Глава 13. Отравление

Я буквально влетела в руки мужа. Он подхватил меня и понёс в свою спальню. Там прижал к стене и задрал мою юбку. Удивился, не обнаружив под ней белья, и на лице тут же появилась довольная, хищная улыбка.

— Готовилась, — довольно проурчал он.

Я услышала, как он одной рукой расстегнул ремень, отбросил его на пол и, немного приспустив штаны, выпустил наружу своё желание. В следующую секунду он плавно вошёл в меня.

— Думала обо мне? — спросил он, целуя жадно и требовательно.

Он ощутил, насколько я уже была готова его принять.

— Вспоминала наше утро, — призналась я, обвив его шею руками. Он двигался глубоко и размеренно, почти полностью выходя и возвращаясь обратно.

— Есть пожелания, любимая?

— В этой позе чуть быстрее. А потом наклони меня и, не снимая платья, продолжи… можно только шнуровку ослабить и грудь освободить.

— Мне нравятся твои фантазии.

Он стал резче двигаться и при этом умудрился найти мой клитор. Я застонала, чувствуя, как волна удовольствия начинает накатывать.

— Поставь меня на пол и продолжи сзади, — попросила я хрипло.

Через миг я уже стояла на полу. Его руки быстро распустили шнуровку, платье сползло до талии. Я подошла к диванчику и призывно наклонилась. Муж оказался рядом мгновенно, задрал юбку и резко вошёл в меня. Одной рукой он ласкал мою грудь, другой нежно, но умело работал с клитором, не прекращая ритмичных движений бёдрами. Чем ближе он был к своему пику, тем настойчивее ласкал меня. Я закричала, кончая, и даже тогда его рука не остановилась, продолжая распалять меня ещё сильнее, пока он сам не замер и не излился в меня.

Потом он окончательно расшнуровал платье, стянул его с меня и, подхватив на руки, отнёс на кровать. Теперь мы были совсем обнажённые.

— Оседлай меня, — хрипло попросил он.

— Поможешь задать ритм?

— Конечно, милая. Завтра братья займутся всем без меня, а я буду весь день только с тобой. Сегодня ночью — лишь начало.

— Звучит возбуждающе, — прошептала я, опускаясь на него и начиная двигаться.

— Как прошёл твой день? — спросил он, не сбивая ритм.

— Чуть не побила старшую фрейлину, — усмехнулась я. — Мы ездили в город, но из-за её комментариев я отказалась выходить из кареты. В следующий раз её с собой не возьму. У тётки ума нет совсем.

— Ты ей это сказала?

— О, и не только это. Обратную дорогу она уже молчала. А у тебя как день прошёл?

Мне нравилось вот так — разговаривать и не спеша любить друг друга.

— Поймали нескольких бандитов, малая шайка. А когда был свободен, думал о тебе. И о том, как буду брать тебя, и в каких позах.

— Обязательно покажешь, — выдохнула я, ощущая новую волну оргазма, особенно когда его пальцы нашли ту самую точку. — Я устала…

В тот же миг он перевернул меня на спину, а потом на бок. Его резкий толчок вызвал из моей груди довольный всхлип.

— Да… вот так, резко… бери меня, — простонала я.

И он брал. Перепробовал множество поз, порой напоминая акробата, но всегда заботился, чтобы мне было удобно. Если что-то вызывало дискомфорт, он тут же менял позу. Через пару часов он позволил мне уснуть.

Ночью я проснулась от его нежных поглаживаний и почувствовала его твёрдую готовность. Я подалась назад, оттопырив попку, и он тут же вошёл в меня. Потом перевернул на живот, приподнял и подложил подушку под талию. Его движения были активными, а рука снова ласкала мой центр удовольствия. Мы снова меняли позы, пока он не уложил меня отдыхать. Я уснула, ощущая, как он всё ещё внутри меня, пульсирует и не выходит.

Проснулась от ласковых движений его пальцев на клиторе и нарастающего оргазма. Я застонала от удовольствия — он толкнулся глубже, почти вышел и снова резко заполнил меня. Его движения стали быстрыми, настойчивыми.

— Да, малышка… стони для меня, — прошептал он.

Утром мы снова занимались этим очень приятным делом. Поймала себя на мысли, что раньше, наверное, всё же не знала, что такое хороший, качественный секс — тот, которого хочется ещё и ещё. Вскоре услышали ругань из моих комнат. Я забеспокоилась, что эта полоумная Элиз ввалится ещё и сюда.

— Мой камердинер никого не пустит. Он уже получил втык за то, что прошляпил Линду. Но тогда её отец его отвлёк.

— Я его никогда не видела, — ответила, млея в его объятиях.

— О, это его незаменимое качество — быть рядом и быть незаметным. Я предупредил о своих планах отца, братьев и его.

Вопли затихли. Вскоре раздался короткий стук из гостиной мужа.

— Что случилось, Эрик?

— Завтрак накрыт в гостиной. Я выйду, сможете позавтракать. Никто не сможет зайти — двери я закрыл на замки изнутри.

— А куда ты тогда уйдёшь?

— В свою комнату. Она рядом с моей, и в неё есть ход из моей гостиной. Кушать хочешь?

У меня заурчал живот на его вопрос.

— Тогда идём. Тебе явно нужно восполнить силы.

Я накинула на плечи халат. Муж натянул только бельё. За столом халат обнажил грудь, и зрачки супруга сразу расширились.

— Ты прекрасна!

Я улыбнулась, польщённая.

Мы целый день были только вдвоём. Не только любовью занимались — порой просто лежали в объятиях друг друга. Иногда общались. Я поведала, что хочу спокойно, без кареты, погулять по городу и без толпы фрейлин. Мне хотелось зайти в разные магазинчики и лавки, посмотреть на безделушки.

— А болтушки-фрейлины кривят свои носы, словно другие люди — не аристократы, а грязь под их ногами. Это так противно.

Меня покрепче обняли.

— Дай мне разобраться с бандами — и тогда погуляем. Сейчас опасно, да и начнутся дожди.

— Я переживаю, что ты простудишься.

Он так нежно улыбнулся и поцеловал в губы.

— Я так тебя люблю, моя княжна.

На следующий день супруг уже был в делах. Родители смотрели на нас с улыбкой и каким-то пониманием. Днём Михаил связался с дядей:

— Мы тут в деревне. Аню просят — нужна целительская помощь. Сможешь собрать солдат и приехать?

— Если ты ещё скажешь сразу, что стряслось, мы сможем подготовиться.

— Сейчас спрошу. Эй, тётка Клава, чем болеют? — слышно было, как дождь шумит на улице.

Жена старосты вышла в сени к княжичу.

— Так простыли многие — в основном старики и дети, которых домой даже розгами не загонишь. И одна рожает уже сутки. Ну, так, по мелочи — у стариков кости крутит, на такое безобразие.

Ехать пришлось верхом. Я застегнула плащ и села так, чтобы ноги были закрыты даже во время езды. Первым делом отправились к рожавшей. Глен едва не пинком выгнал повитуху. Потом сделал внешний разворот ребёнка, и женщина спокойно родила. Оставили ей травы, какие нужно пропить, и, дав инструкции ей и родным, пошли помогать детям.

В мой домик меня не пустили. Местные сказали:

— Там сейчас опасно. Одно — это бандиты, но ещё и волки возле вашего дома поселились.

— Охрана, — хмыкнул Глен. — Не переживай, Анна, ставни уже поставили на дом.

— Да никто и не тронет дом травницы, — сказал деревенский старик, у которого заваривали травы. — Кто ж потом помогать будет?

— Мало ли лиходеев.

— Так-то бандюганы, а местные себе во вред делать не будут.

Я хоть выдохнула с такой поездкой. Заодно — хорошая возможность отдохнуть от фрейлин. Вечером муж подошёл к своему дяде с просьбой:

— Пригласи Аню поработать с тобой в лаборатории, чтобы она не рвалась так в деревню.

— Сама она не может подойти?

— Знаешь, что она сказала?

— Удиви.

— Это его территория. Не буду я туда лезть — бесить.

— Я вроде повода не давал, — сказал задумчиво целитель. — Возможно, старая травница, что её учила, чего-то наговорила.

Предложение поработать в лаборатории Глен озвучил за завтраком. Его брат с женой немного удивились, но по довольному виду старшего сына всё поняли. Моё лицо выражало удивление.

— Какой твой ответ?

— Аня, соглашайся, — сказал муж. — В деревню пока не пущу.

— Спасибо, буду.

Фрейлины пытались повозмущаться — быть наедине с тремя мужчинами. Я предложила просто посидеть молча в лаборатории. Глен разрешил присутствовать только двоим. Я выбрала Маю, а Элиз сама себя выбрала. Младшая либо читала, либо вышивала. А старшая фрейлина пыталась ходить и смотреть.

— Села на стул в углу, — рыкнул Глен. — Иначе ожогами дело не закончится.

Мигом смоталась на стул.

У меня был личный стол для работы, котелок на горелке и мои бутылочки для зелий. Глен перед началом работы положил передо мной список — что и в каком объёме приготовить. Для работы мне выдали фартук, но я ещё сходила, надела платье попроще и почти без объёма. Почти всё время ощущала на себе взгляды помощников Глена — двух молодых парней, судя по сходству, братьев. В какой-то момент целителю надоели их гляделки, и он обоим выдал леща. Молча, без комментариев — но пялиться на меня перестали.

— Как день прошёл, душа моя? — спросил муж, нежно обнимая и покрывая поцелуями моё лицо.

— Лучше, чем обычно. Продуктивно. Хоть какая-то польза.

В этот момент он замер, осмысливая мои слова. Я сама потянулась за поцелуем. Ощущала себя кошкой, которая тянется за лаской и любовью к тому, кто готов её дарить.

Весь последующий месяц я работала с зельями у Глена в лаборатории. Он выдавал мне список, что нужно приготовить, и артефакт, который очищал воздух, которым я дышу. Мая каждый день сидела с нами, а остальные фрейлины по очереди сменялись — иногда даже в течение дня.

— О, а ты, оказывается, читаешь книги по магии, — удивился Глен, проходя мимо Майи в очередной раз. — Я думал, мне показалось. К чему-то готовишься?

— Батюшка разрешил попробовать поступить в академию. Если я сдам экзамены, он оплатит обучение.

— И на кого пойдёшь учиться? — спросил он мягко.

— Я ещё не выбрала — или на артефактора, или на зельевара.

— Лучше заранее определись. Тогда по зельям мы с Анной сможем поделиться книгами.

— Я подумаю. Мне брат подсунул книги по артефактам. У меня есть время всё почитать. Поступать можно по достижении восемнадцати лет, а мне только семнадцать исполнится — и то не скоро.

— Ладно, читай, дитя.

— Я не ребёнок! — вспылила Мая.

— Хорошо, молодая девушка.

— Вообще-то, в моём возрасте уже можно замуж! — она подскочила.

— С разрешения и одобрения отца, — тихо подсказала Линда, сидя с вышивкой какого-то большого рисунка.

— Да? — протянул заинтересованно Глен. — И есть жених?

— Нет, пока.

Он вернулся к работе. Ближе к вечеру я написала ему записку:

«Ты можешь определить, я беременна?»

Он, прочитав её, сжёг, а пепел убрал. Посмотрел на меня магическим зрением и сказал чуть хрипло:

— Да. И да — артефакт для фильтрации всегда надевай и снимай только при выходе.

Я улыбнулась. Только когда вернулась к работе, спросила:

— А в деревню сейчас кто-то ездит?

— Михаил купил артефакт связи и отдал старосте. Тот будет сообщать доверенному в замке, если вдруг что случится — или кто-то будет, или бандиты. В общем, по большинству вопросов, с которыми сельские не смогут справиться. Мы потому тут зелья и готовим — им передают. Если что по болезням, я через артефакт связи расспрашиваю подробно, и им отправляют лекарства. Правда, там трое беременных на сносях, а повитуха… я её лично удавлю, если она опять к девкам сунется. В общем, как только у девок начнётся хоть что-то, я попросил сразу же мне сообщить. Сейчас нужно время с запасом, чтобы собраться и доехать до них. Не представляю, как в дальних деревнях.

— А на лекаря ведь учат?

— Да. И на лекаря без магии, это ждёт Маю, если пойдёт на травника. Будет учить медицину. Целитель — тот же лекарь, только ещё может своей магией помочь пациенту.

— А у меня нет целительской магии?

Глен задумался и стал смотреть на девушку магическим зрением, даже чуть ближе подошёл.

— Какая у тебя стихия открылась первой?

— У меня две стихии — вода и воздух. Открылись в этом году.

— Возможно, ты универсал, потому что сила раскрыта меньше, чем наполовину. И есть шанс на целительскую магию. Анна, а у тебя были признаки, что ты целитель?

— Кроме вам известных случаев, когда я просто выжила — до этого нет, не наблюдала.

— Хм, странно. У тебя сила чуть-чуть открыта. Нужно тебе учителя по магии нанять — будешь вместе с Маей учиться управлять стихиями и заодно распакуешь дар под присмотром.

За обучение он договорился лично. А я вечером обрадовала супруга. Он подхватил меня на руки и закружил. Потом осторожно поставил и обеспокоенно заглянул в глаза:

— Я тебе хуже не сделал?

— Всё хорошо, — счастливо обняла его.

Родителям решили сказать чуть позже. Миша теперь боялся лишний раз меня крепко обнять. Занятия магией он одобрил. В городе сейчас не погуляешь — зима хоть и тёплая, но очень дождливая. Но несмотря на это, подкрался праздник смены года. По этому поводу был организован приём с танцами. Миша со мной повторил танцы и чутко следил за моим состоянием. Родители заметили, что поведение изменилось, но пока ничего не спрашивали — только счастливо улыбались.

— Из них получилась хорошая пара, — сказал князь супруге.

— Да, и мне кажется… да что там, я уверена, что нас скоро порадуют внуками.

— Я тоже так думаю.

На самом празднике Миша почти не отходил от меня, и я танцевала только с ним. Алкоголь он не давал мне подсунуть и приказал, чтобы мне в бокале приносили воду.

— Ну точно, она пьёт только воду, — улыбнулась княгиня. — Я так рада за них. Хорошо, что девочка чувствует себя хорошо — без этого дурацкого недомогания.

— Мама, о чём вы? — тихо спросил Макар.

— Ты дядей скоро станешь, — сказал ему отец.

— Но почему он нам не сказал?

— Думаю, они хотят сами свыкнуться с этой мыслью. О, а мой братец точно всё знает — а ещё ухлёстывает за младшей фрейлиной.

Было неожиданно, когда объявили о прибытии княжича Севрана. Я вцепилась в руку мужа и едва сдержалась, чтобы не накрыть рукой живот. Миша ощутил мой страх и притянул меня к себе. Княжич по этикету подошёл к правящей чете, поздоровался и поздравил с праздником. Потом вёл себя так, словно он тут желанный гость.

Мне принесли новый бокал с водой — не раздумывая, я выпила. И буквально через минуту подошёл Севран. Он смотрел на меня так, словно это не он отдал приказ высечь меня — что было равносильно приказу о моём убийстве.

— Рад видеть вас, Анна. Пришлось потрудиться, чтобы найти вас.

А я стою — ни жива ни мертва, вцепившись со всей силы в локоть мужа.

— Ваш батюшка дал согласие на нашу с вами свадьбу. Потому вам не нужно быть приживалкой здесь.

— Я уже замужем, — выдавила я из себя.

— Это не проблема. Пока вы не понесли — всегда можно развестись. Что вы, собственно, и сделаете. Медведю вы явно не пара.

Миша уже не скрываясь рычал.

— После всего, что вы с ней сделали?! — выплюнул муж.

— Я был в своём праве. И она живучая оказалась. Анна, вы идёте со мной.

— Нет.

— Твоего мнения никто не спрашивает, — прошипел этот ублюдок. — Я научу тебя покорности.

— Тронешь её хоть пальцем — руки вырву и собакам скормлю, — сказал муж таким будничным тоном, уже без рыка и агрессии. — Жаль, ты один у батюшки. Но ничего — и тебе найдут замену.

— Наслаждайся иллюзией, пока есть такая возможность, — сказал Севран и ушёл из бального зала.

Миша попытался отцепить мои пальцы. Я уткнулась в его грудь и сильно укусила.

— Милая, не здесь, — прошипел он. — Ты мне так кусок мяса откусишь.

А я поняла, что не могу разжать челюсть. Муж исхитрился, нажал на какие-то точки, и я его отпустила. После этого он приобнял меня, чуть приподнял над полом и так вышел. Со стороны казалось, будто мы вдвоём быстро идём. Его дядя вышел следом.

— В вашу спальню — живо! Её чем-то опоили.

Миша подхватил меня на руки:

— Она словно задеревенела, не обмякает. И Анька меня укусила — не могла челюсть разжать, пришлось на точки нажимать. А то бы кусочек отгрызла.

В комнате муж с служанкой быстро раздели меня и переодели в целомудренную ночнушку. Его дядя отвернулся, а потом начал обследование.

— Что она пила на празднике?

— Два бокала воды — и всё.

— Аня, ты можешь говорить?

Я едва могла водить глазами — была словно кукла, которая не гнётся. Глен связался с помощниками и перечислил зелья, которые нужно принести.

— Это смертельно? — испуганно спросил муж.

Дядя не ответил — вливал в меня магию.

— Уйди в сторону, — рыкнул он.

Когда принесли зелья, они открыли мне рот и по чайной ложке влили их, помогая рефлекторно глотать. Через час я обмякла, и Глен выдохнул:

— Сильная ты, Анька, ох, сильная. Другой бы на твоём месте уже помер. Миша, сидеть! — рявкнул он на племянника. — Стас, напои его успокоительным, а то дров сейчас наломает. Мэри, компот или другое питьё с кухни принеси — что-то кисло-сладкое. У Анны из-за отравления будет сильная тошнота и возможна рвота. Тазик сюда дай до ухода. И спроси на кухне, что есть из питья, что не спровоцирует рвоту, и чем можно накормить — типа питьевого супа.

Девушка кивнула, сначала принесла тазик, потом убежала на кухню. Вернулась с морсом и чистой водой.

— Воду только что из колодца набрали — при мне. Морс только доготовили и при мне налили из кастрюли.

— Хорошо. Пашка, артефакты, обнаруживающие яды, взял?

— Да, — парень передал шкатулку.

В ней были кольца и кулоны на цепочке.

— Девочке — колечко, — проворчал Глен и надел мне на указательный палец тонкое кольцо с красным камнем. — Если светится и греет — значит, в том, что ты держишь, есть яд. Поняла?

Я смогла слабо кивнуть.

— Как самочувствие?

— Голова сильно кружится, тошнит.

— В глазах плывёт?

— Немного.

Муж ночевал со мной в одной кровати и первым реагировал, если мне становилось плохо. Чтобы меня не вырвало, нужно было усадить меня и дать отдышаться. Поэтому часть времени я почти сидела. Днём рядом со мной дежурили фрейлины, пытались развлекать чтением книг — я не была способна поддерживать разговор. Служанка буквально по чайной ложке раз в несколько минут скармливала мне питательный жидкий суп. Глен так же спаивал зелья.

За пару дней стало чуть легче. Голова уже не так сильно кружилась, когда я сидела неподвижно, и тошнота стала терпимее. Глен каждый день делал тест с кровью и зельем, чтобы проверить, сколько яда ещё осталось. Его родители проведывали пару раз — все беспокоились о ребёнке.

— Ему ничего не будет, — бурчал Глен. — А вот у Анны сердце могло остановиться.

Мише после этих слов поплохело, и ему срочно дали успокоительное.

— Как в этот раз? — спросила я после прокола пальца.

— Очень мало, но ещё есть. Ещё пару дней — и будешь в порядке.

Через час мне принесли молоко. Сегодня и правда почти не тошнило, и я более-менее могла есть и пить. Выпила полстакана, но через пять минут поняла, что мне плохо — симптомы усилились. Попыталась встать и едва не упала. Благо Глен не ушёл — подхватил меня.

— Тошнит… сильно, — смогла сказать.

Он подставил тазик, и меня вырвало. Целитель ощутил, как у меня поднялась температура. Подхватил на руки и понёс в ванну. Миша мигом оказался рядом — тесты всегда проводили вечером. Меня уложили в ванну.

— Придерживай её голову, чтобы не нырнула. Нужно сбить жар. Не выливай! — крикнул целитель, но было уже поздно — служанка вылила содержимое таза в унитаз.

— Оставшееся молоко где?

— Я его в таз вылила.

— Дура, — выругался Глен.

Через полчаса жар спал, и я ощутила, как остатки яда выходят через поры в воду. Глен это тоже заметил — сменил воду, ополоснул меня душем и снова набрал ванну. Он молча переглянулся с племянником. Воду пришлось сменить трижды, прежде чем я почувствовала, что яда больше нет.

— У тебя одна из стихий точно — вода, — устало улыбнулся целитель.

Я устало рассмеялась, вспоминая своё попадание в этот мир. Муж помог выбраться, сам раздел, помог высушиться и одеться. Его дядя тактично вышел, оставив нас одних. Слышала, как он разносил служанку. Я слышала и запомнила, что он говорил, хоть мне и было плохо. Её действия и правда выглядели подозрительно.

— У нас с вами нет и не может быть дипломатических отношений. Вам не рады в нашей стране, — услышала я громкий, чёткий и холодный тон князя. — Если не покинете страну в течение трёх суток, вам помогут это сделать мои солдаты. Время пошло, княжич.

Чьи-то чеканные шаги стали удаляться из моей гостиной. Миша уложил меня в кровать и бережно подоткнул одеяло. Зашёл его отец. Я отметила, что никого, кроме меня, мужа и его отца, в комнате нет.

— Как ты, Анна?

— Будем надеяться, что весь яд уже вышел, — сказала я тихо. Была сильная слабость. — По крайней мере, голова уже не кружится, и меня не тошнит. Только слабость осталась. А кто меня отравил — причём дважды?

— Кто-то из знати, — мрачно сказал князь. — Разбираемся. Но я подозреваю, что кто-то из твоих фрейлин мог подкупить слуг. Есть подозрения.

— Я бы сказала — Элиз, но она для этого слишком глупа. Линда как-то успокоилась… не знаю, честно.

— А Мая? Не сверкай так!

— Она хорошая девочка, планирует поступать в академию.

Узнала, кто меня травил, случайно — подслушав разговор двух фрейлин. Эти дуры решили поговорить об этом в моей гостиной, думая, что я их не услышу. Да, я тогда ещё часто лежала и долго не могла быть вне постели. Встала банально по нужде и услышала, как одна из фрейлин сказала другой:

— Ты дура! Принц не будет с тобой, если узнает, что это ты травила его жену!

— Ну, подумаешь, не получилось. Может, она умрёт при родах, а я буду рядом, утешу — и потом он будет мой.

— У тебя точно не всё в порядке с головой.

— Ты просто завидуешь мне!