Глава 8

Я ждала, что меня отругают. Или запрут в погребе — так иногда поступал батюшка, когда я не слушалась.

Но Ведар молча шагал, не обращая внимания на мелькающие в стороне уродливые тени.

И от этого становилось еще страшнее.

— Прости, — негромко повинилась я, поправляя сползающий лук. Бросить оружие на поляне отказалась наотрез, но висеть в руках кощея мешком со всем скарбом было не слишком удобно. — Ты сильно ранен?

— Царапина, — буркнул в ответ Ведар и пригнулся, проходя под низко висящими ветвями. Позаботился, чтобы меня не ударило по лицу иголками.

— А вдруг там яд? Нужно обработать.

— Тебе не все равно? — рыкнул мужчина.

Я с облегчением выдохнула. Вот теперь все привычно, все как всегда. Сейчас поорет, мы помиримся, и все станет как прежде.

— Нет, конечно. Ты надежда всего поселения. Да что там — всех княжеств! — пылко возразила я.

— Ты поэтому отправилась на верную смерть? Чтобы донести отцу о том, где я живу и какая у меня защита? — мрачно осведомился Ведар.

— Нет! То есть да, рассказать о том, что Навь можно победить. — Мне самой казалось, что я по-детски лепечу ерунду. Но следовало донести до кощея, что я не идиотка, а о его же благе забочусь. — И попросить даровать милость всем родам кощеевым.

— Думаешь, ты первая такая умная?

— В смысле?

— Моя мать — княжна Снежинская! — выпалил Ведар и замолчал, прикусив губу.

Фамилия показалась мне смутно знакомой. Недаром отец меня заставлял зубрить родословные всех мало-мальски знатных семейств. В памяти всплыло почти сразу же:

— Тимира Снежинская? Ее же Навь сожрала… — ляпнула вслух и только потом поняла, что именно произнесла. — Получается…

Про княжну рода Снежинских ходило немало слухов, один другого невероятнее. Государство, где правила ее семья, граничило с нашим, но не с Навью. Как, когда девушка умудрилась попасть в зараженные Пустоши — неизвестно. Одно точно: сгинула она без вести.

Чтобы через три года вновь появиться дома, как ни в чем не бывало.

Помнится, в народе ее называли и самозванкой, и нежитью, и даже почему-то падшей женщиной. Надолго бедняжка не задержалась, не выдержала всеобщего презрения. Вновь пропала, теперь уже насовсем.

Выходит, все эти годы она жила здесь, посреди Нави. С отцом Ведара. И родила сына.

— Мама пыталась достучаться до своих родных. Но те предпочли сделать вид, что княжна умерла, — процедил сквозь зубы кощей и пинком распахнул многострадальную калитку. — Чем менять хоть что-то — проще притвориться, что неудобных фактов не существует. Навь нельзя уничтожить. Жертвоприношения работают. Кощеи — зло. Все в порядке.

— Мой отец не такой! — возмутилась я, брыкнулась и чуть не уронила драгоценный колчан.

— Да конечно. Все они такие, — жестко отрезал Ведар.

Промаршировал по лестнице и уронил меня на постель. Перина спружинила и чуть не скинула меня на пол.

— Если ты правда считаешь, что князь понятия не имеет о творящемся в приграничных деревушках, то ты дура. По-твоему, перепись населения для развлечения придумали? А доклады старост? А объезды дружинников? И прямо-таки ни один ничего не заметил?

— Могли списать на нападения чудовищ, — не слишком уверенно возразила я.

Думать о себе как о дуре было неприятно.

Об отце как о злодее — тем более.

— Из комнаты не выходи. Еду тебе принесут, — отрывисто сообщил Ведар, отступая к двери. — Выздоровеешь, отправлю домой. Ты мне надоела.

— Домой? — не поверила я своим ушам.

— Я же не монстр! — неожиданно вспылил кощей. — Да, я тебя удерживал какое-то время, надеясь, что ты привыкнешь, влюбишься в меня, как моя мать когда-то полюбила отца. Но, видимо, я действительно сам дурак, что верил в чудеса.

Дверь хлопнула, оставляя меня в ворохе оружия посреди кровати.

На душе отчего-то было тоскливо и мерзостно. Будто меня не выпустить на волю пообещали, а в тюрьму отправить.

Сама же только что рисковала жизнью, чтобы вернуться!

Марья, где твой ум? И почему в груди так ноет?

В светлицу ворвались служанки — целой толпой — и принялись меня осматривать, причитая и сокрушаясь. Громче всех страдала Данута — подозреваю, именно потому, что я вернулась и побег не удался. Но внешне никак своего разочарования не показывала.

Царапины, оставленные змеежорками, обработали едкой вонючей мазью, после которой кожа начала нестерпимо чесаться. Зоряна заверила, что к утру все пройдет, и пояснила, что состав проверенный, действует на все яды Нави. И ногу мне им же обрабатывали, просто я тогда была без сознания и ничего не почувствовала.

Жаль, сейчас у меня не получалось ни упасть в обморок, ни даже уснуть.

Ранки зудели, в голове роились мысли, одна другой неприятнее. Чувство, что я предала Ведара, не желало проходить. Хотя вроде бы что я такого сделала? Боролась за собственную свободу, вреда никому не причинила. Кроме самой себя.

Баночку с мазью Зоряна оставила на прикроватном столике. Я долго смотрела на украшенную резьбой и эмалью крышечку, напряженно размышляя.

И наконец решилась.

В дверь спальни Ведара я поскреблась так тихо, что сама едва расслышала звук. Но он откликнулся тут же:

— Подите прочь! Я сплю.

— Врешь, — хмыкнула я, бесстрашно открывая дверь. — На что спорю, что рану ты не обработал?

Комната самозваного князя почти в точности повторяла мою. Различались лишь цвета — там, где в отведенной мне преобладали теплые, персиковые и розоватые оттенки, здесь царствовали темные. Зеленый и синий.

— На кощеев навьи яды не действуют, — буркнул Ведар, не двигаясь, но и не пытаясь меня выпроводить.

Он сидел без рубашки спиной ко мне, бесстыдно демонстрируя испещренную старыми шрамами кожу. У меня зачесались кончики пальцев от желания провести по извилистым линиям, проследить их, как дорогу на карте, ведущую в манящую неизвестность.

Бесстыдство кощея действительно заразно. Раньше такие развратные мысли мне в голову не приходили.

— Это не значит, что ты бессмертен, — парировала я, набираясь смелости и подходя к кровати. — Яд — не самое страшное, что может попасть в кровь. Без руки остаться хочешь?

Ведар резко обернулся, почувствовав мое приближение.

Я замерла испуганной белочкой, занеся руку с мазью, но не осмеливаясь прикоснуться.

— Зачем ты здесь? — голос кощея звучал не раздраженно, а устало. Словно он боролся с собой — или целым миром — и почти проиграл. — Подразнить? Поиздеваться? Выяснили уже, что я тебе не люб. Иди, спи, отдыхай. Скоро будешь дома.

— Люб или нет, неважно. Ты спас мне жизнь. Я не хочу, чтобы ты умер или стал калекой от собственной глупости! — запальчиво возразила я.

Ведар тяжело вздохнул и закрыл глаза.

— Мажь и отцепись.

— Правильное решение.

Я выдавила храбрую улыбку и присела на краешек постели. Еще неизвестно, кто раньше передумает — он или я. И так потребовалось собрать все свое самообладание, чтобы заявиться к постороннему мужчине в спальню посреди ночи.

Как ни странно, я точно знала, что вреда мне кощей не причинит. Несмотря на то что он пленил меня и удерживал взаперти, я не чувствовала с его стороны угрозы.

И страха во мне не было.

Немного любопытства, толика девичьего интереса и легкое волнение пополам с трепетом.

Гладкая кожа под кончиками пальцев будоражила и манила. Пришлось прикусить щеку изнутри, чтобы не увлечься и ограничиться только обработкой царапины.

Ведар дышал глубоко и мерно, будто спал сидя. Но едва заметно вздрагивал каждый раз, когда я его касалась, выдавая неравнодушие.

— Ну вот и все. — Я со стуком закрыла баночку и поднялась. — Теперь не помрешь. Точнее, если и помрешь, то я не виновата.

— Добрая ты, — хмыкнул Ведар и распахнул глаза, уставившись на меня в упор.

— Какая есть.

Я развернулась, собираясь уходить, но была поймана за руку и усажена обратно.

— Подожди. У меня для тебя есть прощальный подарок.

Ведар двигался плавно и текуче, как опытный боец. Я невольно засмотрелась на игру перекатывающихся по спине мышц и не сразу поняла, что мужчина уже вернулся и что-то мне протягивает.

А я бессовестно пялюсь на рельефные кубики пресса.

— Что это? — поспешно перевела взгляд на то, что лежало на широкой ладони.

Кольцо с овальным зеленоватым янтарем, напоминающим яйцо, тускло светилось. В глубине застывшей смолы просматривалась тонкая, как игла, трещина.

Кощей не стал дожидаться возражений, молча надел его мне на палец. Не на безымянный, на указательный, как княжескую печатку.

Я невольно залюбовалась игрой искр, поворачивая руку так и этак, чтобы рассмотреть перстень.

— Спасибо. Но я не могу его принять, — негромко возразила с долей сожаления, собираясь снять украшение.

Но Ведар перехватил мои руки и сжал.

Его ладони обжигали кожу, заставляя меня пылать целиком. Вплоть до щек и ушей.

— В нем часть моей силы, — негромко пояснил Ведар. — Так же, как в черепах на заборе вокруг Кощеева княжества или в посохах для караванщиков. Даже если меня не станет, какое-то время они будут работать и защищать людей от нечисти. Но это кольцо — иное. Оно завязано на мою жизнь и черпает энергию напрямую из моего тела. Если умру — оно потухнет.

— Ты доверяешь мне настолько ценную вещь?

Я взглянула на сокровище другими глазами.

Стоимость подобного артефакта нельзя было измерить в монетах. Купить его невозможно — только получить в дар. При его создании темный маг отдает часть себя — по-настоящему отрывает кусок души — чтобы заключить в предмет и придать ему нужные свойства. Зато могущество небольшого колечка становится ни с чем не сравнимым. Крепче всей изгороди, отделяющей княжество от Нави.

Надежнее любого оружия.

— Кому, как не тебе? — Ведар невесело усмехнулся. — Ты не желаешь принимать меня как супруга. Прими хотя бы как защитника. Тебе пора.

— Куда? — удивилась я, чувствуя как слипаются глаза.

Странно, почему так в сон клонит?