Глава 12. Фрейлины

Девушка смотрела на меня с лёгким неверием — что я подпустила её к себе и не истерю по поводу вчерашнего. А я ничего не собиралась ей говорить. Модистка с помощницами уже была у меня в гостиной. Нужно было раздеться до панталонов. Я ощутила напряжение от Линды, когда она увидела мою спину. Одевали меня без лишних разговоров. Во всех платьях спина была полностью закрыта — так, чтобы шрамов не было видно.

— Как вы выжили? — прошептала фрейлина.

— Дар к целительству. Я не знала, что он пробудился. Но именно благодаря ему я выжила.

— Но кто посмел вас так… Вы же дочь князя.

— Это не секрет, что я уже была замужем. Отец отдал меня за одного графского сына. Он привёл меня в свой замок, объявив, что свадьба будет через полгода. Я продолжала учиться, заниматься танцами и рисовать картины. Никогда не оставалась одна, соблюдая правила приличия. Это не спасло от чужой клеветы. Прошло буквально несколько недель — меня оболгали, сказав, будто я изменяю жениху. Он поверил и, на эмоциях, не стал разбираться. Приказал выдать сто плетей.

Модистка всхлипнула и смахнула слезу.

— Правду ему смогли донести только после исполнения приговора. Я тогда выжила, меня выходили. А спустя некоторое, не продолжительное время — его брат… — я сглотнула. — Вот что бы ты делала, полезь к тебе мужчина для интима, а ты против?

— Кричала бы, дралась.

— Я тоже дралась. И очень сильно укусила этого выродка. Он притащил меня к столбу и приказал сто плетей. Я опять выжила.

— Ваш жених… он отомстил?

— Это уже не важно. Да, побил брата сильно. Но ты же хочешь узнать про спину полностью? — она не ответила. По её лицу и лицу модистки с помощницами я видела удивление — это ещё не конец истории. — Пришло время свадьбы. Я зачала с первой попытки, — криво улыбнулась и погладила живот. — Но его брат просто не умеет жить по-человечески. Он в соседнем княжестве нагадил — снасильничал дочь князя. Она покончила с собой после этого. Её брат потребовал кары — что разумно. Но вот поступок его родителей и того княжича… Его родители вызвали нас с мужем и отдали меня вместо их любимого сыночка.

Дамы едва в обморок не упали от ужаса.

— Мне выдали двести плетей. Я знаю, что и после ста не выживают, а тут — в два раза больше. Сына я тогда родила преждевременно, и он умер сразу же. Меня выходили благодаря моим травам и потому, что дар не дал уйти за грань. Когда я оклемалась, мы уехали из гостей. Его родители только после последнего случая вспомнили про моего отца — мол, он им не простит за дочь. Решили избавиться от меня: якобы на прогулке упала в реку и утонула. К их несчастью, я это услышала и решила уйти сама. Знаю, отец развёл нас очень быстро после того случая и моего ухода. Их всего лишь отлучили от двора и сослали в свой замок на окраине. Я не стыжусь шрамов, потому что моей вины нет. Но спину красивей они не делают, потому предпочитаю не ранить нежную психику окружающих.

После этого примерка прошла в гробовом молчании. Все платья мне понравились. А бельё настолько будоражило фантазию, что я покажусь в нём мужу только когда решу перейти черту и отдаться. Но мне пошили и целомудренные ночные платья. Даже парочку костюмов для верховой езды — на зиму и на более лёгкую погоду. С нарядами провозились до обеда. И на него я надела новое платье глубокого зелёного цвета. У него был круглый вырез, выгодно подчёркивающий мою грудь. Надела ненавязчивые украшения, которые только подчеркнули декольте. Муж был дома и сглотнул, жадно глядя на меня.

— Сын, лицо попроще, — сказал князь с пониманием. — Великолепно выглядишь, дорогая.

— Благодарю.

Княгиня благосклонно улыбнулась и сказала:

— После обеда к вам с Линдой присоединятся остальные фрейлины.

Больше данных не было, что мне с ними делать — непонятно. Собственно, чем мне заниматься сейчас в замке — тоже не ясно. Муж уехал, сразу после обеда, пообещав быть поздно. Чем заняться — подала идею Линда. Кто-то внимательно меня слушал. Она предложила пойти в комнату для творчества — в ней хорошее естественное освещение, и можно либо вышивкой заниматься, либо картину рисовать, либо музицировать. Для концертов узкого круга она тоже используется.

Фрейлины пришли туда. Они представились, но я запомнила только одно имя — самой юной, Маи. Ей было всего шестнадцать, и она робела в этом кругу. Линда показала, что тут есть мольберт, чистые холсты и новые краски с кистями.

— Я попросила принести для вас. Вдруг решите возобновить живопись.

Не знаю — это с искренней заботой или чтобы макнуть носом в грязь, если окажется, что я плохо рисую.

— Благодарю. Тогда ты позируешь. Мне нужно немного освежить в памяти некоторые моменты. Дамы, можете заняться чем душе угодно — вышивкой или музыкой.

— Я могу поиграть на рояле, — услышала я тихий, робкий голосок Маи.

— Если хочешь — я не против. Только что-то умиротворяющее и расслабляющее.

Она кивнула с серьёзным видом. Играла она и правда очень хорошо. А я отдохнула душой, слушая её и делая наброски на холсте. Руки не забыли — это вызывало улыбку.

— Вы раньше уже рисовали, — сказала одна из фрейлин. — У вас очень хорошо получается.

Я успела сделать набросок Линды и того, что будет за её спиной — природы. Окинула взглядом фрейлин: кто-то читал, кто-то вышивал, а кто-то — я удивилась — вязал крючком что-то ажурное.

— Мая, если ты устала — можно отдохнуть. Тебе не обязательно весь день играть. Мне очень понравилось. Спасибо, милая.

Девушка зарделась — была мила в своей искренности. Среди моих фрейлин были дамы разных возрастов, и это казалось мне странным. Когда моя рука устала, я решила, что можно пойти прогуляться в парке. Дамы были рады размяться. А я поняла, что ещё толком не была ни на придворцовой территории, ни в городе. Нужно это исправить.

На прогулке по чудесному осеннему парку старшая по возрасту фрейлина сказала:

— Вам нужно как можно быстрее соблазнить мужа и зачать ребёнка.

Я посмотрела на эту мадам вполне серьёзно.

— Это не ваше дело, — ответила ей спокойно.

— Вы должны понимать… — начала было она.

— Это вы должны не лезть не в своё дело. И вообще, у меня от вас голова разболелась.

Резко развернулась и пошла в замок. Болеть начала не голова, а низ живота. После потери ребёнка цикл пока ещё не восстановился, но, видимо, если не сегодня, то завтра он вернётся.

Ужинать я осталась у себя в комнате, сославшись на дурное самочувствие. Ко мне отправили Глена — домашнего лекаря. Он увидел, что я не в духе, и, уловив специфический запах, сказал:

— Что болит?

Я положила руку на живот.

— Принесу тебе зелье через час. Пить по необходимости — по тридцать миллилитров. На ночь — лёгкое успокоительное.

— Глен, зачем княгиня отправила мне этих… — задумалась, как бы вежливо сказать.

— Дам, — подсказал мужчина с улыбкой. — Явно чтобы ты оттачивала своё мастерство ставить на место выскочек аристократического происхождения. И помни, милая, ты выше всех их по статусу.

— Спасибо, — сказала, сдув всю свою воинственность.

— Отсиживаться в эти дни не стоит.

— Воняет, — пожаловалась.

— Принесу тебе ещё нейтрализатор для таких запахов. Полностью не уберёт, но будет едва уловимый.

— Спасибо.

— Должен, как целитель, спросить: раньше цикла не было? — Я покачала головой.

Муж вернулся, когда я уже сладко спала у себя в кровати. Мэри спала в моей спальне — на принесённой узкой кровати рядом с моей. Мишу она сразу услышала и встала. Жестом попросила его выйти, чтобы не будить.

— Почему запах крови? Она поранилась?

— Нет, господин. Можем выйти? Госпожа только уснула.

Михаил вышел к себе в комнаты. Мэри, выйдя, сказала спокойно:

— У вашей жены наконец-то восстановился женский цикл. Для будущего зачатия это очень важно. Целитель выдал ей зелья, и она уснула.

— Ей больно? — с тревогой спросил муж.

— Уже нет. Утром будет рада вас видеть. Женщины в такие дни капризны и очень ранимы.

Он кивнул с пониманием.

Утром я проснулась от ощущения тяжести рядом с собой. Испугалась не на шутку.

— Это я, — услышала Мишу. — Пришёл полчаса назад и внаглую забрался к тебе в кровать.

Улыбнулась чуть натянуто и поцеловала мужа.

— Мне в ванну очень нужно. Подождёшь меня в гостиной?

— Хорошо.

Он ещё раз поцеловал меня и первым вышел. Мэри кликнула слуг, и те сменили постельное бельё, забрав его в стирку. А мне помогли отмыться — я крепко уснула, и прокладка сильно протекла. Благо в этом мире были нормальные средства гигиены и даже материалы, не пропускающие влагу, поэтому перина осталась чистой — в отличие от одеяла.

— Всё хорошо, — в сотый раз проговорила служанка, помогая мне отмыться. — У всех по-разному проходит.

Она помогла мне надеть все элементы одежды и уложила волосы.

В гостиной муж был уже не один — фрейлины тоже столпились. Благо я опрыскалась зельем и выпила обезболивающее. Наплевав на мнение барышень, подошла к мужу и обняла его. Он довольно улыбнулся, сгреб меня в объятия и даже поцеловал в губы.

— Кхм-кхм, — сказала старшая по возрасту. — Это неприлично.

— Неприлично — вваливаться в чужую комнату без приглашения.

Сегодня я продолжила рисовать портрет. Линде разрешила параллельно вышивать, только иногда прося сесть в нужной позе. За день удалось написать почти всю картину, оставив на завтра мелкие штрихи — их всё ещё много. Фрейлины смотрели с восторгом на картину, которая получалась. А в конце следующего дня зашла княгиня со своей свитой. Она была в восторге от работы.

— Дорогая, это великолепно! У тебя явно талант!

— Благодарю!

Вечером меня попросили передать на кухню несколько своих рецептов, чтобы их могли приготовить на обед следующего дня. Очень понравились правящей семье борщ и пироги. Старшая по возрасту из фрейлин оказалась ещё и старшей среди них. Попыталась опять попенять мне — мол, это неправильно, быть тут и якшаться с прислугой. А тем более — готовить. Звучит как бубнёж старухи.

— То есть, если вы останетесь в своём поместье одна, без слуг, то помрёте с голода? — спросила я. — Какая жалость.

Мигом заткнулась.

С главной кухаркой обсудила нюансы приготовления борща.

— Старший княжич уже заходил, просил приготовить борщ — именно такой, как вы готовили. Мы пробовали повторить, рецепт-то помним, но, видимо, что-то не учли.

Я немного посидела в уголке на кухне, подсказывая по нюансам.

— Вот голова моя дырявая! — сказала одна из кухарок. — Точно, вы тогда просили пассеровать на сковороде с добавлением большого количества томата!

— А ещё, кажется, копчёная колбаска была основой бульона.

— Первый раз Михаил пробовал без мяса, — сказала кухаркам. — Это потом уже — с колбаской и тушёнкой. И с ними действительно вкуснее.

Я сначала услышала чужой вскрик, а потом заметила глаза перепуганной молодой кухарки. Поднялась и увидела, как кровь капает на застиранную тряпку.

— Промой рану под проточной водой с мылом. Есть чистая ткань, чтобы зажать порез. Очень глубокий? Иди сюда, помогу.

Мне пройти было сложно, особенно с моим платьем. Руку ей замотали, и она подошла ко мне. Я проверила — порез очень глубокий, она едва не отрезала себе пару пальцев и была крайне напугана.

— Эй, парнишка, придержи её, чтобы сейчас не упала.

Мы отошли чуть в сторону. Я подложила под её руку тряпицу, которая быстро напитывалась кровью, и своей рукой накрыла её рану. Девушка судорожно вздохнула, глядя на свет, полившийся из моей ладони:

— Вы целитель… — сказала она с тихим восторгом.

Я исцелила ей руку — даже шрама не осталось. Пальчики снова двигались как нужно.

— Будет слабость от потери крови, — предупредила я её и старшую кухарку. — Если есть порезы или свежие травмы, скажите сразу.

— Кости только болят, — сказала старшая кухарка.

— Все или где-то конкретно?

— Спина почти всегда и суставы.

— Я подумаю, чем можно помочь. Что-то ещё?

Они не рискнули ничего сказать. Поблагодарили за ту помощь, что была оказана одной из них. Я направилась к лаборатории Глена. Старшая фрейлина снова взялась за своё брюзжание:

— Вы не должны якшаться с прислугой. Перебинтовали бы ей пальцы — кухонные, этого было бы более чем достаточно!

— Ты дура или прикидываешься?

— Что?! — оскорбилась фрейлина.

— Какая от тебя польза? А? Какая от тебя польза для развития и процветания княжества? Или ты только и умеешь, что брюзжать? Эти люди готовят для всего замка, и если я могу им помочь — я помогу. И если ты не понимаешь, зачем я это делаю, мне тебя жаль, Элиз.

Глен, увидев меня со старшей фрейлиной, помрачнел.

— На кухне была, — сказала я коротко.

— Слышу запах, — тихо произнёс он. — Что-то случилось?

— У меня нет. Молодой поварихе помогла — она едва пальцы себе не отрезала.

Глен чуть побледнел.

— С пальцами теперь полный порядок. У старшей кухарки болят кости, особенно суставы. У меня в голове какие-то воспоминания крутятся, но не могу вспомнить. И вообще, почему на кухне все стали такие перепуганные, когда я предложила помощь?

— Я поговорю с ними, напомню, что я тут целитель, и ко мне можно — и нужно — обращаться. У меня даже парочка младших помощников есть, зелья варят. Кухарку я обследую. Хорошо, что зашла и сообщила об этом. Как твоё самочувствие? Обезболивающее ещё нужно?

— Спасибо, думаю, уже не нужно.

Утром княгиня подозвала меня к себе.

— Чем ты старшую фрейлину так озадачила? Я её такой задумчивой никогда не видела.

— Спросила, в чём от неё польза для княжества.

— Хороший вопрос, милая. Буду знать, как некоторых заткнуть. Что там на кухне случилось?

— Одна из кухарок травмировалась — помогла ей на месте.

— А то весь замок просто гудит, какая ты добрая и не побрезговала помочь.

— Я бы некоторых треснула, но нельзя.

— Учись словами отбивать — так, чтобы не к чему было придраться.

За неделю сидения в замке мне сильно наскучило — даже рисование и библиотека не занимали. В лабораторию к Глену не лезла — это его территория. Единственное, что радовало — мой заказ по стеклянной таре выполнили раньше! Глен сам его получил, всё проверил и отослал на хранение где-то во дворе.

Как только эти дни закончились, я снова вернулась спать к мужу под бок. Он был рад, кажется, даже больше меня.

— Мне тебя не хватало!

— Мне тебя тоже. А когда я могу поехать в дом? Там моя лаборатория.

— Потерпи ещё пару-тройку недель. Можешь пока в город съездить. Но бери карету и минимум одну фрейлину.

— Угу, — промычала я, устраиваясь в его объятиях поудобнее.

Он погладил меня по спине и понял, что жена уже сладко спит. Поцеловал невесомо в висок и сам быстро уснул.

Утро началось с того, что я первой потянулась за поцелуем. Миша с радостью откликнулся на мое приветствие, прижал к себе крепче и ответил так, словно этим одним поцелуем хотел сказать всё. Его губы были жадными, настойчивыми, язык уверенно проник в мой рот и сразу же стал там хозяйничать. Я поняла — именно эта, его ласка и сама его сила, сводят меня с ума, и я хочу, чтобы он не останавливался. Мы уже супруги, и теперь для нас нет запретов.

Смело забросила ногу на его бедро. Его ладонь тут же легла на мою ягодицу и властно сжала её, а другая рука оказалась на моей спине, прижимая к себе еще ближе. Он оторвался от моих распухших от поцелуев губ и хрипло произнес:

— Милая, если мы не остановимся…

Я не дала договорить — притянула его голову к себе и сама поцеловала, проникнув в его рот языком. Его стон, глубокий и полный желания, прокатился сквозь меня, и через мгновение я уже лежала под ним. Взгляд его потемнел, стал хищным. Одним рывком он разорвал мое тонкое ночное платье и, жадно оглядев меня, прошептал:

— Прекрасна. Идеальна. Моя.

Панталоны исчезли так быстро, что я едва успела заметить, как. Он сам в одно мгновение сбросил с себя белье и позволил мне рассмотреть его. Осторожно коснулась его члена — он был горячим, тяжелым, бархатистым, с прозрачной каплей на головке. Миша накрыл мою ладонь своей, помогая мне скользить по нему.

Затем его губы вернулись ко мне — сначала к моим, потом к шее, груди, животу и ниже. Когда его язык коснулся самого запретного места, я вскрикнула от неожиданности и наслаждения. Он был удивительно умел, и вскоре я ощутила, как тело захлестнула волна, а внизу стало обжигающе влажно. Он покрывал меня поцелуями всю, не оставляя ни одного кусочка кожи без внимания. Потом осторожно раздвинул мои ноги.

— Нужно еще чуть-чуть распалить тебя, чтобы было особенно хорошо… — его голос был низким и обещающим.

Его пальцы умели творить чудеса. Он следил за каждым моим движением, за каждой дрожью, и когда понял, что я готова, мягко вошел. Осторожно, медленно, растягивая и наполняя меня собой до предела.

— Маленькая… моя девочка… — прошептал он, замирая внутри.

Несколько секунд он не двигался, позволяя мне привыкнуть, а потом начал плавно двигаться. Одеяло слетело на край кровати, и мне ничего не мешало закинуть на него одну ногу. Его улыбка стала довольной, он придержал меня за бедро и ускорил движения. Когда я обвила его и второй ногой, он уже не сдерживал себя. Его толчки стали быстрыми, глубокими, безжалостными, но каждое его движение всё равно оставалось полным нежности ко мне.

Я потерялась во времени, растворилась в его ритме, в его поцелуях. Резкий толчок, его рука на моей попе, прижимающая меня к нему ещё сильнее, — и угол изменился так, что я поняла: конец близко.

— Да, девочка… кончи для меня… — прошептал он.

И я кончила. Стремительно, ярко, с криком, не в силах скрыть ни удивления, ни восторга. Его улыбка была довольной и чуть нежной. Еще несколько сильных толчков — и он излился во мне.

— Кажется, мы пропустим завтрак, — сказал он с ласковой усмешкой и, не выходя из меня, обнял за талию. — Оседлаешь меня?

— С удовольствием, — хрипло выдохнула я.

Когда я оказалась сверху, он помогал мне держать ритм, а другой рукой ласкал мой клитор.

— Я уже не могу… — простонала я.

— Ещё немного… чтобы ты кончила, — его голос дрожал, — и я наклоню тебя.

— Тебе не противна моя спина?

— Ничуть. Я буду любить тебя в любых позах. И всегда буду любоваться тобой.

Он и правда любил меня в разных позах — но всегда был внимателен, всегда заботился, чтобы я дошла до конца вместе с ним. Я не знала, сколько прошло времени. Казалось, вечность. Когда силы покинули меня, я могла только жадно дышать и мечтать о покое и еде.

— Устала?

— Угу…

Он лежал рядом, всё ещё готовый, и только улыбался.

— Как у тебя это получается? — спросила я, едва переводя дыхание.

— Потому что я тебя люблю. И потому всегда хочу.

Я поцеловала его в губы и шепнула в ответ:

— Я тоже люблю тебя, медведь.

Его ответом был новый рывок. Он снова оказался во мне, снова двигался резко и глубоко, сжимая меня руками и прижимая к себе. Я думала, что уже не смогу… но тело вновь отзывалось, и желание становилось всё сильнее. Мы тонули друг в друге, пока я не вскрикнула, снова и снова отдаваясь ему.

— Вечером повторим? — спросил он с довольной улыбкой, когда мы наконец рухнули рядом.

— Обязательно, — ответила я устало и счастливо.

Мы ушли в ванную вдвоем, и оказалось, что под теплыми струями воды можно не только смыть с себя усталость, но и снова предаться любви. Он прижал мои ладони к стене и взял меня прямо под душем, потом — пока вытирал, и даже, вернувшись в спальню, снова не удержался.

— Прости… я не могу насытиться тобой, жена.

— О, поверь, я не в обиде. Но, кажется, этот день я проведу в своей комнате…

Миша, только увидев время, вспомнил, что должен быть где-то, но точно не в спальне. Я в своей комнате спокойно оделась. Мэри делала вид, что ничего не произошло. На общий обед я всё же пошла, а до него немного полежала в кровати, отдыхая от очень бодрого утра. Муж уже уехал — догонять своих братьев, которые отправились ловить бандитов без него. Фрейлины смотрели на меня с улыбкой. Старшая фрейлина, на удивление, была молчалива.

Княгиня поймала меня перед обедом и тихо поинтересовалась:

— Кто был инициатором?

— Я.

— О, то-то он светился так довольно. Рада за вас, дочка. Миша говорил, ты хочешь увидеть город. Сегодня хорошая погода — лучше съездить сейчас, а то потом начнутся дожди.

В город я съездила, но смогла погулять только сидя в карете — из-за некоторых дам. Вернулась в плохом настроении. Так что даже Элиз старалась рот не открывать. Видимо, понимает, что ей скоро ответят не словами, а по её холёному лицу прилетит. Только мысли о муже и о ночи с ним поднимали настроение.

После ужина я хотела побыть одна. Но фрейлины заявили, что должны быть рядом. Едва не поссорилась с ними, но договорились, что со мной останется только Мая — и то лишь до возвращения мужа или до того, как я лягу спать.

Девушка сидела тихонько в уголке и читала. В общем, она сделала всё, чтобы я почувствовала себя одной и могла отдохнуть. Мне хотелось побыть в одиночестве, чтобы меня никто не трогал — в том числе пустыми разговорами.

Муж явно побывал в ванной перед тем, как зайти ко мне. Хорошо, что я, ориентируясь на время, тоже заранее выкупалась и ждала его уже в лёгком домашнем платье. Как сказала Мая, в таком можно быть только в своих комнатах.

Когда муж зашёл через смежную комнату, девушка мигом вспыхнула от смущения, попрощалась и вылетела из моей гостиной.