Глава 3. Анха, Георгий и Эхне

Разговор с Татией об отъезде получился тяжёлым. Доводы Анхи, связанные с её желанием добраться до столицы, выглядели для графини неубедительными, и она выставила внучку полной дурой. В результате обоим стало неприятно, и они сидели, нахохлившись, исподлобья посматривая друг на друга.

— Ваше сиятельство, поймите, я чувствую, что нельзя продолжать жить по накатанной! — наконец примирительно произнесла она.

— По накатанной? Мы кровью людей оплатили сегодняшнюю стабильность и то она относительна, а вы позволяете себе пренебрежительное «по накатанной»! — не захотела смириться графиня.

Анха отвернулась, чтобы не вспылить. Бабушка завелась и теперь не успокоится, пока не вынесет мозг. В последние месяцы она стала раздражительной. Девушка понимала, что всё дело было в быстро стареющем деде. Он угасал на глазах и Татия ощущала себя бессильной.

«Господи, что я делаю, куда рвусь? А если дед умрёт, то что будет с людьми? Татия сразу же уйдет за ним. Её и раньше было бы не удержать даже любимым делом, а теперь никому её духи не нужны, и она не живет, а существует! Чертова скверна! У одних она отбирает жизни и здоровье, у детей детство, у пожилых честную старость»

А потом стало нестерпимо стыдно за то, что не разобралась с заклинанием омоложения. Оно оказалось не только объёмным, но ещё и нелогичным. Возможно, Георгий ошибся, копируя его, но скорее всего, для таких ушлых, как князь Песочный, были встроены обманки.

Анха не сомневалась, что со временем сможет разобраться с этим заклинанием, но у неё не было этого времени. А чувство вины перед дряхлеющим дедом росло. И ещё нет-нет да брала досада из-за того, что Алексис не прошёл через омоложение, когда мог. Денег пожалел! А из-за него и Татия отказалась…

Бабушка сидела, поджав губы и сердито смотрела на неё:

— Разве я не права? — упрекнула бабушка.

— Правы, ваше сиятельство.

— Значит, ваша светлость понимает, что хочет бросить людей на произвол?

— Я не на прогулку собираюсь! — обижаясь на непонимание, вскипела Анха.

Опять они разгорячились и стояли, сверкая глазами друг против друга, не желая уступать пока к ним не подошел граф.

— Прости Татию, внучка, — неожиданно тихо произнес граф. — Не так уж она неправа, опасаясь отпускать вас с княжичем отсюда, — Алексис по-стариковски пошамкал губами. У него почти не осталось зубов, из-за чего сильно изменились его повадки. — Вы мыслите верно, желая двигаться вперед, но недооцениваете волю и политические взгляды глав союза.

Анха сделала шаг вперёд и обняла деда. Он как в детстве погладил её по голове и предложил сесть.

— Вы умнейший маг нашего времени, — неожиданно продолжил старый граф, — но иногда слепы, как новорожденный котёнок. Главы недовольны вашим взаимодействием с императором и пугают людей грядущим разграблением во имя империи.

Анха открыла рот, чтобы оправдаться, но дед поднял руку, требуя дать ему договорить.

— Но одновременно главы не препятствовали вашей переписке с Виктором. Они затаились в ожидании.

Татия согласно кивнула и презрительно выдавила:

— Не главы кланов, а торговцы! Если они почуют перспективы, то поддержат вас, но не обольщайтесь. Вас потеснят и не успеете оглянуться, как вдруг окажетесь не у дел. Если же у вас что-то не заладится с императором или он окажется слаб, то вам будет некуда возвращаться, потому что главы поднимут мятеж.

Анха молчала. Она как-то до сих пор не подозревала, что в созданном ею союзе городов зародились политические интриги. Ей казалось, что все силы брошены на обеспечение жителей продуктами, установление внешней и внутренней безопасности, поддержание здорового психологического состояния населения — а тут нате вам!

— Девочка моя, в наше время главы больше не руководствуются честью, а ищут личную выгоду. — С грустью подтвердил граф слова жены. — Вы сами душой и телом преданы своему клану, чтите свой долг по отношению к нижестоящим людям, поэтому не допускаете мысли, что другие поступают иначе. Я горжусь вами, но не витайте в облаках.

Анха приготовилась к новому витку нравоучений, но граф быстро затих, а графиня устало махнула рукой:

— Летите, дитя!

— Что? — не поняла княжна. Только что бабушка упрекала, что она всё и всех бросает на погибель, а теперь благословляет.

— Летите в столицу, а мы уж тут как-нибудь... Каюсь, отпускаю вас с тяжелым сердцем, но вы не раз доказывали свою правоту, когда другие не видели её.

Алексис улыбнулся супруге и погладил её по руке, а Татия, всхлипнув и прижавшись к нему, сквозь набежавшие слезы, продолжила:

— Мне надо больше верить вам, но я так устала… от всего. Простите, что малодушно хотела, чтобы всё оставалось по-прежнему хотя бы до тех пор, пока мы с Алексисом не уйдем за грань.

— Бабуля…

Татия перевела взгляд на служанку, принесшей вазу со льдом и зачерпнув горсть льдинок, ссыпала их в носовой платок, чтобы приложить к голове. Княжна сразу же начала читать заклинание бодрости ума и когда закончила, Татия облегченно выдохнула.

Анхе больше не хотелось спорить и что-то доказывать. Она молча сидела рядом с Федоровскими, стараясь запомнить чувство покоя, которое дарило ей одно лишь их присутствие.

— Знаете, я ужасно боюсь улетать отсюда! — призналась она. — Боюсь до дрожи в коленках! И мой сын… меня ужасает мысль взять его с собой…

Анха сцепила подрагивающие пальцы в замок и высказала то, что у неё было на душе:

— … но я не могу тут остаться! Меня словно гонит что-то вон. Я знаю, что необходимо что-то делать, искать решение и ни в коем случае не почивать на достигнутом.

Княжна разнервничалась. Ей казалось, что она говорит непонятно, а хотелось, чтобы дед с бабушкой прониклись.

— У нас был более-менее спокойный год, но это затишье перед бурей, я уверена в этом! Вы спросите меня, а уверена ли я, что император, его маги и воины — наше спасение? И я отвечу — не знаю! Но отталкивать его из-за страха потери власти здесь или того, что Виктор разорит нас ради столичных горожан неправильно. Надо договариваться, вместе торить дальнейший путь, а там, что-то да получится.

— Ну всё-всё, успокойтесь, — Алексис вновь погладил правнучку по голове. — Решение принято и не надо сомневаться. Теперь только вперед. Вы мне только скажите, есть ли у Георгия надежда, что вы станете его женой?

Анха встрепенулась, посмотрела на графа и опустив глаза, отрицательно мотнула головой.

— Я его люблю, но…

— Тогда не допустите, чтобы он летел с вами. Обрывайте вашу связь!

— Я боюсь ранить его сердце. Он не спокоен, и мои слова могут иметь серьёзные последствия, а ведь он нужен людям! Без него не только нашему городу, но всему союзу не выстоять.

— Э, внученька, с нашим князем всё непросто. Похоже вы не учитываете наличие и влияние милой госпожи Эхне! Поверьте старику на слово, между Георгом и этой барышней кипят нешуточные страсти.

— Но Эхне… — Анха изумленно посмотрела на графа, а он развёл руки и покачал головой. — Но Эхне… — ошеломленно повторила княжна и замолчала.

Да, Эхне — артефакт! Да, она часть Анхи, и немудрено, что Георг путается в своих чувствах. И вообще он как никто должен понимать, что влечение к Эхне нездорово. Однако же, Анха сама относится к ней как к живому разумному, случайно оказавшемуся в зеркальных рамках. Это тоже нездоровое отношение!

— Мне кажется, — продолжил граф, — что наша очаровательная Эхне когда-нибудь всех удивит и сумеет выйти из зеркального плена, потому что девочка полна жизни!

«Это невозможно!» — с горечью подумала Анха, прекрасно зная, как устроены зеркальные артефакты, но ведь случаются же чудеса! В этом мире она не раз читала о том, что не могло быть, но случилось. А вдруг…

Они ещё долго говорили с дедом и бабушкой о том, каким образом можно освободить империю и сколько это займет времени. Как княжна должна вести себя при встрече с императором и почему важно при помощи вестников постоянно напоминать о себе здешним главам. А потом Алексис сказал:

— Не корите себя за то, что не освоили заклинание омоложения. Я бы не согласился… не хочу. Так много было всего в моей жизни, а омоложение означает, что я весь этот груз потащу дальше. А мне хочется вновь быть ребенком, познать радость открытия нового… я хочу удивляться, смеяться по пустякам и любить… любить безумно, неистово, без тени узнавания прошлых чувств…

Алексис говорил, а Татия смотрела на него влюбленными глазами и согласно кивала.

— Дедушка…

— Собирайтесь, не нужно больше слов.

Анха кивнула и поцеловав Федоровских, отправилась собираться. Если Виктор целиком и полностью примет её план, то она нескоро вернется домой. Ей предстоит военный поход, поэтому следует обеспечить себя и сына максимальным комфортом.

Подняв из сокровищницы сундук с целебными артефактами, она передала его старшему охраны.

— Это для наших людей, — сказала она.

Потом Анха велела убрать в вимане лишние кресла и загрузила его всем необходимым.

Как не оттягивала время, но надо было закончить начатый разговор с Георгием.

Он будет в бешенстве! Что бы ни говорил дед о привязанности князя к Эхне, Анха не сомневалась, что Георг её тоже любит.

Они полюбили друг друга как две хорошо подходящие друг к другу детальки. Так и просится саркастическое: он хорош, она хороша, так почему бы им не объединиться? И не стоит недооценивать эти чувства! Быть может, в мирное время всё показалось бы скучным, но сейчас… сейчас слаженность во взглядах стоила дорого.

Княжна поднялась в большую гостиную, чтобы попрощаться с Эхне, но услышала, что она беседует с Георгием. Захотелось подслушать, и Анха замерла у дверей.

— Прелестная госпожа, вы залюбовались мною, поэтому не можете сделать и шагу дальше этих дверей? — насмешливо спросил Георг, всё же заметивший нерешительно остановившуюся в дверях Анху.

Эхне с любопытством посмотрела на подругу и сразу же стала серьёзной. Она знала о переписке Анхи с императором с самого начала.

— Немножечко, — поддерживая шутливый тон, отозвалась глава клана. — Я не оставляю надежды стать когда-нибудь хоть немного столь же элегантной и утонченной как вы.

— Что-то вы мягко стелете и сладко поёте, — подозрительно сощурился князь.

Анха невесело усмехнулась и смотря князю в глаза, выпалила:

— Я… прошу вас остаться в имении вместо меня.

Ей показалось, что он не понял и надо было сказать что-то о несложившейся любви между ними, но подчеркнуть дружбу и любовь другого рода…

— Вы! Вы с ума сошли! Я никуда вас не отпущу! Я же вам говорил, что лётные пути перекрыты!

— Я вас внимательно слушала. Башни с тварями выросли пока что только возле городов. У меня есть скрывающие артефакты, так что проскочу.

— Анха, родная…

— Георг, я прошу вас остаться, — настойчиво повторила она. — Сохраните мои земли, чтобы мне было куда возвращаться, — получилось жалобно и эгоистично, но князь вряд ли слышал. Он горел возмущением.

— Вы ужасно упрямая! Если вам угодно лететь, то я полечу с вами…

— Без вас здесь всё пойдет наперекосяк, — поднажала Анха. — Красновы многочисленны, но вы сами знаете, что боевики и политики из них никакие. Если их не сожрут твари при вылазках, то подомнут под себя главы других городов.

— Мне плевать на них всех! Я занимаюсь городами только ради вас! — вспылил князь.

— Я знаю, Георг, — вздохнула Анха. — Всё знаю и вижу, — она перевела взгляд на сусликом застывшую Эхне. Её глаза блестели от навернувшихся слёз, и Анха поняла, что между ними всеми сложился дурацкий треугольник, где все друг друга любят и боятся ранить, но при этом страдают.

— Георг, почему вы не хотите признать, что я бесчувственное бревно? — выпалила она в сердцах.

Кажется, ей удалось удивить все стороны «треугольника».

— Потому что это не так, — Георгий шагнул к ней и остановился.

Он жарко и с какой-то отчаянной решительностью посмотрел на неё, а потом резко сблизился, обхватил её затылок и поцеловал. Она не отпрянула, даже попыталась ответить, потому что что-то шелохнулось от его порыва и это что-то захотелось удержать, но…

И он почувствовал это «но» — и отступил.

— Вы не бездушная, просто… — он вяло махнул рукой и отошёл.

Зеркальная Эхне стояла белее снега и казалось, что вот-вот упадет в обморок, а Анха кусала губы, жалея всех их.

— И все же, позвольте мне лететь с вами, — твердо посмотрев ей в глаза, начал настаивать князь.

— Нет, мой друг!

— Друг? — сухо повторил Георг и понимающе кивнул. — Позвольте мне проводить вас хотя бы мимо башен. Среди поселившихся там тварей есть те, кто видит скрытое, и я отвлеку их на себя. Иначе вам не пролететь мимо них.

— Георгий, но не дальше башен, слышите? Вы проводите нас с Аликом мимо них и вернетесь.

— Вы ещё и княжича забираете? Что за блажь? Оставьте малыша мне, не тащите его с собой.

Анха отрицательно помотала головой. Она не оставит ребенка. Кто бы знал, как она сомневалась, но чем дольше размышляла об этом, тем отчетливее понимала, что сын должен быть с ней. Она не сможет быстро вернуться обратно, а значит, малыш надолго останется без неё. Георг его не бросит, но связь с источником у сына будет окончательно оборвана. Этого нельзя допустить. Да и предсказание Леды нельзя не брать в расчет.

— Я не могу, поймите, не могу! — воскликнула Анха.

Георг с силой растёр лоб и посмотрел на княжну больными глазами. Княжна делает шаг в будущее без него. Неизвестно, каким будет её будущее, но он остаётся в её прошлом.

Больно? Ещё как! Но тут Георг увидел широко раскрытые глаза застывшей Эхне — и с небывалой для себя ясностью понял, что улети он вместе с княжной, то не находил бы себе места из-за госпожи Эхне. Княжна сильная и она справится без него, как всегда бывало, а вот Эхне умрёт. Она просто тихо погаснет и никакая вливаемая в зеркало энергия не сможет оживить её.

— Не понимаю, но принимаю, — не отрывая взгляда от госпожи артефакта, ответил князь Анхе.

Георг не отрывал взгляда от зеркальной госпожи Эхне, поэтому видел, как радостно вспыхнули её глаза и тут же в них мелькнула тревога за княжну. Она улыбнулась ему, но не сдержала слёз и протянула руку, ища поддержки.

Скверна всех подери, как же всё запуталось! Он смотрел на тонкое запястье Эхне, на её длинные тонкие пальчики и не мог пошевелиться, потому что сердце сжималось от нежности к ней.

Зеркальная госпожа давно была влюблена в князя, но не решалась в этом признаться. Да и зачем? Влюбленный артефакт! Как смешно. Она забыла, что Песочный не мальчик и всё видит. Видит и даже понимает, но не совсем управляет своим молодым телом. Он пытается быть рассудительным, но испытывает много самых разнообразных чувств и все они сильные, довлеют над ним, а понять, что важнее ему трудно. До сих пор было трудно, но сейчас всё встало на свои места, вот только не принесло облегчение. Он без ума от девушки-артефакта!

Анха украдкой промокнула глаза и немного резче, чем хотелось, произнесла:

— Хорошо… вылетаем, как стемнеет.