Глава 5. Ночной дозор

Глава 5. Ночной дозор

Меня выдернуло из объятий сна посреди ночи от громкого сопения Хромуса. Приоткрыв один глаз, я попыталась разглядеть его в сумраке комнаты. Шерстка стояла дыбом, словно после неудачной стирки, когда отжимать приходилось вручную.

— Ну, выкладывай, что стряслось? – пробормотала я.

— А ты уже не спишь? – Взвизгнув от радости, он подскочил ко мне и заглянул в глаза чистым, сияющим взглядом.

— Кто под такой сап может спать, словно паровоз рядом стоит.

— Тоже мне сравнила, – пробурчал он недовольно. – Паровоз пыхтит и колесами стучит.

— Тебе подковы прикрепи к лапкам — еще и не так застучишь, — парировала я. — Давай уже оставим эти бессмысленные препирательства и перейдем к делу.

— Так я об этом и толкую. Ты тут дрыхнешь, а в больницах дети умирают.

Игривое настроение мгновенно улетучилось, как и остатки сна. Откинув одеяло, я соскочила с кровати и пулей помчалась в ванную чистить зубы, бросив на ходу: — Сейчас мигом.

Вернувшись, быстро метнулась к гардеробу, сорвала с себя ночную рубашку и облачилась в льняной брючный костюм, сшитый на заказ. Таких в магазинах еще не продают. Накинув мягкие кожаные балетки, я вернулась к кровати и вперила в Хромуса хмурый взгляд.

— И не смотри на меня так, — оправдываясь, развел он лапки в стороны. — Я же вижу, как ты устаешь. Столько целительской энергии отдаешь на зарядку камней.

— Ближе к делу, — отрезала я и сама удивилась, насколько мой голос звенел сталью.

— Пойми, «О» не всесильны. Это… сложно объяснить. Я возлагаю камень жизни на грудь больного, и он, словно живой, чувствуя болезнь, бросается на нее, испепеляет. Но порой… силы «О» недостаточно. Они уходят в никуда, словно проваливаются в бездну, — Хромус говорил тихо, почти шепотом. — Так и сейчас. Девочка… десяти лет. Я подслушал главврача, она матери сказала, что дни бедняжки сочтены, — прошептал он, и плечи его согнулись под бременем этой правды.

— Сразу нужно было говорить, а не тянуть резину, — рявкнула я, словно генерал на плацу. — Действуем по старой схеме. Шевелись!

Хромус, словно вихрь, метнулся ко мне, заключая в кокон своей мощи, и рывком вырвал из реальности. Мгновение – и я стою посреди больничной палаты. Ряды коек выстроились вдоль стен, а на них – хрупкие тела больных детей.

Тяжелый, удушливый запах лекарств, горьких трав и отчетливый привкус обреченности витали в спертом воздухе. Да, именно обреченности. Другого слова не подобрать, чтобы описать то, что давило на грудь и оседало на языке.

Среди вереницы страждущих мой взгляд мгновенно выхватил ту, в чьем теле едва мерцала искра жизни. Сейчас я – лишь оболочка леди Кисс, но разум и воля мои. Именно я буду бороться за ее слабое дыхание. Полумрак палаты рассеивал лишь бледный луч луны, пробившийся сквозь окно. Сегодняшнее полнолуние, на удивление яркое, высветило фигуру женщины, скорбно прильнувшей к кровати. Она не спала, судорожно сжимая крохотную ручку дочери, и беззвучно шептала молитву, надеясь на чудо в этом царстве теней.

Я подхожу совершенно беззвучно. Кладу руку на ее плечо и подношу палец к своим губам, жестом показывая, чтобы она не кричала. Женщина, казалось, пребывает в оцепенении, но мой немой приказ доходит до нее – она едва заметно качает головой. В одно мгновение пелена отрешенности спадает с ее глаз, они распахиваются широко, наполняясь суеверным ужасом и робкой надеждой.

— Леди Кисс? — шепчут ее бледные губы, дрожащие от неверия. — Это не сон? — скорее спрашивает она у себя, чем у меня.

— Нет, — шепчу я в ответ, и дрожь пробегает по моему телу.

Едва появившись в палате, я не теряла ни секунды. Импульс энергии, выпущенный мной, охватил всех больных, собирая информацию о каждом. Когда же обратный поток хлынул в меня, я содрогнулась от ужаса. Дни пациентов этой палаты были сочтены. Не более месяца оставалось им до неминуемой гибели. Их тела разъедала чернота, похожая на зловещие кляксы разломов, но еще более коварная. Она впивалась щупальцами в органы, высасывая жизненные силы, обрекая на мучительную смерть.

Из книг по целительству я знала, что эта болезнь легко исцеляется рукой опытного мастера-целителя. И в горле застыл немой крик: «Почему же никто до сих пор не исцелил этих детей?!»

В который раз ощущаю благодарность за свой дар биоманта. Мне не нужно бессильно сокрушаться над страданиями больных, достаточно лишь мысленно направить целительный поток своей энергии. А с чем бороться – я уже знаю.

Склонившись над измученным личиком девочки, я нежно касаюсь его кончиками пальцев, посылая волну облегчения. Раковая болезнь отступила, остаётся лишь наполнить тело девочки живительной силой, чтобы помочь возродиться новым, здоровым органам. Скоро она откроет глаза, совершенно здоровая. С рассветом в её жизнь ворвётся новая, светлая глава. И для её матери тоже.

Я повернулась, чтобы уйти, но чья-то цепкая хватка остановила меня.

— Прошу вас… Леди Кисс, умоляю, помогите моей дочери! — Голос женщины дрожал, а в глазах плескалась отчаянная мольба.

— Ей больше не нужна помощь, она здорова, — ответила я, едва тронув уголки губ улыбкой. — Отдохните рядом с ней, а меня ждут другие страждущие.

Сомнение затмило ее взгляд. Она настороженно переводила глаза с меня на дочь и обратно, затем, затаив дыхание, прислушалась к ровному дыханию девочки, прикрыв рот ладонью, словно боясь выпустить наружу рвущийся крик. В следующее мгновение она бросилась ко мне, обхватила, вцепившись в мои ноги, сотрясаясь от беззвучных рыданий. Пришлось успокаивать.

Легким касанием пальцев коснулась ее виска, посылая импульс умиротворения и сна. Женщина, будто очнувшись от забытья, плавно поднялась и, словно ничего не помня, опустилась на кровать рядом с дочерью. А я спешила в другую палату, где тоже ждали, надеялись, верили в помощь… Нет, скорее, в чудо. И я даровала им его.

Всю ночь, облаченная в маску Леди Кисс, я скользила призраком по больничным этажам. Кто-то из пациентов просыпался, овеянный первым дуновением исцеления, и, увидев меня, безмолвно плакал. Не нужно слов, не нужно благодарности. У меня не было времени внимать им. Я покинула очередную палату и едва не столкнулась с женщиной в белом халате.

На ее усталом лице отражалась вся тяжесть бессонных смен. Она с недоумением изучала меня, нахмурив брови. Ее рот приоткрылся, готовый нарушить тишину вопросом, но губы тут же сжались, чтобы тут же развернуться и выдохнуть:

— Вы ведь Леди Кисс… Многие пациенты шепчут о вас, но, простите, я почему-то не верила. Больным свойственно искать надежду в чудесах, — проговорила она, словно оправдываясь. — Скажите, скольких вы исцелили?

— Я не вела счет… Обошла все этажи… Завтра узнаете результат. Но могу с уверенностью сказать одно: сегодня смерть обойдет эту больницу стороной, — ответила я, чувствуя, как предательски дрожат уставшие ноги.

Наверное, накаркала. Дверь с треском распахнулась, и в коридорном проеме возникла дородная медсестра, как привидение из моих же дурных предчувствий. Кажется, я видела ее на втором этаже – заснувшей богатырским сном.

— Вера Петровна! — завопила она, заставив и меня, и доктора поморщиться от оглушительной неожиданности. — Ой… Простите… Там двоих обгоревших мужчин привезли… С завода… Авария…

Мы с доктором обменялись взглядами и, не сговариваясь, рванули вниз, в приемное отделение. Описать словами увиденное — значит, ничего не сказать. Обнаженные участки мужских тел напоминали обугленные плоды, испепеленные адским пламенем, с лопнувшей, хрустящей коркой, из-под которой сочилась кровь. Лица превратились в подобие вулканов, извергающих реки раскаленной лавы.

Вера Петровна ринулась к раненым, распростертым на носилках, но я удержала ее.

— Нужно их раздеть… Одежда — рассадник заразы! Попадет в раны — и сепсиса не миновать, — ее голос дрожал от волнения.

— Дайте несколько минут, — устало попросила я, подходя к пострадавшим.

Направив в их истерзанные тела поток живительной энергии, я принялась восстанавливать кожу. Прежде всего активизировала лейкоциты, и пока те очищали обожжённые участки от бактерий и микроорганизмов, поддерживала сердца, купировала боль. Затем, как только запустился процесс образования новых волокон коллагена – этого нитевидного белка, жизненно необходимого для прочности и эластичности соединительных тканей: костей, сухожилий, хрящей, сосудов и кожи, – черная корка на глазах стала трескаться и осыпаться, обнажая новорожденную кожу…

"Хромус… Домой", – мой безмолвный крик утонул в наступающей тьме, когда сознание ускользнуло в бездну.

Очнувшись, поняла, что нахожусь в мягкой постели. Над самым лицом, словно ангел-хранитель, склонилась Глаша, заботливо поправляя одеяло, укрывавшее меня до подбородка.

– Она уже сутки спит… Может, все-таки целителя позвать? – прозвучал ее встревоженный голос.

Любопытство кольнуло — к кому она обращается?

Повернув голову, я увидела в кресле у окна, окутанный полумраком, сидевшего «Володю». В массивных руках он держал газету, погруженный в чтение с таким видом, будто решал судьбы мира.

– Ну что, красавица, – лениво протянул он, не отрывая взгляда от газетных строк. – Хочешь послушать, что тут в местной прессе пишут? – И, не дождавшись моего ответа, начал нараспев зачитывать статью: «Невероятные чудеса происходят в городской больнице №1! Множество пациентов клянутся, что по ночам их палаты посещает некая загадочная леди Кисс. В чем же ее чудо, спросите вы? А я вам отвечу – в исцелении больных, приговоренных к смерти! И их не двое, не десятеро – сотни! Кто же она, эта таинственная благодетельница, не берущая за лечение ни единой монеты? Объявляется награда в двести рублей тому, кто сообщит адрес проживания загадочной леди! Или любые сведенья о ней».

— Вот так и помогай людям, — прошептала я, широко зевая, и тут же ощутила волчий голод, сосущий нутро. Мысленно скользнув по своим магическим каналам, я поразилась переменам. Прежде гибкие, словно морские канаты, теперь они оплелись будто стальными нитями, пульсируя мощной силой. — Как же не вовремя… — прошептала я обречённо, потирая виски.

— Очередной переход? — скорее констатировал, чем спросил «Володя».

— И что мне теперь делать?

— Как что?! — изумился он. — Довести себя до магического истощения. А единственный способ ты знаешь… — он многозначительно замолчал, позволяя осознанию обрушиться на меня.

— Ты только что читал, что леди Кисс разыскивают. Теперь в Первой больнице носа не покажешь. Подленькие журналюги наверняка уже там притаились, только и ждут моего появления.

— А кто говорил о Первой? Их в Москве десять, и поверь мне, в каждой больные верят, что леди Кисс придет на помощь.

Как говорится, взялся за гуж — не говори, что не дюж. Вот и мы с Хромусом, облачившись в образ леди Кисс, превратились в ночную стражу столичных больниц.

Мне показалось, я перешла на новую ступень и стала магом высшего порядка, но ошиблась. Просто отточила свое мастерство. Теперь я могла посылать волну целительной силы, и страждущие выздоравливали. Не все и не сразу, конечно; над некоторыми приходилось склоняться дольше, вкладывая всю свою энергию, чтобы довести исцеление до конца.