секретаршу, с округлившимися глазами смотревшую на разбушевавшегося адепта.

Когда дверь закрылась, Роман Павлович встал, сцепив руки за спиной, прошёлся по кабинету.

— Илья Михайлович, — ректор произнёс имя юноши с его настоящим отчеством, и тот слегка смутился, но быстро взял себя в руки. — Да, мне известно, кто учится на отделении целительства в моей академии. И я не могу позволить, чтобы цесаревич отправился в разлом. Понимаете, Илья Михайлович, моя голова мне ещё дорога. А если Михаил Алексеевич узнает, что я подверг опасности жизнь его сына, мне и дня не прожить.

— Но ведь она девушка! — заорал Илья, совершенно не обратив внимания на слова ректора. — Меняйте списки, вместо Распутиной пойду я. Я хотя бы боевым искусствам обучался и могу постоять за себя.

Романов Илья стоял, сжимал и разжимал кулаки, готовый хоть сейчас броситься на врага в лице ректора.

— Ваше Императорское Высочество, при всём моём уважении я не могу ничего изменить, — расстроенно проговорил Васнецов, сетуя на то, что цесаревич не внял его речам.

— Неужели во всей академии не нашлось другой кандидатуры целителя пойти в разлом? — не уступал юноша.

— К нашему сожалению, ещё не все третьекурсники перешли на ранг мастера. Они как слепые котята. Послать их в разлом — значит подвергнуть опасности, а может и смерти, — оправдывался Васнецов.

— А Катерину, выходит, можно подвергнуть опасности и смерти! — вновь перешёл на крик Романов.

Васнецов, скривив лицо, тяжко вздохнул и, подойдя к столу, остановился напротив цесаревича.

— Илья Михайлович, не стоит так волноваться. Катерина уже встречалась с монстрами и не испугалась. Более того, она получила награду от вашего отца и нашего государя. Пусть он правит долгие годы. Чтобы вы не переживали, в разлом отправятся маги ранга архимага и выше. И ещё один секрет: перед тем как адепты войдут в разлом, охотники его зачистят. Убьют всю опасную живность. Вы должны меня понять: я всего лишь подневольная птица.

Поняв, что ничего не добьётся, Илья вылетел из кабинета разъярённым орлом и понёсся к проходной. Охрана на воротах не хотела его выпускать, только он никого не спрашивал. Одним ударом по виску вывел одного охранника из строя, выхватил у него меч, приставив его к горлу второго.

— Мне нужно срочно покинуть стены академии. Я вернусь. За доставленные неудобства вы до конца дней не будете ни в чём нуждаться. Слово цесаревича, — вымолвил он, откинув меч, быстрым шагом покинул стены академии.

Илья шёл, не замечая никого и ничего вокруг. В груди клокотала ярость, смешанная со злостью на отца, а мысли в голове скакали, словно бешеные белки: «Да как он мог? Зачем подвергал Катерину допросам, а теперь ещё и в разлом отправил». На этой мысли цесаревич остановился, устремил взгляд на шпили дворца. Илья словно наяву ощутил, как его с двух сторон сжимают два менталиста. Он всё лето уворачивался от нежелания чтения его мыслей. Если сейчас прийти во дворец, то он навлечёт на Екатерину невольный интерес. И кто знает, что будет, когда отец и мать узнают, что Распутина испытывает на нём различные яды.

Скрипнув зубами от негодования, Илья развернулся и торопливо пошёл в академию. Охранники его не задержали, лишь проводили настороженным взглядом. Цесаревич не задумывался о том, что скажут о нём и Екатерине, когда вошёл в женское общежитие, поднялся на нужный этаж и, тихонько постучав в двери, стал ждать.

— Войдите, — послышался женский голос, но явно не его подруги.

Первой на его пути стояла рыжеволосая девушка с изумлёнными зелёными глазами. Пройдя мимо неё, Илья оказался в уютной комнате, за столом сидела Катерина с открытым учебником. Одного взгляда хватило, чтобы понять, что она читает или изучает.

— Зачем тебе китайский? — спросил он первое, что пришло на ум.

— Не знаю… В жизни всякое может пригодиться, — ответила я с изумлением, смотря на однокурсника.

Первые мгновения мне показалось, что он чем-то сильно взволнован, да и сердце у него стучало в учащённом ритме, а адреналин зашкаливал. Вытащив из брюк небольшие ножны, он вытащил из них клинок явно ручной работы и молча полоснул себе по ладони, произнеся:

— Я, Романов Илья Михайлович, клянусь своей кровью никогда ничего не рассказывать о Распутиной Екатерине Георгиевне. Всё, что видел или слышал из её уст, останется недосягаемой тайной для всех. Если кто попытается проникнуть в мой разум, он не прочтёт ни одной моей мысли, а если меня подвергнут пыткам, мои уста будут молчать и не произнесут ни единого слова. Клянусь!

Над его ладонью вспыхнуло золотое свечение, Илья пошатнулся, смотря на меня гордым взглядом.

— Какая муха тебя укусила? — спросила я ошарашенно. — А ещё говорил, что я ненормальная, а сам-то… — договорить не успела, Романов меня перебил.

— И тебя совершенно не смущает, что я цесаревич? — поинтересовался он, присаживаясь напротив меня.

— Нашёл тайну… Я об этом знала чуть ли не с первых дней учёбы в академии, — огорошила его. — И да, если ты думаешь, что я с тобой дружу по причине, что ты лицо приближённое к царской крови, то совершенно ошибаешься, — подняв руки, я закачала головой.

— Ты знала?! — удивился он.

— Понимаешь, я вижу у человека ауру, магические каналы, источник силы, — после принятия клятвы на крови я решила немного поделиться с Ильёй своими целительскими способностями. — Так вот, твоя аура двоилась, и меня это смутило. Мой фамильяр очень шустрый малый, смог подглядеть за тобой и доложить мне об артефакте иллюзий у тебя.

— Ты знала, — повторил он, — и никому не рассказала, вела себя со мной, словно я отношусь к боярскому роду, — бросил юноша, погружаясь в свои мысли.

— Илья… Пойми, для меня нет большой разницы, какой у тебя статус. Будь ты хоть самим государем или механиком, меня бы это не смутило. В человеке важна его суть или внутренний стержень. Я видела, что ты после пробуждения источника силы был подавлен, и решила помочь.

— Так, может, у тебя и ранг другой? — спросил юноша, вглядываясь в меня, пытаясь уловить, вру я или нет.

— Каким образом? — Я не стала открывать ему все свои тайны, от одной приоткрытой у него голова кругом. — Ты ведь в курсе, что мой дед проводил эксперименты. И у него получилось. Я вижу немного больше, чем целители, например нити родства между людьми. Но это не та особенность, из-за которой меня нужно подвергать ментальным допросам. Я ведь не могу передать частичку своего дара ни одному человеку.

— Да… Отец перестарался, но его трудно переубедить, когда он себе что-либо втемяшит, — буркнул Илья, опустив виновато голову. — Выходит, он предчувствовал, что у тебя имеется необычная способность.

— Порой человек тянется к недосягаемому в желании схватить чудо и заявить всему миру: «Смотрите, я обладаю тем, что вы не имеете». Но я располагаю способностью, которая не очень и необходима во дворце. Целительский дар у меня наравне с твоим, так что, — я развела руки, нахмурившись, вспомнив, как Илья ко мне влетел в комнату. — Постой… Я одного не пойму, что ты здесь устроил недавно? Клятва на крови, раскрытие инкогнито, зачем всё это?

— Я прочитал списки адептов, отправляющихся в разлом, и среди них увидел твою фамилию. Бросился к ректору, он, естественно, мне отказал. Тогда я помчался к отцу, но по дороге меня накрыло осознанием, что менталисты могут прочитать мои мысли и узнать, чем мы с тобой в твоей лаборатории занимаемся. За подвергание опасности жизни цесаревича тебя могли казнить, и нет разницы, знала ты о том, что я цесаревич, или нет, — угрюмо бросил Илья, а потом заявил: — До похода в разлом осталось ещё три дня. Я сейчас пойду и поговорю с отцом.

— Илья… Я понимаю твоё негодование, но прошу тебя, никуда не ходи, — попросила его. — Списки не поменяют. Да и я не одна буду, со мной в группе будет декан нашего факультета. Берта Антоновна — энергичная молодая особа, в случае чего она возьмёт всю заботу о раненных в свои руки, если таковые будут. А я так, на подхвате, лёгкие раны залечить, — уговаривала я цесаревича.

— И всё равно это неправильно, — не унимался он. — Вместо тебя должен пойти я.

— Давай не будем воду в ступе толочь, — повысила я голос, явно понимая, что на Романова вновь напала хандра. — Мы с тобой учащиеся академии, которые должны подчиняться его уставу и приказам ректора. К тому же у меня имеется отличный охотник. Володя пойдёт со мной в разлом и защитит при первой опасности, — подсластила я разговор.

— Это тот, что для тебя сафиры добывает? — спросил задумчиво Илья.

— Он самый. Отличный боец, — похвалила я Володю, чувствуя, как на плечо садится Хромус.

— Это что здесь происходит?! — взвинчено завизжала комендант общежития, ворвавшись ко мне в апартаменты.

— Решал кой-какие вопросы со своей однокурсницей, — произнёс Илья, поднимаясь со стула, активировав артефакт.

— А вы кто ещё такой будите? — продолжала допытываться Марина Юрьевна, явно не узнавая адепта.

— А разве не видно... Романов Илья Михайлович, цесаревич в одном лице, а во втором — адепт второго курса целительского факультета, — хмуро бросил он, проходя мимо ошарашенной женщины.

Почесав затылок, я раздумывала над тем, чем теперь грозит Илье обнародование своего инкогнито в академии. Асташева ему много гадостей говорила, а теперь наверняка ужом извернётся, чтобы загладить вину.

— А ты в курсе, что умные чешут лоб, а глупые затылок? — поддел меня Хромус, и я услышала задорный писк, исходящий из угла комнаты.

— Вы бы лучше во дворец смотались и послушали разговор Ильи с отцом, — едва слышно прошептала я, наблюдая, как комендант в растерянности закрывает за собой дверь.

— Не вижу смысла, — хмыкнул друг, а Борис проявился у меня на столе, весело хлопнув костяными лапками, словно стряхивал с них пыль. — Их разгорячённая беседа будет сводиться к тому, что один будет требовать заменить тебя им, другой устало смотреть на сына, как на непослушное дитя. Михаил Алексеевич помнит, как его старшенького принесли из разлома всего искалеченного. Цветков тогда сутки не отходил от Александра. Так что пусть Илья хоть задницу порвёт на паруса… Ой, извини, вылетело случайно. Ничего у него не выйдет. Садись и учи лучше китайский. Ученье свет, а не ученье тьма! Кто там из твоей прошлой жизни сказал сию пословицу?

— Да я уже и не помню… Стираются из души воспоминания прошлой жизни, — с грустью прошептала я, открыв учебник, погрузилась в изучение сложного языка…