Глава 18. Жители гарнизона

Воины потянулись к оружию, но оценив мощь зверя, решили отступить. Они знали, что княжна не может ничего противопоставить физической силе, а артефакт Щита она уже израсходовала, поэтому они без лишних слов подхватили её под руки и в три прыжка закинули на платформу. Взлетали стремительно и чуть все вместе не скатились с вимана.

Оставшийся внизу зверь попытался запрыгнуть на платформу, но не успел. От разочарования он завыл, заставляя бледнеть мужчин, а потом вдруг жалобно заскулил.

Всё происходило так быстро, что Анха только сейчас сумела сообразить, что не увидела в грозном звере скверны.

— Странный он какой-то, — тут же раздался голос одного из воинов. — Смотрите, у него на спине не гребень, а кольчужка с шипами.

Княжна осторожно подошла к краю и посмотрела вниз. Первыми в глаза бросались жуткие шипы на спине, налобник с рожками и только потом замечалась шерсть, нормальное количество лап…

— Да это же пёс! — воскликнули оба воина одновременно.

— Огромный, никогда такого не видел, но… скверна меня побери — это обыкновенный пёс!

Анха перешла на магическое зрение и зажмурилась от яркого серебристого света с сиренево-фиолетовыми звёздочками. Это выглядело настолько родным и своим, что княжна непонимающе затрясла головой, а когда зверь закрутился вокруг своей оси и вновь заскулил, поднимая голову, у неё невольно вырвалось:

— Пузик?

Зверь радостно взвизгнул и начал подпрыгивать, бешено молотя обрубком хвоста.

— Опустите виман! — скомандовала Анха.

— Э… — желали бы, да не посмели возразить вояки и медленно начали снижаться, надеясь, что её светлость всё же передумает.

Платформа зависла на расстоянии полутора метров от мостовой, потому что пёс в нетерпении встал на неё передними лапами и Анха обняла его за голову. По всему было видно, что первым порывом он намеревался заскочить к княжне на ручки, но сейчас был счастлив от того, что его теребят, тискают, что-то ласковое шепчут и позволяют лизнуть в щеку, не крича возмущенное «Фу-у-у!».

Анха не могла удержаться от смеха, она обернулась, и со счастливой улыбкой произнесла:

— Это же мой Пузик! Мой маленький безобразник!

Воины опустили платформу ниже и княжна спрыгнула с неё и удивленно посмотрела на пса:

— А ты подрос! Даже если снять с тебя этот идиотский шлем с рогами, то как бы не выше меня! Признавайся, чем тебя кормили! — шутливо спросила она и осеклась.

И правда, кто его кормил и одевал? Пузо не выглядел неухоженным. Конечно, его шерсть требовалось расчесать, но никаких колтунов или особой грязи не было. Из пасти пованивало и видно, что зубы ему давно не чистили, но вроде бы Анха была единственной в этом мире человеком, считавшим, что животным надо чистить зубы.

Княжна сняла с Пузариона шлем и внимательно посмотрела, как выглядела шерсть под ремешком. Всё было в порядке. Более того, под шлемом оказалась надета довольно чистая шапочка.

— Тебе должно быть жарко, — сочувственно пробормотала она и удостоилась тяжёлого собачьего вздоха.

— Понимаю, ради безопасности терпишь. Видимо, уже получал по голове?

Анха разгладила примявшуюся под шапочкой шерсть и начала вслух размышлять:

— Это что же твари, от которых тебе надо беречь голову? Летающие ящеры? Нет, они хватают за туловище. Тогда кусачие шары? Э, нет. Эти норовят вцепиться в бок. Ох, здесь водятся болотные гидры?

Пёс заскулил, услышав о гидрах.

— Наверное, они плюс ко всему подверглись изменению?

Пузо лизнул княжну в нос, хваля за догадку.

— Без сопливых нежностей, — фыркнула она. — Ты же знаешь, что я не люблю этого, — и в подтверждение чихнула.

Пузо положил голову ей на плечо и начал шумно дышать в ухо.

— Эй, что за панибратство? — возмутилась она и попыталась выскользнуть, но пёс тут же предложил альтернативу, лизнув её.

— Ладно, дыши… только не долго, — проворчала она и, не удержавшись, начала гладить его.

— Малыш, а ты знаешь, если гнездо гидр неподалёку, то можно поискать там их окаменевшие яйца. Не факт, что повезет, но если кладка была накануне войны, то все они там.

Пузо отстранился и посмотрел на свою хозяйку, ожидая дальнейших слов.

— А ты лучше научился понимать человеческую речь, — чмокнув его в нос, похвалила княжна.

Сопровождавшие княжну воины продолжали стоять поодаль и с интересом смотреть, как она тетешкается с грозным зверем, не обращая внимания на его здоровенные клыки, мощные лапы и немалый вес.

Тут пёс отчего-то вновь заскулил и потянул Анху куда-то.

— Подожди, куда ты меня тянешь?

Пузо стал порыкивать и беспокоиться. Воины вновь схватились за оружие.

— Госпожа, вернитесь на платформу, ваш пёс нервничает не просто так.

— Пузо, ко мне! — привычно дала команду княжна, но зверь повернулся в ту сторону, откуда недавно бежал и зарычал. В следующую секунду из-за угла выскочил точно такой же зверь, как Пузо. Один в один!

— Скверну мне в зад! — выругались вояки.

— Тьму мне в печёнку, — поддержала их Анха и подозрительно посмотрела на Пузо. А Пузо ли это?

Пёс не выдержал и бросился навстречу самозванцу. Они столкнулись с грохотом, звеня кольчужками, и закружились в клубке, норовя друг друга укусить.

Анха вскочила на платформу, веля подлететь поближе. Она хотела помочь своему Пузику, но никак не могла разобрать, где он, а где всего лишь похожий пёс. И только переключившись на магическое зрение, она увидела, точнее, не увидела скверны, а потом уже сообразила, что вновь видит знакомую ауру. Аура силы и здоровья, но не имеющая магических центров, как у магов, а сосредоточенная в органах тела.

— Не верю своим глазам, — пробормотала она. — Бьорн, с-собака!

Анха выплеснула на шерстяной ком немного силы — и звериный клубок распался, на две блаженствующие тушки.

Княжна покосилась на своих воинов, продолжавших с жадностью следить за всем, что происходит и, чертыхнувшись, подняла горсть камешков, чтобы запустить ими в прибалдевших псов.

Ну, ладно Пузо! Он всегда любил её энергию, а сейчас соскучился и наслаждался ею. А вот про любовь метаморфа к её силам она не подозревала. Насколько она помнит, он сам был источником для себя, но видно ему не хватало её редкой энергии. В его теле ничего подобного не вырабатывалось.

— Бьорн, я рада вас видеть, — воскликнула княжна.

Пёс-самозванец повернул в её сторону голову и кажется, радостно оскалился. Нехотя он поднялся на четыре лапы и его тело на пару мгновений скрылось в легкой дымке, а потом перед ней предстал здоровяк в броне. Он изменился настолько, что Анхе показалось, что она обозналась, точнее, что встретила другого метаморфа. Но мужчина радостно просиял и стукнув себя по груди, прогудел:

— Вы ли это, моя спасительница? Мне говорили, что вы стали прекраснее всех дев, но я даже не мог представить, насколько сплетники преуменьшили вашу красоту.

Анха криво улыбнулась и хмыкнула:

— Научились плести словесные кружева?

Лицо мужчины стало серьёзным, и не поддержав её шутливого тона, он начал говорить:

— Я запомнил ваши глаза и память о них не раз придавала мне сил тогда, когда смерть была близко. В самые тяжелые моменты своей жизни я шёл на свет вашей магии. Лунная дорожка не единожды уводила меня от грани и не давала скверне проникнуть в меня. Вы можете не верить, но для меня нет девушки прекраснее вас!

Анха отвела взгляд, чувствуя неловкость. Она не ожидала подобного от Бьорна и не знала, как вести себя в подобных случаях.

Когда-то князь Песочный заметил, что она не умеет принимать комплименты и пообещал завалить её ими. Но, кажется, его наука впрок не пошла.

Нет, с самим Георгием ей было легко, и на его игривость она отвечала адекватно, но кроме него никто её не хвалил, не шутил с ней, не осыпал комплиментами, пока она не прибыла в столицу.

И как оказалось, проблема зажатости никуда не делась. Красивые слова и жесты вызывали приятный трепет, а мозг в это время подавал картинку глупой вороны с куском сыра в клюве. И после этого неизменно появлялось ощущение своей неполноценности, потому что не девочка уже, чтобы так реагировать, а потом переживать по этому поводу.

Княжна настороженно посмотрела на Бьорна и долго не отвечала на его признание о её роли в его борьбе за жизнь. Оно невольно обязывало, если конечно относиться к этому серьёзно. А она всегда относилась к людям и их словам ответственно. Вот только не стоило забывать о вороне, наслушавшейся сказок о своей значимости и великолепии.

Анха разглядывала старого знакомого, оценивая, как расправились плечи мужчины, как облагородилось лицо. Бьорн больше не походил на гориллу. Теперь он напоминал какого-нибудь скандинавского бога, если обратиться к мифам Земли.

— Я обидел вас своими словами? — насупившись, спросил он.

Анха не сумела бы объяснить свои психологические проблемы, да и незачем это ему.

— Ничуть, — собралась мыслями Анха и ответила. — Просто… — тут она замялась и рассердилась на себя из-за этого. — Просто здесь не место говорить о красивых глазах и вообще, — немного грубо закончила она и подошедший к ней Пузо согласно гавкнул.

У пса были свои претензии к метаморфу: он терпеть не мог, когда тот принимал форму его тела. Двум самцам на одной территории нечего было делать!

Бьорн наклонил голову, прося прощения за велеречивость, и когда вновь посмотрел на княжну, то его лицо выражало только деловой интерес.

— Как вы здесь очутились? Утром за стенами было жарко… в городе трудно было дышать… Вы одна или…

— Я с группой магов-стихийников. А вы? Вы один? Как вы выжили?

— Ну, мне-то немудрено выжить! Любая тварь обломает об меня зубы, — прихвастнул Бьорн.

Анха с удивлением смотрела на него, невольно сравнивая нынешнего красавчика-балагура с тем здоровяком, что она запомнила. Прошлый Бьорн остался в её памяти простым и упрямым молодым мужчиной, а этот уже с хитринкой, да с ощущением собственного достоинства и долей задиристости. Чего стоит его желание поддразнить Пузо?

— А отравления скверной не боитесь?

Бьорн поскрёб слегка заросший подбородок и оглядевшись по сторонам, словно ища скверну, неохотно ответил:

— Так вёрткий я, а ежели какая пакость прицепится, то к нему под бок ложусь, — метаморф кивнул в сторону Пузо. — Зар у нас каким-то образом одним своим присутствием борется со скверной. Конечно, не всё ему под силу, но он здорово помогает.

— Зар?

— Ага, это мы его так назвали. Зверюга с нами с первых дней вторжения. Я не видел, но люди рассказывали, что пес прибежал откуда-то издалека и выглядел ужасно. Он бегал среди тварей и что-то вынюхивал, норовил пробраться в гарнизон, но кто ж такого страшного пустит. Потом приметили, что мелкие твари шарахаются от него, а он охотится на них и жрёт, и никакая скверна к нему не цепляется. Зато твари посильнее, завидя его, впадают в бешенство и, забывая обо всём, стремятся убить.

Анха слушала, не замечая, как стискивает шею Пузо и успокаивающе его поглаживает.

— Мы решили использовать Зара в качестве живца и начали бить самых опасных тварей, пока они нападали на него.

Тут княжна инстинктивно постаралась задвинуть Пузика себе за спину, возмущённая откровенными признаниями в варварском отношению к её собакевичу, но ничего не понявший питомец не сдвинулся с места и смачно лизнул её, развешивая слюни. А Бьорн продолжал разливаться соловьём:

— Ну, долго он так не протянул, но мы подлечили доходягу и дали убежище.

Тут метамофр всё же обратил внимание на сердитое лицо княжны и быстро закруглился, констатировав:

— Сейчас Зар с нами.

Пузо скептически посмотрел на Бьорна и развернулся так, чтобы оттеснить метаморфа подальше, да ещё хвостом хотел по его наглой морде пропылить, забыв, что вместо хвоста обрубок. Метаморф маневру пса не удивился и со смешком отпрыгнул.

— Мой маленький, натерпелся, — заворковала Анха, теребя морду пса. — Мой бесстрашный герой, моё ласковое и умненькое чудо! Как же ты настрадался…

Княжна гладила Пузика, как будто не было тех лет, что они провели в разлуке. Он для неё был всё тем же игривым и любознательным псом, выросшим на её глазах. Она, как и когда-то, подпитала его Лунной и Лазурной энергиями, с удовольствием наблюдая, как они впитываются в каждую клеточку собачьего тела.

Наконец, он боднул её головой, заставляя сделать шаг вперёд.

— Идем, моя шерстяная радость, показывай свои владения, — с улыбкой произнесла Анха, не без удовольствия подмечая нотки ревности на лице Бьорна. Правда, потом до неё дошло, что ревновал он не её, а Пузика. В конце концов, они не один год воюют вместе, вот и сейчас метаморф помчался за ним… не просто же так!

Пузо рванул вперёд, а княжна дала знак сопровождавшим её воинам подняться на виман и заняла место рядом с ними. Они летели вслед за бегущим псом прямо к замку. Анха думала, что её мохнатый друг приведет её к подземному ходу, но пёс прибежал прямо к воротам.

— Эй! — выбежал какой-то мужчина и замахал руками. — Снижайтесь! Нельзя лететь, разобьётесь!

Тут подоспел Бьорн и тоже закричал, что надо снижаться. Анхе ничего не пришлось говорить своим воинам. Они плавно опустили виман и провели его там, где показали хозяева.

Пузо подождал, пока платформа опустится и его хозяйка сойдет на землю. Он встал рядом с нею, и когда она положила руку на его бок, повёл её дальше. На магически закрытой территории было заметно прохладнее и дышалось легче, чем в разогретом после утренней битвы городе.

Анха всматривалась в лица встречающих её мужчин, а они с надеждой смотрели на неё.

— Откуда вы, госпожа маг?

— Из столицы.

— Столица не пала? Император жив? Много людей выжило? Как скоро здесь будет императорская армия? — посыпались на неё вопросы.

— Столица устояла, — улыбнулась Анха. — Император Виктор собрал силы и начал очищение империи от тварей Тьмы. Людей выжило мало, но…

Анха смотрела на подбегающих жилистых мужчин и женщин и говорила, говорила, говорила… А вместе с ней отвечали на вопросы и воины.

Оказалось, что связь гарнизона со столицей оборвалась не сразу, и причина была банальна — разрядились кристаллы связи из-за частого использования, и ничья энергия для их зарядки не подошла. Потом, по мере продвижения скверны по землям империи, маги стали терять связь с источниками.

Это означало либо разрушение их источников, либо глухую консервацию. Анха подтвердила, что имперские отряды находят родовые источники и часть из них сумели сохранить себя.

А дальше Тьма вырастила убийственный кустарник вокруг стен гарнизона и наступила полная изоляция от внешнего мира.

У всех наворачивались слёзы, но это были слёзы радости. Анха видела, как двор заполняется безмерно уставшими людьми, поддерживающих друг друга и радовалась, что они смогли выстоять и сохранить человеческое достоинство. Не везде так было. Другие отряды встречали людоедов, и Виктору приходилось принимать непростые решения по поводу их дальнейшей судьбы. Тут же Анха видела детей разного возраста, а это верный признак здорового общества.

Пузо выждал какое-то время, но вскоре начал толкать людей, расчищая себе и Анхе дорогу.

— Куда ты меня ведёшь? — удивлялась она.

Пёс миновал центральный вход в замок и побежал дальше. Они вместе прошли мимо кухни, возле которой в больших ящиках, поставленных лесенкой друг на друга, образовались целые заросли рассады овощей, потом пробежали по тропинке между грядок. Большую часть двора лишили камней и вспахали.

Анха сразу увидела работу мага–природника, потому что ранней весной ни у одного садовода-огородника на грядках не будут наливаться зрелостью кабачки и фасоль. Она успела заметить, что возле стен посажены плодовые деревца и они уже цветут, что тоже рановато для северной части империи. Хороший здесь природник, сильный.

Но Пузо вёл её дальше. Анха услышала впереди гомон птиц. Обычно они так галдели, когда их кормили. Княжна прекрасно понимала, что только благодаря железной дисциплине люди не съели всё в первый же год и это вызывало уважение.

Но до птичника Пузо её не довел. Он остановился у распахнутой дверцы, оббитой железными полосами, и спустился на пару ступенек вниз.

— Куда ты меня привёл? Хочешь, чтобы я спустилась? — засомневалась она, а потом догадалась: — Тут живет твой… друг?

Пёс с удовольствием бы ей объяснил, что здесь живет тот, на ком он несколько лет назад почуял отголоски её запаха. Но звериный язык хозяйка не понимала, поэтому он вильнул хвостом и уверенно спустился дальше, скрываясь в темноте. Анхе ничего не оставалось делать, как последовать за ним.

Она осторожно преодолела несколько ступенек и очутилась на небольшой тёмной площадке. Не видя, куда идти дальше, прислушалась и ощупала руками стену, за которой слышался шорох.

Дверь легко подалась и вывела княжну в чьё-то жилище. Окошко было под потолком и давало мало света, но даже так княжна смогла разглядеть скорчившегося за столом уродца, к которому ластился Пузо.

Вроде бы это был мужчина, но из-за скрывающего его скособоченную фигуру плаща можно было ошибиться. Анха переключилась на магическое зрение и отшатнулась. Ей показалось, что мужчина — сама Тьма, и только нахождение рядом с ним Пузо остановило её от каких-либо действий.

Друг Пузика был проклят сильной тварью, причём давно. Тело несчастного основательно искорежило и удивительно, что воин мог сидеть, а не корчился от боли, ища удобное положение.

Анха перевела взгляд на сияющего лунной силой пса и вспомнила слова метаморфа о том, что нахождение вблизи него помогало избавляться от скверны. Но думается ей, что это могло помочь только энергетически сильному метаморфу или когда проклятия были слабыми.

А здесь явно проклятие высшей твари! Непонятно, как Пузо умудряется длительное время удерживать незнакомца на грани жизни? А то, что мужчина проклят давно ясно из того, что местные его отселили. Так везде поступали с цепляющимися за жизнь проклятыми магами. Вспомнить тех же магов Земли, которым родная стихия давала силы бороться, невольно продлевая их мучения!

Анха стояла в полумраке, пытаясь разглядеть проклятого. В нем было слишком много черноты и сверкающая энергия Пузика усугубляла зрелище. Собственная магия волновалась и Анхе вспомнился Борис Остров. Ведь он сумел переродиться в тварь, хотя это считалось невозможным. Она судорожно вздохнула и тут проклятый повернулся к ней. Его глаза… лицо было скрыто капюшоном, но глаза… даже в тени полумрака они сверкнули чернотой и заглянули ей прямо в душу.

Она сбежала. Сама не поняла, как так вышло, но пришла в себя только во дворе, когда вздохнула полной грудью. Наваждение какое-то! Столько впечатлений было за день и мозг просто не выдержал. Да, всё от усталости. Кажется, она переоценила свои силы и надо возвращаться в лагерь.