Глава 15. Разговор с зеркальным императором, который вспомнил кое-что важное

Анха с удовольствием прогуливалась по ожившему городу. Унылая тишина уступила место надежде и перспективам. Хозяйки вдруг бросились намывать окна, чистить входные двери, и то тут, то там, подбоченясь, стояли соседи, обсуждая последние новости.

Княжна шла и улыбалась, отвечая на вежливые наклоны головой. Раньше в столице не обращали внимания на одарённых и раскланивались, если только маг вдруг обращался к горожанину. Но сейчас настроение у всех было возбуждённо-хорошее и людям хотелось поделиться своей радостью, предвкушением новых забот, которые, несомненно, улучшат жизнь.

Анха дошла до торговой улочки и изучила цены на большом стенде. Репа, редис, горох, кабачки стоили очень дешево. Цены на остальные овощи тоже упали. Мяса, яиц, молока и зерна в продаже почти не было, но через несколько месяцев ситуация кардинально изменится. Уже сейчас в каждом дворе пытаются растить цыплят, заготавливают корма для более крупной живности и готовятся к масштабным консервациям на зиму.

Хозяюшки толпились возле стенда с ценами и чинно делились своими планами на ближайшее будущее. Одни надеялись заработать, пока есть дефицит яиц и мяса, другие хотели обеспечить свою семью едой впрок, чтобы без помех заняться прежним ремеслом. Если император — пусть он долго здравствует! – не обманет и совершит всё задуманное, то люди вновь начнут покупать одежду и обувь, бочки и инструменты, сумки, ремни, верёвки, посуду…

Анха посматривала на стенд и слушала женщин. Их рассуждения о будущем внушали оптимизм, и приятно было осознавать, что она приложила к этому руку.

Княжна пошла по рядам, разглядывая товар на прилавках. Пока что особого разнообразия не было, но, без сомнений, торговля оживала. Анха обратила внимание на интересного парня с золотыми локонами. Женщины провожали его мечтательными взглядами, а девушки старались незаметно следовать за ним и останавливались возле тех же прилавков, что и он. Княжну позабавило такое отношение, но парень и вправду был хорош. Не у всех магов приятная и тёплая красота, многие прекрасны, но угрожающе холодны. А тут…

Анхе тоже захотелось погреться в лёгкой и светлой ауре незнакомца. Его энергетическое поле было разноцветным, как и у всякого человека, но каждый цвет был окутан золотистой дымкой, а магическая система была ослепительно золотой, и княжна подумала, что не зря народ любил Золотых. Жаль, что с возрастом они меняются.

Она неосознанно вместе со всеми последовала за ним и остановилась поблизости, когда он делал покупки. Это было странно. Обычно этим занимаются слуги и вообще-то парень должен быть сейчас среди боевых магов на посту. Хотя Анха ведь тоже устроила себе выходной...

Она решила в последний раз посмотреть на парня магическим зрением вблизи и, к своему удивлению, поняла, что ошиблась. Магия одарённого сияла плотным золотом только издалека, а при ближайшем рассмотрении состояла из множества отдельных золотых искорок.

«Сиятельный Чтец!» — узнала она ауру и сразу вспомнила Чтеца, которого пригласили осмотреть её в день попадания. Он тоже был притягательно красив, но запомнился манерным поведением и навсегда получил прозвище «павлин». Парень на рынке нисколечко не походил на того златокудрого капризулю!

Анха проводила молоденького Чтеца грустным взглядом. Какое его ждёт будущее? Его клан целиком отстранился от императора и занял выжидательную позицию. Хотя чего выжидать — непонятно. Репутация клана сильно пострадала после того, как они приняли к себе наиболее сильных Золотых, не пожелавших подчиниться новому молодому главе. Хотя только благодаря ему и другим (как оказалось, не особо важным) членам клана, вышедшим на службу, их миновал гнев народа.

Анха вернулась во дворец и попросила разрешения пообщаться с зеркалом. Она думала, что придется беспокоить Виктора, но оказалось, что его прадед теперь может появляться в любом старом дворцовом зеркале.

— Ужасная мода! — придирчиво оглядывая её одежду, проворчало отражение.

— Ваше зеркальное величество, я тоже рада видеть, — вежливо ответила Анха.

— Докладывайте!

— Э, не могли бы вы пригласить мою подругу…

— Нет. Госпожа Эхне сейчас занята.

Анха выждала, не скажет ли ещё что-нибудь вредное отражение, но тот внаглую рассматривал её и как-то странно цокал языком.

— И всё же наряд у вас неприличный, — выдал он.

— Традиционный. В нашем краю не приняты длинные платья и вообще платья в вашем понимании.

— А жаль. Платья — это элегантно.

— Так что же насчет встречи с госпожой Эхной?

— Какая же вы настойчивая! — хмыкнул мужчина.

— Вы сами знаете, что меня интересует.

— Госпожа сейчас разговаривает с мальчишкой Песочным.

Анха задержала дыхание.

— Ох, какие страсти! — подмигнул ей старый интриган. — Какие эмоции! — он причмокнул и закатил глаза к потолку. — Никогда не думал, что увижу подобное. Они оба рвут себе сердца и страдают. Драма! Чистейшая драма!

Княжна отошла от большого зеркала и присела на диван. У неё тоже внутри всё сжималось от жалости. Ну, как же их угораздило влюбиться друг в друга? И она в этой несчастливой любви виновата. Если бы ответила Георгию взаимностью, то он отстранился бы от Эхны, а что будет теперь? Сама Анха неприкаянная, а теперь и двое друзей стали глубоко печальными героями!..

— Так какие новости, порадуйте старика, — выдержав небольшую паузу, напомнил о себе зеркальный император.

— Новости? Вроде бы всё спокойно, даже хорошо, — Анха постучала по столу, заслужив скептический взгляд от собеседника. Он едва не фыркнул, обозвав её деревенщиной. — Сегодня боевики использовали накопители с моей энергией, — продолжала княжна. — Завтра попробуем поставить слабого мага из клана Туманников вместо его милости Туманова.

— Он будет использовать накопитель с энергией самого Туманова?

— Да.

— А Туманов — глава клана? Не удивляйтесь, что я спрашиваю, — сразу же пояснил зеркальный император, — в прошлом клан возглавляла ветвь Мороковых.

— Сейчас Туманов глава.

— В таком случае можно заменять его воздушниками. Они тоже справятся с накопителем Туманова. А какие условия требуются, чтобы работать с вашей энергией из накопителя?

— Никаких. Достаточно иметь искру дара, чтобы активировать лунный камень.

— Это хорошо. Что с накопителями Виктора?

— Мы решили использовать не накопители, а упрощенные артефакты. В них сразу же заложена часть императорского заклинания, которое необходимо активировать в определенный момент. И тут могут возникнуть сложности.

— Думаете, что маги напортачат?

— Есть такие сомнения, — уклончиво ответила Анха. — Само заклинание защиты объёмное, а тут ещё придётся отвлекаться на активацию заклинания в определенный момент…

— Вы уж магов за идиотов-то не держите!

Анха многозначительно промолчала. Заклинание императорской защиты придётся читать сильным магам, а они заточены на заучивание. И, конечно же, они не идиоты, но читая заклинание, они впадают в особое состояние и им требуется дополнительное усилие, чтобы сделать врезку в виде других действий в плавно текущий ход привычного.

— Вы выглядите недовольной, что вновь нарушает этикет. Думаете, мне приятно видеть вас хмурой? Я могу решить, что вы не рады нашей беседе! Что вас не устраивает?

Анха улыбнулась так, как улыбались бы продолжающему упорствовать маленькому ребёнку. Она же сразу сказала, что хочет поговорить с подругой, а не с ним! И всё же, он задал вопрос и не отступит, а указывать на очевидное было бы невежливо.

— Хотите знать о причине моего недовольства? — почти ласково уточнила она. — Извольте.

Девушка хлопнула ладонями по коленям и строго посмотрела на встрепенувшегося далекого предка Виктора.

— Ваш сын провел глобальную реформу по всей империи, и на сегодняшний день мы получили оболваненных магов, не способных, а главное, не считающих нужным разбираться в магии.

— Дитя моё, вы склонны всё преувеличивать, — его зеркальное величество поискал глазами кресло, но в гостиной Анхи стояли только диванчики, а значит, у отражения тоже не было кресла в котором бы он смотрелся величественно. Поджав недовольно губы, он всё же подтащил диванчик поближе к зеркалу и, собрав все подушки в один угол, вольготно развалился на них. Анха же не обращая внимание на его возню, продолжала говорить. Ей хотелось выговориться.

— Преувеличивать? Отнюдь, сейчас совершенство магов заключается в количестве выученных заклинаний. И ладно бы их насчитывалось сотни, но нет, пальцев одной руки хватит.

— А прогресс? — чуть насмешливо спросил у разошедшейся княжны зеркальное величество.

— О чём вы?

— Не нужно считать моего сына дураком. Он был величайшим императором своего времени! Реформы имели огромное значение для всей империи. Вы, как и все маги, считаете себя исключительными, но это не так. Развитие магии продолжалось столетиями, но многого ли она достигла?

Анха хотела перечислить достижения, но ей не дали.

— Мой сын дал дорогу неодарённым! Их умом и руками были построены заводы и мануфактуры, изменены облики многих городов, сделано множество открытий — и все это за ничтожно малый период. Маги столетиями держали развитие империи на средневековом уровне. Они могли многое придумать и реализовать, но это было каплей в океане. Ни один артефактор не мог сделать сотни тысяч вечных зубных щеток, тонны порошка для стирки или медных винтиков, а на заводах всё это делают — и стоимость изделий стала доступной для большинства горожан.

— Но маги…

— А маги обеспечили новые производства энергией.

— Вы их превратили в накопители на ножках, — обвинила Анха.

— Кто хотел учиться новым профессиям, учились и влились в новое общество.

— То есть вы…

— Мой сын всего лишь чуть попридержал знания о магии, чтобы молодежь не утопла в бесперспективных узконаправленных методиках.

— Это ужасно, — всплеснула руками Анха. — Это преступление!

— Потише с обвинениями, — интриган погрозил ей пальцем. — Давайте посмотрим, что же произошло.

— Давайте! — запальчиво согласилась она.

— Знания для магов стали менее доступны, и одарённая молодежь тут же решила, что не очень-то и надо. Но зато неодарённые вцепились в свой шанс зубами. Они совершенствовали свой труд, а магия помогала им и империя вновь доказала своё превосходство перед другими государствами.

Анха слушала отражение императора и понимала, что его потомок был сродни Петру I на земле. Всё и всех перетряхнул. Да так, что дорогу к старине забыли. И самое ужасное, после объяснения сути задуманного она увидела разумное зерно в реформах!

Она полюбила магию и всё время делала что-то новое, но это никогда не будет иметь отношение к всеобщему прогрессу. Точно так же работали артефакторы прошлого. Они были талантами, кто-то из них был гением, но их работу не сравнить с промышленностью.

— Хорошо, я согласна, что ставка только на магию ведёт к застою, но нельзя ли было делать всё аккуратнее? Зачем прижимать магов? Открыли бы школы для народа и давали дорогу лучшим.

— А кто бы из магов согласился продавать свою энергию простолюдинам?

— Ну, заводы же принадлежат кланам…

— Дитя, вы не знаете, как раньше думали. Магам зазорно было работать, если только они не производили что-то уникальное. А пойти на мельницу и раскручивать её лопасти, пусть даже они гигантского размера — это стыдно!

— Допускаю, что тогда всё было сложно и пришлось жёстко обойтись с магами прошлого. Я так же допускаю, что следующий император немного усилил давление на магов, сообразив, что малознающие одарённые легче соглашаются на простую работу. Сюда же добавим разделение промышленности по кланам — и вот уже главы кланов становятся единомышленниками реформы в плане оболванивания молодых магов, и вроде бы все довольны. Разве что простолюдины вновь почему-то оказались в стороне из-за человеческого фактора. Внедрение грамотности не стало массовым, а профессиональное обучение оказалось возможным только при вступлении в клан. Дальше больше, рабочая профессия создала династию рабочих. Но, в общем и целом, жизнь у всего населения стала цивилизованнее, признаю.

Зеркальное величество согласно кивал, внимательно слушая Луневу.

— Но случилась всеобщая беда, — она резко хлопнула в ладоши, — и мы отброшены назад. Кто будет восстанавливать заводы? Вы сделали бестолочами одних, но не дали дорогу другим. Те единицы, что вырвались из толпы своим умом и работали на кланы, погибли, а замены им нет, потому не было общего, понимаете, общего обязательного образования. Кто теперь восстановит все те сложные устройства, что разрушены?

— Тут вы правы. Придется кланяться зарубежным соседям, чтобы прислали знающих людей. Они не так сильно пострадали, как мы.

Анха и зеркало молча думали о своём. Сейчас легко было разбирать ошибки прошлого, а тогда всё казалось великим новаторством. И старый император отдал часть своей души зеркалу, чтобы помогать сыну-реформатору советами. Из-за проводимых им новшеств империя тогда была на грани внутренней войны, но они выдюжили и повели всех новым путём. Вырвали из средневековья!

А юная особа критикует и наставительно грозит пальчиком, что надо было делать не так. А как, если из-за интриг и косности земля горела под ногами? Как менять людей, если они держатся за старое и не дают никому вольно вздохнуть?

— Я вас расстроила? — услышал он.

— Что? А, нет… взволновали немного, но…

— Не думайте, что я не поняла того, что вы рассказали. Мы сейчас живём в непростое время, и вполне вероятно, что наши потомки скажут, что мы действовали непродуманно, недальновидно, не учли многого… А как учесть, когда не знаешь, за что хвататься? — Анха развела руками. — Верно? Это потом всё разложат по полочкам и все возможные стратегии станут очевидными. А сейчас надо ещё придумать эти стратегии, которые потомки будут с легкость тасовать.

— Я рад, что вы думаете о будущих поколениях и уверены в нашей победе. А сейчас позвольте уступить место благородной госпоже Эхне. Прошу только, не занимайте её надолго. Девушка в растрёпанных чувствах.

— Да, конечно.

Разговор с Эхне получился коротким.

— Он останется со мной, — со слезами на глазах произнесла она — и в этих словах заключалась вся жизнь и трагедия.

Георгий сделал окончательный выбор и обрёк себя на мучения. Впрочем, он уже прожил полноценную жизнь и познал женщин, так что пусть теперь познаёт платоническую любовь. А вот справится ли Эхне? Она будет мечтать о теле и страдать, что не может коснуться любимого.

Расстроенная Анха долго стояла перед зеркалом, переживая за подругу и неугомонного противоречивого князя. Их одолевают сильные чувства, и они оба знают, что надежды воссоединиться у них нет.

Сердце щемило из-за жалости, а потом она посмотрела на одухотворенное лицо подруги и подумала: «Какого черта!» Это Анхе саму себя надо жалеть, раз она думает, что сильные чувства вызывают сочувствие.

Она вот побоялась влюбиться в императора, заранее представив своё будущее с ним.

Всё посчитала! И умаление репутации, если он не женится, и душевную боль, когда он сменил бы её на новую фаворитку, приняла во внимание чувства Алика, и не забыла о возможной помехе в её планах о продвижении школ. Прямо не женщина, а калькулятор! Так кого жалеть надо?

— Я буду искать способ тебе помочь, — твердо заявила она. — Ты полностью сформированная и самостоятельная душа, а значит, как минимум есть один вариант решения.

— Переселение души? — выдохнула Эхна.

— Да. Правда, не представляю, как вытянуть тебя из зеркала. Думаю, что в любом случае для этого потребуется колоссальное количество энергии… всё-таки зазеркалье — это что-то мистическое… — княжна не заметила, как начала расхаживать взад-вперед, кусая губы.

Эхна заворожено слушала рассуждения подруги и своего творца.

— Впрочем, если мы победим Тьму, — княжна остановилась и посмотрела на ловящую каждое её слово Эхну, — то можно созвать всех сильнейших магов империи и под каким-либо предлогом убедить их взяться за руки, а там… небольшое донорство… Не знаю, надо думать. И переселение души в не пойми кого меня смущает, а что если создать идеального голема или… — Анха вновь принялась ходить.

— Ты умная, ты придумаешь, — с надеждой прошептала Эхна.

Анха вдруг вспомнила, что так и не смогла разобраться с заклинанием омоложения, а тут уже успела наобещать с три короба.

— Могут пройти годы, — смущённо пробормотала она, — прежде чем я соберу достаточно информации, от которой можно отталкиваться. К сожалению, я не гений, а всего лишь хороший ремесленник, умеющий работать на чужой основе.

— И все же ты подарила нам надежду!

— Вы только не живите ожиданиями, а то годами будете ждать не пойми чего, а когда получите, то разочаруетесь, — немного натужно, но все же весело заметила Анха. — Жизнь во плоти она такая… Георг любит терпкие духи, бросает свою трость на дороге, ест много сладкого и три раза на дню переодевается. А кто знает, какие ещё у него… особенности? Может, в носу ковыряется или наедине почесаться любит.

— Ты бы с собой не сравнивала! — вспыхнула Эхна.

— Вот-вот, я и говорю, что жизнь во плоти не всегда красивая, — хмыкнула Анха.

На том и расстались.

Княжна, утомлённая разговорами, решила перекусить и обдумать всё, что узнала, но в зеркале появился загадочный император и начал сплетничать о том, что ему удалось подглядеть через другие зеркала. Он был воодушевлен и остроумен, перемежая свежие новости с ремарками, взятыми из прошлого жизненного опыта.

— Наш двор сильно потерял, лишившись представителей клана Сиятельных Чтецов, — неожиданно посетовал он.

— Такие полезные? — недоверчиво хмыкнула Анха.

— Их поведение всегда давало повод для смешных сплетен. А сейчас скучно. Вас поминают, но всё больше со злобой. Девушки всегда отличались агрессивностью, — укоризненно заметил он.

Анха хотела спросить, стоит ли ей ожидать нападения местных кошечек, но стало интересно другое.

— Скажите, откуда такое преклонение перед Чтецами? Не спорю, они полезные, но испытывать пиетет перед их даром? — для наглядности княжна покрутила пальцем возле головы, показывая, что самостоятельно никак не сообразит, в чём же дело.

— О, я расскажу вам! Между нами говоря, все считают Чтецов посредственным кланом, но они сумели заставить работать репутацию на себя. Одно время без них не обходилось ни одно мероприятие. Это уникальный случай восхождения середнячков на вершину.

— Заинтриговали.

— Многие считают, что Чтецы поднялись за счёт крепкой дружбы с Золотыми, но поверьте моим сединам, настолько крепкой дружбы между кланами не бывает. Они сотрудничают и успешно, но их взлёт случился после того, как мой внук оказался на грани жизни и смерти.

— Э, дед Виктора?

— Двоюродный дед Виктора — Борис Остров.

Анха даже приоткрыла рот от удивления... хотя чему удивляться? И величайший злодей был когда-то ребёнком и его любили родители.

— Борька всегда был шустрым и азартным. Он любил жизнь и созданный им клан.

Княжна сидела как на иголках, слушая воспоминания императора прошлого о своём внуке. Ей не верилось, что кто-то может говорить хорошее о том страшном человеке.

— Борис, вопреки реформам своего отца, искал лучших учителей для своего клана и первым старался изучить любое новое заклинание или оружие. Но однажды он страшно покалечился… Семья приняла бы его смерть, но магия не дала ему умереть… а жить овощем…

Отражение приняло скорбный вид и выдержало паузу, но молоденькая слушательница терпеливо ждала продолжения.

— Тогда его буквально по кусочкам восстановили Золотые, а смотрели и руководили Сиятельные Чтецы. Они же видят потоки лучше всех! Вот после того излечения он стал по-особенному относиться к этим кланам.

Зеркальный император насупился, углубляясь в прошлое:

— Сначала создание ареола недоступности Золотых с Чтецами вызывало у придворных недоумение, ведь мало кто знал о случившемся несчастье с великим князем, а потом привыкли. По-первости насмешничали, старались указать Чтецам место, но Борис неизменно заступался за них, говорил об их исключительности, и все умолкли. Более того, включились в игру под названием «возвысь Чтецов, чтобы угодить Острову».

— Ясно, — всё что смогла произнести Анха.

С Золотыми всё действительно было ясно. Их было за что на руках носить. Не стоило им зазнаваться, но они бесспорно ценный клан. А вот Сиятельные взобрались на волну почитания исключительно стараниями Острова и до сих пор успешно оставались на ней.

Развивать тему Анхе больше не хотелось. Всегда неприятно думать о недалеких чванливых упрямцах. Часть молодых Золотых сейчас наравне с другими магами служит Виктору, а остальные… да пусть сидят вместе с Чтецами, главное, чтобы не возникали.

— Кажется, что после того ранения Борис изменился, — вздохнуло отражение. — Появилось что-то в его взгляде… холодное и расчётливое… Прошу прощения, княжна, но я устал. Что-то заговорились мы с вами.

Анха вежливо поблагодарила за беседу и огорченно посмотрела на остывшую еду, которую ей принесли во время разговора. Поколебавшись, она соорудила себе бутерброд и, перебив аппетит, помчалась к Бережному забирать Алика.