Глава 21. Переезд и хлопоты

— Что вы ему сказали? — едва сдерживая гнев, строго спросила Анха у Бьорна.

— Правду.

— Какую правду? Ваша правда — всего лишь вершина ваших же измышлений! Много ли вы знаете? Многое ли повидали, чтобы считать себя вправе делать оценку ситуации и давать непрошенные советы?

Бьорн не ожидал такой отповеди и опешил. Ему казалось, что княжна не сразу догадается (а может, вообще не догадается), что он вмешался в её общение с Александром. В любом случае он приготовился к выплеску эмоций, нелепых обвинений, слезам… Все женщины делали так!

В замке иногда царит напряженная обстановка и женщины срываются, скандалят, плачут. Ему нравилось, что проживающие здесь мужчины относились к этому снисходительно. Погибший воевода не раз объяснял, что мужчины выплескивают скопившееся напряжение и эмоциональную усталость на тварей, а женщины заперты и находятся в состоянии постоянной тревоги.

Он ещё много чего говорил, и Бьорн соглашался с ним. Именно рядом с женщинами мужчины могли считать, что жизнь продолжается, а сами они получают возможность возвращаться домой, а не участвуют в бесконечной гонке на выживание. И хоть у Бьорна не было постоянной подружки, но только благодаря здешним женщинам он получил некоторое представление о заботе и доме.

Метаморф не сомневался, что встреча княжны с Бережным будет неприятна ей. Каким бы хорошим парнем ни был Александр, но в прошлом он причинил ей обиду.

Бьорн своими глазами видел, в каком тяжёлом положении оказалась княжна, а молодой граф воспользовался её беззащитностью. Она же, будучи слабой и уязвлённой, сумела помочь Бьорну, а знатный маг на пике своих возможностей сделал из неё любовницу.

Метаморфу этого было достаточно, чтобы встать между княжной и графом. Она не должна больше страдать!

Конечно, как и все нормальные женщины, она жалостливая, но он сумеет отвлечь её и последит, чтобы больше никто и никогда не расстраивал её.

Бьорн был доволен своей рассудительностью и благородством, как вдруг получил отповедь.

Она говорила так же разумно, как бывший воевода. Бьорн всегда чувствовал правду нутром и тут каждое её слово отзывалось внутренним согласием. Как же так? Он хотел как лучше, а получилось, что расстроил её, и теперь она думает о нём плохо.

Он с сожалением смотрел, как отчитавшая его княжна, не глядя на него, отошла от злосчастной двери и вернулась к той скамейке, что понравилась ей. Она долго сидела там, рассматривая проплывающие облака, потом её отвлекли дети, и она даже улыбалась им, но эта улыбка показалась Бьорну вымученной.

Не зная, как ему дальше поступить, он решил выждать. Метаморф бросил последний взгляд на княжну, сплюнул и отправился выслеживать гнездо гидр. Её светлость вроде бы заинтересовалась этими тварями, вот он и развлечёт её, а заодно покажет свою удаль.

Анха проводила Бьорна задумчивым взглядом и посмотрела на интересующую её закрытую дверь. Ломиться и навязываться не хотелось, но бездействовать было бы неправильно. Она поднялась и отправилась искать графа Норкина, чтобы узнать насчёт магической почты. Что-то он никак не отреагировал на то, что она может зарядить кристаллы. Подозвав одного из сорванцов, попросила проводить её к графу, точнее, теперь уже князю.

— Ваша светлость, я лично поднялся в башню, чтобы забрать оттуда кристаллы для вас, но оказалось, что магический короб сломан и нашими силами его не восстановить.

— Жаль.

— Очень жаль, — согласился маг. — В башню давно никто не заходил и там поселились изменённые крысы. Они буквально сожрали ящик! — возмущенно закончил он.

Анха сначала удивилась, а потом поняла, что мелких тварей привлекла растительная пропитка и магическая составляющая короба.

— Хорошо, что крысы не добрались до вас.

— Да, хорошо.

Норкин раскланялся и поспешил по своим делам, а Анха решила присмотреть дом, как советовал Цветков. В ближайшее время основная её работа будет поблизости от гарнизона, и жалко станет терять время на часовой перелет от лагеря и обратно.

Выйдя во двор и проконтролировав злосчастную дверь, Анха подозвала своих мальчишек и вместе они отправились выбирать себе новое жильё.

Дома в гарнизоне строились многоэтажные и поэтому в них были предусмотрены все необходимые удобства, но, к недоумению княжны, повсюду отсутствовали необходимые артефакты. Гнезда для них имелись, а сами артефакты исчезли.

— Их забрали в замок, — неуверенно предположил Ростислав. — Они же не умеют трансформировать энергию, поэтому собирали артефакты по всему городу и использовали их в замке.

— Хм, разумное объяснение, — согласилась Анха.

Ей вспомнилось посещение мыльни. Там всё было ярко освещено и работали все необходимые артефакты, а ведь замок наверняка жил в режиме экономии. Неужели такая роскошь была сотворена только для неё? И кого благодарить за это? Вроде бы кроме Бьорна некого, но проявление столь простой житейской заботы — явно не его конёк. А Александр не мог из-за своих увечий, да и от него ещё меньше, чем от метаморфа, можно было бы ожидать заботливости.

Анха поморщилась, вспомнив, как он читал ей стихи, а у неё по спине тёк пот от свалившихся на неё хлопот. И если раньше она недолюбливала романтическую поэзию, то с тех пор возненавидела.

— А как мы будем выбирать себе жильё? — озадачился Ростислав, принюхиваясь.

— Здесь никак, — поморщилась Анха. — Идём дальше.

Она подтолкнула Алика к выходу. Сын с любопытством вертел головой, стараясь всё разглядеть. Он впервые был внутри многоэтажного и многоквартирного дома. Тёмный подъезд его пугал, а распахнутые двери в квартиры и виднеющаяся разнообразная мебель пробуждали в нем дух исследователя.

Анха жадно вдохнула на улице свежий воздух и повела ребят дальше. Во время осады во многих домах держали животных, и какими бы строгими ни были правила по поводу чистоты, после их пребывания оставался устойчивый деревенский дух.

Анха не собиралась с этим мириться и долго бродила с ребятами от одного дома к другому, пока наконец не нашла подходящее жильё. Жители этого дома держали живность в небольшой постройке во дворе, поэтому в доме было чисто. Постройка оказалась разрушенной, и Анха попросила Ростислава сжечь остатки.

— Попросим господина Цветкова вырастить нам цветочки и будет совсем хорошо, — оглядывая двор, довольно высказалась княжна.

Выбранная квартира имела два выхода: один через парадную на улицу, второй во двор, который Анха собиралась благоустроить.

— Людям нужна красота, — деловито высказался Алик, не раз слышавший от бабушки эту фразу. — Когда вокруг красиво, — пояснил он фыркнувшему Ростиславу, — то и мысли будут красивыми.

— Философ! — подначил барон своего маленького друга.

— Есть немного, — напыщенно согласился тот.

Анхе нравилось, как влияют друг на друга мальчики. Ростислав передавал Алику деловой подход к делам. Жизнь научила его быть практиком и смотреть на окружающих приземлённо. А маленький наследник не особо поддавался и показывал старшего другу, что помимо утоления примитивных потребностей есть нечто более интересное.

Сначала мальчики не понимали друг друга, но прошло время, Ростислав привык к спокойствию за семью, к сытости и обеспеченности и о многом задумался. Нет, он не перестал думать об упрочении своего положения, но начал признавать, что это не главное. Так или иначе он заработает денег и построит дом, но разве это может быть целью всей его жизни? И вот тут он стал сравнивать знакомых ему аристократов, присматриваться к ним и прислушиваться к словам мелкого княжича.

— Возвращаемся, — скомандовала Анха, удовлетворившись осмотром нового жилища.

Вернулись в замок быстро. Оказывается, они ходили кругами, а на самом деле выбрали себе дом недалеко от замка. Анха нашла женщин для уборки квартиры и те пообещали ей сегодня же навести там порядок. Потом переговорила с графом Норкиным насчет отработанных артефактов и начертив на части из них необходимые руны, зарядила. Маг старательно перерисовал руны-переходники и попробовал сам зарядить опустошенный бытовой артефакт.

— Так просто! — никак не мог успокоиться Норкин. — Знать бы раньше… — его взгляд затуманился, а возле губ появилась скорбная складка.

— Раньше как раз эти руны активно использовали, — скромно заметила Анха.

— Не может быть! Вы что-то путаете. Если бы все знали эти руны… — маг не закончил, но и так было понятно, что он имеет в виду.

— На заре работы многих предприятий эти руны наносили на бытовые артефакты, но, к сожалению, вскоре рядом или даже поверх стали шлёпать руну долговечности и тем самым нейтрализовали действие обеих рун. Элементарная безалаберность начальников производства и желание хозяев удешевить продукцию, убрав контролёров качества.

— Не может быть, — прошептал Норкин, и вдруг в его глазах мелькнуло осознание: — Точно! Я видел этот узор… — он залез двумя руками в ящик с артефактами и вытащил очень старую модель. Стёр ногтями грязь и пригляделся:

— Действительно, руны находят одна на другую… — пробормотал он и схватился за голову. — Какая нелепость!

Анха вежливо покивала и Норкин, поняв, что сейчас не время горевать об упущенном, сосредоточился на зарядке артефактов. Он же сам сказал, что надо зарядить про запас и предложил помощь.

Царапать новые руны оказалось дольше, чем заряжать. Хотя, бывший граф, ныне князь, вспотел, заряжая парочку артефактов, но это из-за того, что силы в нём было много, а для зарядки требовалась капля.

Анхе тоже было бы проще заряжать сразу десятки, а то и сотни артефактов, а так получалось, что из бочки надо налить в рюмочку, да не переборщить.

Незаметно день перевалил за середину и Анха засобиралась в лагерь. Ей необходимо было успеть застать гонца и передать через него старому князю, что его сын жив, но ему срочно требуется помощь целителя из Золотых.

— Вы же вернетесь? — встревоженно спрашивали женщины. Княжна не сразу поняла их беспокойство. Осада снята, защита обновлена и усилена, природник уже во всю развернулся и через пару недель снимет богатый урожай.

Но люди боялись одиночества. Да, их было много, но в то же время они хотели ощущать себя частью большего общества, и Анха стала для них связующей ниточкой с тем обществом.

— Завтра вернусь, — обещала она. — Позаботьтесь о господине Бережном. Его отец будет благодарен вам, — намекнула она. Женщины переглянулись, повздыхали о судьбе молодого мага, но всего единицы согласно покивали княжне.

Мальчишкам не хотелось улетать. Они бегали по пустым улочкам, играли в освободителей с другими детьми и были в восторге от того, что их игровой площадкой стал целый город.

— Мам, можно мы останемся здесь? — жалобно попросил Алик.

— А кто мне поможет собрать вещи, чтобы переехать сюда? Как я без вас? — строго спрашивала она — и Алику приходилось признавать, что без грубой мужской силы мама не обойдется. Вещей много. Это пока они разложены по полкам, то кажется, что ничего нет, а стоит их сложить в короба, то носить-не переносить.

Княжна садилась в виман с тяжестью на сердце. Карауливший её во дворе пёс жалобно скулил, прося, чтобы она осталась, а за дверью стоял Бережной. Впрочем, в последнем она не была уверена, но всё же ей казалось, что она чувствует его взгляд и это лишало её покоя.

«Дурак!» — досадливо подумала и рассердилась… наверное, на него.

До лагеря княжна с детьми долетела без приключений. Дорога была прикрыта защитой и оставалось только не поднимать виман слишком высоко. И как хорошо, что вылетела пораньше! Гонец уже прибыл, получил доклад магов о том, что они нашли выживших в гарнизоне и хотел лететь в ночь, чтобы побыстрее донести до императора хорошие вести.

— Не стоит так рисковать, — остудила она гонца. — Вылетите на рассвете, а пока подождите. У меня тоже есть важные и срочные вести.

Княжна написала Виктору и старому князю об Александре и его тяжёлом состоянии. Добавила, что переселяется в гарнизон и по возможности постарается помочь наследнику клана Щита. На всякий случай подробно сообщила о гарнизоне и потерях в отряде. После этого оставалось только ждать.

Её коллеги заинтересовались возможностью пожить в городе и на следующий день все потихоньку загружали виманы, чтобы переселиться. Воины последовали за ними, активно обсуждая, какой они выберут себе дом. Поднявшаяся суета прошла мимо княжны и её ребят. Они носили вещи в свой виман, а что не влезло — ставили на грузовой виман воинов.

Прибыли в гарнизон ближе к обеду, потом до вечера обустраивались и в замке оказались только на общем ужине. Бьорн постарался сесть поближе к ней и улучив момент возбуждённо зашептал, что нашёл следы гидры:

— Я отлучусь на два-три дня, чтобы проследить за ней до гнезда!

— Вы пойдете один? Перед уходом зайдите ко мне, я дам вам накопитель со своей энергией.

— Я хотел выйти затемно…

— Тогда проводите меня сейчас до дома, — предложила Анха и, спросив детей, остаются ли они в замке на вечерние посиделки, вышла вместе с Бьорном.

Они шли не торопясь. Анха устала, а метаморфу было приятно прогуляться с девушкой. Это было похоже на свидание. Втайне он гордился собой, что решил подождать. Княжна больше не смотрела на него сердито и не хлестала умными словами, заставляя сомневаться в себе. Наоборот, позаботилась.

— Подождите меня на улице, — попросила она и скрылась за дверью.

Бьорн стоял и мечтал, как быстро найдёт гнездо гидр и обрадует княжну. Шорох в стороне отвлек его. Изменив форму носа, он принюхался и возмущенно повернулся.

— Зачем следишь за нами? — сердито зашипел он.

Тень в арке зашевелилась и под свет зажигающихся на небе звезд вышла фигура, закутанная в плащ.

— Оставь её! — подался вперёд метаморф, но уперся в магический щит и выругался. Впрочем, он уже не был уверен, что прав, но всё же за княжну было обидно.

Анха не заставила себя ждать и вернулась быстро. Она передала Бьорну накопитель, попросила быть его осторожным и пожелала удачи.

— Вы можете не возвращаться в замок, а детей я сам провожу, — предложил он.

— Да? Было бы хорошо, — быстро согласилась Анха, но в новую квартиру не вернулась.

— Я думал, что вы останетесь в доме? — не понял Бьорн.

— Нет, — она помялась, не желая говорить, но сказать надо было что-то: — У меня в замке есть дела.

— Какие? — насупился он.

Она лишь выразительно посмотрела на него, но ничего не сказала. Так они и шли вдвоём к замку, а за ними следовала тень, стараясь издавать как можно меньше звуков, переставляя трость и палку для опоры.

Бьорн недовольно оглядывался назад, но княжне ничего не говорил, а она мысленно подбирала убедительные фразы для Александра, чтобы он впустил её. В этот раз Анха намеревалась во что бы то ни стало проверить его состояние, по возможности снять боли, и сказать, что послала сообщение его отцу и попросила помощи.