Глава 11. Разборки

Только наивная мать парня думала, что её сына привселюдно пожурят — да и отпустят. Хотела сразу броситься к нему, но её перехватили солдаты и уже не отпустили. Муж её стоял в толпе, и было видно, что он не верит в хороший исход. Мы все слезли с лошадей, и они сами отошли немного в сторону. Вперёд вышел один из мужчин, и сельчане зашептали:

— Палач приехал.

— Ой, худо нам всем будет!

— Всем замолчать! — пророкотал огромный мужчина. — Князь вынес вердикт по делу об изнасиловании и последующей гибели девы. Парню, совершившему это, вменяется высшая мера, и казнь будет показательной для всех. Чтобы помнили: за воровство — отрубают руки, за повторное — голову. За изнасилование, если сразу признался и покаялся — только двадцать розг. Если не признаёт свою вину, и его действия приводят к гибели потерпевшей... — палач словно набрал воздуха в грудь, чтобы продолжить. — Виновному отрезают прилюдно его хозяйство под корень. Ибо такой гнили незачем размножаться. На родителей, воспитавших такую мразь, накладывается позор и вменяется по двадцать розг у позорного столба после казни отпрыска. Хоронить разрешается только в лесу — без гроба и надгробья, как последнего бандита. Похороны возлагаются на деревенских мужиков, родня не должна знать, где гниль похоронена.

Парень, которого сейчас таким варварским методом казнят, стоял молча. Целитель едва слышно сказал мне:

— Его напоили успокоительным, чтобы не орал и не сопротивлялся. Это последняя милость, что ему позволена.

Мать парня посмотрела на меня и проорала:

— Да будь ты проклята! Пусть вымрет род твой!

— Пусть тебе вернётся всё это сторицей, — сразу ответила я, и женщина мигом заткнулась. — Проклятия всегда возвращаются к тем, кто их послал.

— За оскорбление княжны — плюс десять ударов, — спокойно сказал палач. — За покушение на князя и его семью — смертная казнь. Напоминаю об этом. Приговор привести в исполнение.

— Господин! — упала на колени одна из женщин. — Позвольте детей малых убрать с площади!

— Разрешаю уйти только девкам, не достигшим зрелости. Они могут забрать братьев или других мальчишек до трёх лет включительно. Все остальные парни должны видеть это воочию и понимать, что их может ждать за отступление от закона. Также могут уйти все беременные и только родившие матери, что кормят детей молоком.

Почти всё село поклонилось, и толпа уменьшилась почти на треть. Остальных попросили рассредоточиться так, чтобы все видели происходящее. Я сама вцепилась в руку целителя — он только поморщился от моей хватки. А дальше было мерзко. Парня сначала раздели догола, привязали к позорному столбу, а потом палач лично сделал то, о чём говорил. Кровью он стек быстро. Было странно, что он не голосит и стоит молча.

— А почему он молчал? — почесав затылок, спросил кузнец. — Тут порой случайно приложишься добром — на луну готов выть.

— Последняя милость от князя. Он почти ничего не ощутил.

— Милостив государь... — пронеслось по толпе.

Дальше были розги для родителей. Женщину потом уносили на руках. Глен сам пошёл с наказанными, а меня с солдатами отправил к ученикам.

— Я сначала в дом схожу, за сбором, — сказала целителю.

— Возьми тогда кровоостанавливающее ещё для этих двоих и обеззараживающее для ран. Я им сильно облегчать жизнь не буду. Прослежу только, чтобы не откинулись.

Один из солдат подвёл ко мне коня и сказал:

— Так быстрее и надёжнее.

Я кивнула ему. Таня уже была в доме и готовила обед. Ей было не обязательно видеть весь этот ужас. А ещё отметила, что стеллажи, о которых говорила с Гленом, уже устанавливают — и даже стол новый стоит.

Услышала стук в дверь. Это пришла семья, которую мы обучаем. Они пришли со своими досточками, мелом, что им оставили, и листом алфавита.

— Мы решили, что лучше мы к вам придём. Тем более вы сюда поехали.

— Хорошо. Присаживайтесь пока на лавку, мне кое-что нужно сделать.

Собрала травы, что просил Глен, и передала их одному из солдат, что был со мной. А себе и семейству заварила успокоительного. Что происходило на площади, не видела только Маша — я погладила её по головке. Мы молча выпили отвар. Гришка был задумчивый и периодически посматривал на отца.

— Спрашивай, — сказала ребёнку.

— А ему было не больно?

— Ему было не больно только потому, что его напоили специальными травами. А без них это настолько больно, что можно умереть почти сразу. И не от того, что из него вся кровь вышла, а от испытанной боли. Так понятно, Гриша?

Он закивал и протянул мне свою табличку. Очень коряво, но было написано его имя и фамилия.

— Молодец!

Похвалила всех — они за один день хорошо поработали.

— Буквы, что есть на листе, будете тренировать каждый день. Хм... нужно как-то поберечь ваши глаза.

Вынесла из своей комнаты артфакторный фонарь.

— Вечером, когда темнеет, уже сложно что-либо писать и читать. Вот это вам поможет. В идеале дома иметь таких парочку. Тогда по краям стола можете ставить и заниматься.

— Вы словно видели, что мы вечером занимались.

— Так днём много дел по хозяйству, я это помню.

— А где такое чудо купить можно и сколько стоит?

— В городе, — отозвался солдат. — Им домой можно не именно такой, а тот, что под потолком вешается и освещает равномерно всю комнату. Такой будет для учёбы гораздо лучше. А этот хорош, когда по улице идёшь. Этот стоит серебряный, а тот, что под потолок... — парень почесал макушку. — Тоже, кажется, серебряную монету.

— Я съезжу в город, куплю, — пообещал мужчина. — Как-то раньше не думали о таком, свечами обходились.

— Это надёжнее свечей, и это не спалит вам дом.

Сегодня занималась больше с детьми — грамотностью. Они мне проговорили буквы своего имени, а потом и фамилии. Мы их нашли на общем листке. А потом я называла им остальные буквы, и они называли животных и предметы на эту букву. В конце достала для них книгу со сказками.

— Задание общее — читать. Так как родители лучше всего читают, будете помогать детям.

На примере первой сказки детвора научилась читать по слогам. Потом, краснея, читал их отец — тоже по слогам. Мама читала достаточно свободно, просто медленно.

— И кроме чтения переписываем сказку. Это скучно, но очень полезно.

— Но досточки не хватит, — сказал мальчик.

— Да, придётся стирать и продолжать писать.

В дом зашёл Глен. Он был мрачным. Расспросил, чем занимались, и покивал — мол, хорошо.

— Через неделю, может, чуть больше, начнётся учёба. Сейчас за неделю поставят простое, но просторное здание для занятий. Ваша задача — хорошо учиться письму, чтению и счёту. В вашей будущей работе это будет очень важно. Анна будет привозить вам книги для развития навыков чтения. Писать пока тренируйтесь на досточке — на них же и в школе учатся. К травничеству вернёмся весной. Пока вам нужно хорошо поработать и заложить основы грамотности.

Он замолчал на минуту, а потом добавил:

— Сейчас письмо, чтение и счёт — и так будет немало для вас. Не хочу слишком сильно грузить. Книга сказок, — он заметил её и улыбнулся — хороший выбор для начала. Думаю, на ближайший месяц вам хватит для тренировки чтения. Через месяц я проверю, чему научились. А вы, кнопки, хорошо учите буковки. Поняли?

— Да, — пискнули двое ребятишек.

После этого семья поблагодарила и с поклоном вышла. Татьяна встала с лавки возле печки и спросила:

— Может, отобедаете? Я уже всё приготовила.

— Отобедаем обязательно. И пойдём посмотрим, что там мастера сделали. Аня, тебе ближайший месяц тут опасно находиться.

— Но здесь нет никого, кто бы мог им помочь.

— Будешь в лаборатории зелья делать. Охрана будет и на улице, и в доме. Замок установят и на эту дверь в кладовой. А то мало ли — ту, что на улице, вскроют, и считай, путь в дом открыт.

— А можно ещё одну дверь поставить? Ну, которая отделит коридор от широкой кладовой. Я думала там часть зелий ещё хранить.

— Хорошо. Разумно.

После обеда пошли смотреть, что сделали мастера. Пока была семья и мы занимались — было не до проверки. Стеллажи были по наружной стене, а возле окна стоял массивный стол с местом под горелку и котёл. Причём моя горелка с котлом уже были установлены. Котелок подвесили на цепь с потолка, и была возможность регулировать высоту подвеса.

— Удобно, — буркнул Глен. — В моей лаборатории отдельный стол-очаг из камня под котелок и огонь под ним. Здесь под это просто места нет.

Рядом с одежным шкафом установили и шкаф с полками. Заметила, что в этом шкафу даже замок был, а три ключа лежали внутри на полке. Сразу проверила механизм замка — тихо закрывается.

— По-моему, хорошо получилось.

У Глена стал потрескивать артефакт связи.

— Слушаю, — сказал он строго.

— Дядя, вы ещё в деревне?

— Да, в её доме. Осматриваем её будущую лабораторию. Чего-то не хватает…

— Табурета высокого, чтобы удобно за котлом следить. Но мы его не заказывали.

— Видел бы ты её сейчас, — слышу улыбку в голосе родственника. — Стоит с закрытыми глазами и уже представляет, как всё тут устроит. Хм... Ставни ещё нужно — на дом, причём как снаружи, так и изнутри. И осветительные артефакты под потолок.

— И стеклянные бутылки будут через две недели. Уже, конечно, меньше, но всё равно долго, — сказала чуть грустно.

— Я скоро буду у вас. Мы ещё часть банды поймали.

— Анна, я на улице. Сделаю ещё заказ мастерам недостающего.

Кивнула мужчине. Стоило ему выйти — услышали шум и звуки борьбы. А потом кто-то вломился в дом. Таня мигом юркнула ко мне и захлопнула двери. Умная девка! Мы с ней переглянулись испуганно. Я трясущимися руками достала артефакт связи и связалась с мужем:

— Миша, как можно быстрее к нам, — сказала заикаясь.

Он сам услышал шум.

— Где ты?

— В моей комнате. Захлопнули двери. Дядя — он там, снаружи. На него напали.

— Сочувствую им.

Послышался рык медведя — я едва не завизжала. Таня зажала мне рот рукой.

— Тихо, госпожа. Не выдавайте нас.

Услышала из артефакта связи, как муж отдаёт команды. А ещё через какие-то мгновения услышала на улице лошадиный топот и звуки борьбы. Всё быстро стихло. К нам в дверь тихо постучали, а потом её приоткрыли. Таня загораживала меня собой. Я впервые увидела, как она частично трансформировалась — на её руках были большие когти.

— Девочки, это я, — услышали, когда дверь немного приоткрылась.

Служанка мигом приняла обычный вид и немного отошла в сторону. Михаил кивнул ей с благодарностью. Я сама влетела в его объятия, едва держалась, чтобы не разрыдаться. Муж крепко обнял и погладил по спине.

— Уже всё хорошо, моя девочка. Может, побудешь дома хотя бы недельку? Мне нужно хорошо паразитов по округе погонять. А тут тем более доделаю всё, что дядя сказал. Что скажешь?

— Хорошо.

— Вот и правильно, моя хорошая.

Он тихо и так ласково ворковал надо мной, что это заставляло верить — он защитит от всего на свете. Заглянул Глен и сказал:

— Танька, проверь продукты в погребе. Что может ещё долго лежать — пусть остаётся, а что недели не продержится — собирай домой, на замковую кухню отдашь.

Девушка мигом выскочила из комнаты.

— Как тебе лаборатория, племянник? Уже начала приобретать нужные черты. Ставни поставим в первую очередь. И стекла заменим на получше. Ань, ты посмотри — может, что в замок заберёшь ещё?

Решила забрать ещё книги. Мужчины, увидев их, очень сильно удивились.

— Милая, ты мне расскажи, что ты с собой взяла? Хочу понять, сколько ты на себе утащила.

Я ему достала пустую большую сумку и две поменьше.

— Вот эти три были полностью забиты. Большая весила примерно половину моего веса, и ещё две — килограмм по десять.

Миша приподнял меня и сказал:

— Ты же, родная, весишь от силы килограмм пятьдесят. Не представляю, как ты это тащила.

— Мотивация была хорошая. Сейчас бы я не хотела столько на себе тащить.

— Котелок уже был? — спросил мрачно Глен. Я ему кивнула. — Что ещё было? Дай угадаю: алхимический набор с весами и горелка.

— Ещё запас топлива к ней.

Сложила в свою сумку книги. Сейчас понимаю, что они весят под десять килограмм.

— Вижу, кто-то задумался.

— Да, возможно, большая сумка была тяжелее, либо остальное было просто объёмным. Я же запас вещей с собой взяла.

— Пусть тут будут, — сразу сказал Миша. — Такой себе запас одежды для работы в деревне.

Он не постеснялся — перебрал.

— Хороший мастер шил.

— Средства позволяли.

Хотела сказать, что мне нужно переодеться, и поняла — я всё время провела в костюме для верховой езды.

— А я могу ходить в брюках?

— Можешь, но в этом доме — либо носить их под платьем, чтобы спокойно ездить в седле даже в нём, либо переодеваться. В замке лучше быть в платьях и украшениях. У тебя завтра примерка. Мама проследит, чтобы тебя не замучили и не злословили.

Я кивнула с благодарностью. Домой мы вернулись вместе. Я позволила себе набрать ванну с тёплой водой и немного полежать, расслабиться. До общего ужина ещё было время, и я хорошо вымылась. Было немного неожиданно, когда зашёл Миша — я была всё ещё в полотенце и просушивала волосы другим. Мэри как раз вышла за платьем. Муж, увидев меня, застыл столбом. Я улыбнулась ему и присела на мягкий пуфик. Мэри вернулась с платьем, положила его на кровать и стала сушить мне волосы, ведя себя так, словно всё в порядке вещей.

— Присаживайся, — сказала я, улыбаясь супругу.

Он едва не сел там, где стоял, прямо в моей спальне. Волосы мне быстро просушили, и платье с бельём я надела за ширмой. К мужу уже вышла одетой.

— Какая ты у меня красавица, — проворковал супруг, беря моё лицо своими большими ладонями. Он наклонился и нежно поцеловал в губы. — Налюбоваться тобой не могу.

На ужине у нас были аристократы. Я смутно помнила их по нашей свадьбе. Да и в целом за столом было как-то много людей — это вызывало напряжение и настороженность. После ужина меня позвали в чайную со всеми дамами. Княгиня была хмурой, другие женщины пытались её развлечь. А кто-то попытался уколоть меня словесно:

— Так это правда, что вы не первой свежести?

— Не первой свежести бывает мясо на рынке, а про людей так говорить — верх бескультурья, — спокойно ответила я даме за надцать лет, которая пытается строить из себя молодуху.

Она покраснела от злости и прошипела:

— Мало тебя муж порол.

— Завидуете, что вам не досталось столько же? — спросила я с искренним участием.

Услышала звонкий смех — это смеялась княгиня.

— Милая, это было великолепно. Характер нужно сразу показывать, чтобы зубы обломали и ядом подавились.

Дамы — кто потупился, а кто и задрал нос. Больше меня не трогали. Почти. Только попытались узнать, почему от меня нет запаха близости с законным супругом, и ещё так тихо, якобы по секрету, спрашивали:

— А вам какое до этого дело? Совета у вас я не спрашивала.

Когда можно было уже уходить, я сразу ушла к Мише в комнаты. Его там не оказалось. Заглянув к себе, позвала Мэри, и она помогла мне переодеться. Я в ночном платье пошла в спальню к супругу. Не успела заскучать, как из моих комнат послышался крик — причём женский, не моей служанки. А потом и голос супруга:

— Что здесь происходит?

Зашла через смежную дверь — хорошо хоть додумалась накинуть халат мужа, а то было бы неприлично. Муж сразу отметил, что я была у него, и улыбнулся одним уголком губ. А вот тут-то я и увидела мужчину — постороннего — у себя в кровати. Мне поплохело от мыслей, что могло быть и какое развитие событий могло случиться, останься я у себя. На туалетном столике стояла ваза. Мужчина, поняв, что ничего не вышло, хотел было убежать, несмотря на причитания какой-то знатной дамы, мол, я — шлюха. Но стоило этой голосистой заметить меня в другой части комнаты со снарядом в руках — она первая выскочила из спальни. Миша стоял, смотрел на меня и улыбался. Нарушитель спокойствия убежать не успел — только пару шагов от кровати сделал, как я в него швырнула вазу и попала в голову.

— Хватит улыбаться, — буркнула я мужу. — Меня тут скомпрометировать хотели! — сказала обиженно. — А я тебя ждала в твоей спальне — и, поверь, просто для сна.

— Верю, милая. Я просто рад это осознавать. Ты метко кидаешь. Иди ко мне в комнаты, я разберусь тут.

Стоило мне уйти, Михаил помрачнел, вызвал дядю.

— Можешь его в чувства привести, а то я хочу сразу шею свернуть.

— Мишка, что с ним церемониться — в темницу, а завтра поговоришь. Будет хороший щелчок по носу некоторым аристократам. Кто его так вазой?

— Аня. Она была у меня в комнатах, в ночном платье, — проговорил он это мечтательно. — Пришла на шум, и когда этот попытался удрать — кинула вазу. Я думал сам перехвачу, а тут моя жена так метко швырнула через всю комнату.

— Иди-ка ты к жене. Не стоит такую девушку заставлять ждать.

Михаил зашёл через гостиную из коридора.

— Это я, — сразу сказал мне.

Он быстро разделся и юркнул в кровать. Я прижалась к мужу.

— Меня восхищает твоя меткость и то, как решительно ты поступила.

— У меня богатая фантазия, и я представила, что могло бы быть, останься я у себя в спальне. От банального "она шалава" — до насилия.

Миша закрыл глаза — вижу, он борется со злостью.

— Я на минутку в ванну, нужно успокоиться. А то я сорвусь и побегу морду бить.

Он выскользнул из кровати, а я отодвинулась на другой её край и прикрыла глаза. Он меня ни в чём не стал обвинять — даже тени сомнения не возникло! Это вызывало радость и лёгкое неверие, что всё это реально.

Было неожиданно, когда кровать со стороны мужа прогнулась — но я чётко понимала, что это не он. Хотелось выругаться матом. Я достала светильник на своей половине и включила свет — ведь когда Миша ложился, он погасил его. На второй половине кровати лежала едва одетая девица. Почему едва? Верхней части одежды я у неё не заметила.

— Ты кто такая? — спросила она у меня.

— Жена. А вот ты — покойница.

В меня словно дьявол вселился — так я разозлилась. Без лишних слов кинулась на неё, сразу схватила за волосы и начала таскать. А девка завизжала. Миша быстро выскочил из ванной и застал двух дерущихся баб у себя в кровати. Расхохотался, но быстро подскочил и разнял нас. Меня бережно закутал в лёгкое одеяло, а второй — голой — кинул плед. И вовремя двери открылись: зашёл какой-то мужчина и с порога заявил:

— Вы обесчестили мою дочь! Я буду жаловаться!

Муж перехватил меня и прижал к себе спиной. А папаша понял, что их затея провалилась, и быстро выскочил вместе со своей дочуркой.

— Моя кошечка, — ворковал медведь, выпутывая из моих пальцев чужие клоки волос.

— Проходной двор какой-то, — сказала я сердито, когда чуть-чуть успокоилась. — Нам поспать вообще дадут?

Миша закрыл двери изнутри и утащил меня в кровать. Крепко обнял, чтобы я точно успокоилась — и только так я смогла уснуть. Утром дёрнулась и проснулась, когда он вставал.

— Доброе утро, — сказал он с такой нежностью. — Нам пора на завтрак. И морально готовься к разборкам.

— Типа мало я волос той кикиморе вырвала. Извиняться за это не буду!

Князь с княгиней сидели с непроницаемыми лицами во главе стола. Недалеко от них стояла вчерашняя гостья со своим отцом.

— Вечер у вас вчера выдался насыщенный, — сказал князь. — Анна, расскажи, что вчера случилось в спальне моего сына.

— Вот эта особа забралась в постель Михаила, пока он отошёл в ванну. Дальше мы сцепились, и Миша нас разнял. Эта особа пришла в комнаты моего мужа голая. Потом ещё её отец влетел, словно к себе домой, верещал, что дочурку скомпрометировали. Но ей только немного волос вырвали. И прошу заметить — я вцепилась в волосы, а не в красивое лицо.

Девушка побледнела от понимания, что мордашку ей могли располосовать. У меня от нашей драки остались синяки, которые я увидела утром. И сейчас их не могло спрятать даже платье — один был на челюсти, другой на шее и ключицах. Муж, когда увидел, был в бешенстве и сейчас с трудом себя сдерживал.

— Линда, тебе стоит извиниться перед княжной, — сказала княгиня.

— Прошу простить меня, княжна. Это было помутнение рассудка, и больше такого не повторится.

Я подняла руку с кольцом-артефактом, князь тоже посмотрел на него.

— Не верю. Артефакт правды говорит, что ты лжёшь.

Девушка пару минут молчала, явно что-то осмысливая.

— Прошу прощения за мой неподобающий поступок, — проговорила она чуть медленнее.

— Я могу задать ей пару вопросов? — спросила я. Князь кивнул. — Ты когда-либо ещё в своей жизни собираешься повторить нечто подобное с моим супругом?

Девушка немного помолчала и ответила:

— Нет, княжна.

Я просто кивнула.

— Анна, Линда хотела стать твоей фрейлиной — до этого инцидента, — мягко сказала княгиня.

— Хорошо, пусть будет.

Моим ответом были удивлены все, особенно сильно — отец Линды.

После завтрака княгиня попросила меня подойти к ней. Муж тоже оказался рядом — ещё и нагло прижал меня к себе спиной. Его родители на этот собственнический жест улыбнулись, хотя они чуяли по запаху, что никакой близости ещё не было.

— Милая, зачем ты согласилась? — спросила княгиня.

— Чтобы была на виду, под присмотром.

— Это был хитрый ход. Врагов нужно держать близко и по возможности контролировать.

Я кивнула на слова князя. Нужно было идти к модистке. Княгиня спросила:

— Моё присутствие необходимо?

— Я могу ответить. Может, не всегда вежливо.

Она кивнула.

— Линда тогда тоже идёт с тобой. Пусть начинает выполнять свои обязанности.