Глава 9

На этот раз я очнулась от прикосновения прохладной влажной ткани к лицу и до боли знакомых причитаний Цветаны.

— Княжна, голодом вас там морили, что ли, исхудали-то как! — бормотала себе под нос девушка, убирая с моего лба налипшие волосы. — Не бережете вы себя. Чуть не сгинули! Что бы я делала-то?

Я заморгала, оглядывая такую привычную — и будто неродную — спальню. Кольчуга на подставке выглядела чуть помятой, но чистой. Новенькие лук и колчан гордо висели на стене, кинжал с поясом — на столе, а у окна на плечиках красовалось бело-алое свадебное платье.

Сшили таки, не поленились. Интересно, если бы я не нашлась, объявили бы умершей и посмертно выдали за Мирослава?

Фраза «без меня меня женили» заиграла новыми красками.

— Как я сюда попала? — прошептала я, поднимая к лицу руки.

И правда, исхудала.

А кольцо кощеево на месте. Либо не заметили, либо не смогли снять.

— Нашли вас на границе, всю грязную, без сознания. — зачастила Цветана с облегчением. — Видно, доползли сами до родной земли.

— Доползла? — с сомнением повторила я, вспоминая усмешку кощея.

Извалял в земле напоследок, не удержался? Мелкая детская месть вполне в духе могущественного ведуна.

— Где только луком таким разжились! — в голосе Цветаны прорезался восторг. Как любая жительница пограничного с Навью княжества, она отлично разбиралась в оружии, даже если пользоваться им особо не умела. — Неужто на погибшего воина древности наткнулись?

Мысль о мародерстве отторжения у девушки не вызвала. Мертвым обороняться больше незачем, а живым нужно выживать.

— Можно и так сказать, — пробормотала я, не собираясь откровенничать со служанкой.

А вот с отцом поговорить стоит.

— Где папенька? — отбросив одеяла, спустила ноги с постели. Ступни привычно утонули в пушистом меховом коврике.

— У себя, где ему быть-то, — пожала плечами Цветана. — Но вы лежите, только в себя пришли, куда?

— Надо, — прокряхтела я, как старая бабка, влезая в домашнее платье. — Разговор у меня есть к нему. Срочный.

— Если о свадьбе речь, то скоро она уже. Послезавтра, — огорошила меня Цвета.

Неужели месяц уже почти прошел? Я и не заметила.

Быстро-то как!

— Не о свадьбе. Хотя… и о ней тоже.

Пребывание в сердце Нави, наши посиделки с Ведаром казались ярким, нереальным сном.

И, как любой сон, они растаяли с приходом реальности.

Мне суждено выйти замуж за нелюбимого. Смысл сопротивляться неизбежному?

Только вот в сердце упорно зрел тоненький, хрупкий стебелек надежды.

Возможно, если я сумею убедить князя в необходимости срочных реформ и принятия новых указов касаемо кощеев, он согласится заодно и свадьбу отложить? А там и вовсе передумает.

Несмотря на раннее утро, отец уже сидел за столом, заваленным бумагами. Управление княжеством — дело непростое, волокиты больше, чем действий. Раньше я частенько помогала правителю с документами, но чем ближе к свадьбе, тем реже он мне что-то поручал и тем чаще привлекал Мирослава.

— Батюшка. Я здесь, — негромко подала голос, стоя на пороге и не решаясь его переступить.

Будто я правда неупокоенный дух, чудом явившийся в родной дом.

Светозар Моревский поднял голову и просиял. Его радость была чистой, искренней, и мне показалось, что с души упал тяжелый камень.

Стрелой пролетела через кабинет и рухнула в родные объятия, всхлипывая от облегчения. Колени больно ударились о ковер, заныла прокушенная костогрызом нога, но я не обращала внимания, цепляясь за пропахшую родным запахом жилетку отца и содрогаясь в рыданиях.

Меня любят. И принимают.

И не станут осуждать, даже если я поступлю не по правилам.

— Где ты пропадала все это время? Я уж грешным делом решил, что все… — голос отца дрогнул, выдавая скрытые эмоции.

Сохранять лицо в любых обстоятельствах — первое умение для князя. Но иногда даже его каменное спокойствие давало трещину.

— Я была в княжестве кощеевом, — выдохнула я, начиная с главного. — Ведун…

Похитил меня? Пленил? Запер?

— Спас мне жизнь. И поведал многое о Нави и ее порождениях. Отец, ты знал, что поглощенные земли можно вернуть?

— Глупости какие, — поморщился князь, поглаживая меня по голове, как ребенка. — Он тебе наговорил ерунду, а ты и поверила. Сказки это! Бредни тех колдунов, которых казнили за предательство. Все пытались оправдаться, сволочи. Получается, кто-то все-таки выжил…

— Папа, они не предатели! Они могут нам помочь! — запальчиво возразила я.

Но князь упрямо мотнул головой, глядя на меня со смесью жалости и осуждения.

— Не думал, что моя дочь настолько легковерна, — посетовал он в пространство. — Я тебя чему учил?

— Обращать внимание на дела, а не на слова, — повторила я любимую присказку князя. — Но, отец, я так и поступила! Все проверила, перечитала кучу книг…

— Все ложь, сами кощеи и понаписали наверняка. Летописи врут! — батюшка неожиданно разъярился еще сильнее. — Сама видишь, до сих пор никому из наших волхвов не удавалось очистить землю от скверны. Значит, это невозможно!

— Или они не знают, как правильно, — упорствовала я. — Папа, это еще не все. Ты слышал про жертвоприношения на границе?

— Что? — голос отца скакнул вверх, сорвавшись на фальцет.

Взгляд забегал.

Я почувствовала, как по спине вверх пробираются холодящие лапки мурашек.

Нет. Этого не может быть.

— Жертвоприношения Нави. Девушки, дети, младенцы. Их оставляют за изгородью на верную погибель, чтобы отвести порождения скверны прочь от деревни, — медленно, с расстановкой произнесла я, внимательно глядя в лицо князю.

Он быстро взял себя в руки, но мгновение слабости я заметила и не упустила.

— Откуда ты набралась такого? В моем княжестве людей берегут и защищают всеми силами. Любая жизнь священна! — пафосно воздел перст Светозар.

Но я видела, чувствовала, знала — врет.

Мой родной отец, а не посторонний и совершенно чужой мне кощей.

А Ведар говорил правду.

— Действительно. Ты прав, — я прикусила губу и поднялась с колен.

Отчего-то находиться в подчиненной позиции рядом с князем было неприятно. Будто я сдалась на его милость.

— Ну вот и умничка. Ты просто устала, — Светозар похлопал меня по ладони, облегченно вздохнул и подтянул поближе бумаги. — Иди, отдохни, платье примерь. Пусть девки подгонят по фигуре, вон как ты отощала. И не забудь приветить Мирослава, он по тебе так тосковал!

— Да, конечно, — в тон неконтролируемо пролезло ехидство, но батюшка не заметил.

Его уже поглотили государственные дела.

По мне тосковал? Или по княжне и по будущим благам, положенным моему супругу, а никак не по бедняжке Марье, которую чуть не сожрала нежить.

«Зато Ведару было начхать и на мой статус, и на мое приданое», — отрешенно подумала я. Его я интересовала как будущая спутница жизни, с которой можно делить радость, горе и бесконечное сражение с Навью. Чтоб и спину прикрыла, и раны обработала, и детей вынянчила.

Все, как мне мечталось.

Именно таких отношений с будущим мужем я всегда хотела, но осознать, что сама же от них отказалась, удалось лишь сейчас.

Когда уже поздно.

Можно было бы попытаться вернуться в кощеево княжество.

Но как?

Заплутаю в Пустоши, как пить дать. И Ведар на помощь прийти не успеет. Вряд ли он постоянно дежурит вдоль границы, чтобы спасать девиц в беде. Мне просто повезло.

В следующий раз может не повезти.

Что лучше — выйти за нелюбимого по указке отца или сгинуть бесславно в Нави?

Ноги сами принесли меня в пристройку волхва.

Если кто и способен дать мне внятный ответ по поводу происходящего, так это он.

Хладомир был стар. Еще моего папеньку нянчил, а деда знавал в младенчестве. Но это не мешало ему активно участвовать во всех делах княжества, вникать во внешнюю политику, оборону и торговлю. С другой стороны — а кому еще присматривать за качеством артефактов и прочими колдовскими затеями?

Преемника волхв себе подобрал, но пока особо ничего тому не доверял, держа в качестве мальчика на побегушках. Вот и теперь Хладомир сидел в просторном зале один, что-то неразборчиво бубня себе под нос и жадно вдыхая дым от медленно тлеющих ритуальных палочек.

— Марья? Рад видеть тебя в добром здравии, — голос старика тоже не подводил, оставаясь зычным и гулким, как из бочки. — Знал, что вернешься.

— Знали? — я осторожно опустилась на циновку неподалеку.

Сюда редко забредали посетители, да и волхв их не привечал, считая праздными любопытствующими. Однако, как ни странно, меня не выгонял никогда. Даже когда была мелкой девчонкой, он терпеливо отвечал на все вопросы.

Надеюсь, не изменит традиции и на этот раз.

— Конечно. Ты дочь Светозара, надежда рода Моревских. Такие, как ты, не гибнут бесславно и по глупости, — прогудел Хладомир.

— А обо всем остальном вы тоже знаете?

— О чем?

— О жертвоприношениях на границе.

Волхв смолчал. Но я не собиралась так просто сдаваться.

— Скажите мне, как будущей княгине. Это правда? — я поймала бегающий взгляд старика и нахмурилась, подражая отцу.

— Правда, — неохотно выдавил Хладомир. — Мы это не поощряем, но вбить разум в некоторые головы сложнее, чем сделать вид, что все в порядке.

Чьи головы он имеет в виду: тех, кто оставляет детей на съедение, или же моего отца, князя?

— Не поощряете? — прошипела я не хуже Полоза. — А как насчет запретить? Наказать?

— Кого? Родителей? Они и так убиты горем, поверь мне. Всю деревню? И что? Вырезать их в назидание? Или сослать? Люди и так живут в постоянном страхе. Что им гнев правителя… — волхв тоскливо вздохнул.

Я подхватилась с циновки и принялась расхаживать вдоль стены с развешанными для просушки травами и кореньями.

— Нельзя же все просто оставить как есть? — возмутилась, опустив первые пришедшие в голову слова. Их употребление княжне не пристало. — Мы должны что-то сделать! И с Навью, и с этими дикими традициями!

— Что? Девочка моя, мир не делится на доброе и злое, он устроен немного сложнее. — Назидательный тон Хладомира мне крайне не понравился. Очевидно, он не собирается мне помогать. Наоборот, сделает все, чтобы замять проблему в зародыше. — Нет абсолютно плохих или хороших поступков. Спасая косулю, ты обрекаешь на голодную смерть рысят, оставшихся без обеда. Убивая ее — оставляешь оленят сиротами. В любом случае кто-то погибнет. А если не вмешиваться — сохранится баланс.

— К чему эта зарисовка из животного мира? — насупилась я мрачно. — Мы не в лесу, законы человеческие для того и придуманы, чтобы мы как-то отличались от зверей. Выживает сильнейший? Малое зло ради всеобщего блага? В Навь такие принципы!

— Поверь, ты далеко не первая, кто возмущается сложившейся ситуацией, — покачал головой волхв. За всю беседу он не сдвинулся с места, лишь перебирал бесконечную нить бусин, изредка что-то приговаривая. — И отец твой был не в восторге, а до того его дед. И прадед. Но что мы можем? Ничего. Нашей дружине не разорваться. Это невозможно — уберечь всю протяженность границы между княжеством и Навью. Нам просто не хватит воинов.

— А детей — хватит? — горько поинтересовалась я.

Хладомир не ответил. Лишь продолжил невнятно бормотать себе под нос, изображая выжившего из ума старца.