Глава 5. Медведи

Душ он мне и правда сделал — сам купил смолу, бочку и кран для неё. Я ему деньги за это отдала. Сама продолжала делать заготовки. Сушилки он собрал — аж три штуки — и сделал поддоны для сушки с запасом. Для ягод я накрывала поддоны тканью. Благодаря им смогла насушить много грибов и ягод, а потом ещё и трав заготовить.

Ко мне стали часто заглядывать сельские жители — то за одним, то за другим зельем. Некоторым давала только травы: их нужно было заваривать непосредственно перед питьём. А некоторым я готовила именно зелья.

— Доброе утро, Анна, — сказал Максим, крепкий парень. — Бабушка передавала благодарность за зелье от ревматизма. Ей полегчало, даже спать стала лучше.

Его я не лечила, а для его родных готовила разные зелья и делала сборы.

— Доброе утро, — улыбнулась парню.

— Бабушка передала тебе горячего пирога. Когда ты успела огород перекопать? Я думал помочь тебе.

Я пожала плечами и приняла кусок пирога с ягодами на глиняной тарелке.

— Так на прошлой неделе перекопала. Даже навоз купила и с ним перекопала. Подготовила к следующей посадке.

— Это меня в селе не было, — кивнул парень. — Прости.

— За что, Максим? Ты мне ничего не обещал.

— Может, тебе что помочь?

— Если хочешь помочь, — улыбнулась. Он кивнул. — Мне бы на рынок сходить. Нужно купить семена для весенней посадки и продукты домой.

— Я помогу тебе! — обрадовался парень.

Добрый, искренний и такой простой, — мысленно вздохнула я.

— Подождёшь меня на улице, я переоденусь поприличнее.

Он с радостью кивнул. А я взяла пару сумок, в которые смогу сложить покупки, и спрятала пару золотых в потайной карман. В другой — несколько мелких монет, что остались от сельских жителей. В село я выйду впервые. До этого дня местные сами ко мне приходили или присылали кого-то из родных за травами и зельями.

Макс, увидев меня в новом платье, улыбнулся. Я взяла одну холщовую сумку — ту, что была у меня ещё в деревне, где я выросла. А вторую — ту, с которой я бежала. Парень сразу оценил качество второй сумки.

— Картошку можно купить у моих, также семена свёклы, капусты, лук-севок. Помидоры лучше на рынке купить, а если попадётся вкусный — собрать из него семечки. А вот огурцы нужно брать те, которые уже жёлтые. Если сегодня на рынке не будет — спрошу у родных.

— Спасибо.

— Да не за что! — махнул парень. — А ты не боишься, что за колечко тебя могут ограбить?

Он указал на кольцо на среднем пальце правой руки.

— Это подарок от мужа. Уже бывшего. Его не смогут снять с меня — даже с мёртвой. Даже если палец отрежут — не снимут.

— Оу, колдовской?

— Почти. Он помогает понять, говорит ли человек правду или лжёт.

Макс немного напрягся, а потом спросил:

— Ты вдова?

— Нет. А разве в деревне про меня слухов нет?

— Я слухи не собираю, — немного набычился парень.

— Не обижайся. Я просто Глаше рассказывала очень кратко, думала, уже все знают. Нас развели по настоянию моего отца. Родители мужа вели себя, мягко говоря, очень плохо по отношению ко мне и пытались убить.

— А что же муж?

— Ему с ними жить, — сказала чуть резко. — Не хочу об этом говорить. Не было у нас с ним какой-то любви. Родители поженили — родители развели. Ушла я сюда, спасая свою жизнь. Потому что развели уже после того, как я ушла.

— Откуда ты знаешь тогда?

— О, поверь, знаю.

На рынке сначала немного погуляла, посмотрела, что есть. У меня уже заканчивались крупы, и они мне поднадоели. Поэтому я купила немного лука, картошки, помидоры, огурцы. Муку мне пообещали привезти вечером — целый мешок. Ещё купила мешок соли — его привезут вместе с мукой. А из сладкого был только мёд — купила небольшой горшочек, примерно пол-литра.

Гуляя по рынку, отметила, что все женщины носят платки. Макс, заметив мой взгляд, привёл меня к лотку с множеством платков. Тут были и самые простые — из грубой ткани, чтобы голову накрыть на время работы, и искусно вышитые — для праздников. А также шали, чтобы вечером накинуть на плечи. Купила себе два красивых платка и три простых косынки. Перед тёплой шалью просто не устояла — и купила. Пришлось достать золотой и разменять его. Мне вернули сдачу горсткой меди. Я ссыпала её в кошелёк и, ни кого не стесняясь, убрала в декольте.

— Смелая, — буркнул рядом Макс.

— Сразу замечу, если кто руки туда потянет.

— А правильно ты, девонька, подметила, — сказала торговка, что продавала молочку. — Творогу, может?

— А давайте. Хоть какое-то разнообразие в еде будет, а то каша с кашей — уже сил нет её есть. А масло у вас есть сливочное?

— Отчего же не быть — есть, конечно! Если молочко захочешь — могу к тебе дочку меньшую присылать.

Купила у неё творог, масло, немного сметаны и даже крынку молока. Заодно узнала, где Марья живёт. Сказала: если всё понравится — в следующий раз сама приду.

— Макс, помощник ты мой золотой, ты ещё осилишь всё это таскать?

— Да что там, мамка больше набирает.

Молоко и мёд были в моей сумке, остальное таскал парень. Ещё купила свежего хлеба — как давно я его не ела… А потом услышала, что впереди, на деревенской площади, какие-то разборки. Макс буркнул:

— Судить кого-то будут. Хочешь подойти посмотреть?

Мы подошли. Мужичок с козлиной бородкой стоял на коленях, а его допрашивал высокий крепкий парень — в штанах и жилетке на голое тело. Рядом было ещё двое таких же здоровых парней.

— Медведи судят, — сказал Макс.

Дальше услышала вопрос, заданный мужику:

— Ты коней украл?

— Нет, — ответил он испуганно.

Я, посмотрев на своё кольцо, сказала:

— Да, коней он не крал. Но, судя по тому, как глаза бегают — в другом повинен.

Было неожиданно, когда на меня обратили внимание, и один из крепких парней оказался рядом. Макс испуганно сжался и едва не бросил мою сумку. С немой просьбой посмотрел на меня, а я в нём разочаровалась. Сказала ему:

— Поставь сумку и можешь идти. Я сама донесу.

Медведь рядом хмыкнул и ловко подхватил мою сумку с покупками у Макса. Держал так, словно она ничего не весила. Пришлось подойти к красавчику в жилетке на голое тело.

— С чего решила, что он коней наших не крал?

Я показала колечко.

— Артефакт истины! Ещё и зачарованный — никто не сможет снять! Поможешь нам тогда?

Если первые фразы были сказаны с удивлением и восхищением, то последняя прозвучала как приказ. Видимо, ждут моего ответа.

— Хорошо, помогу.

— Покажи, как он ложь отображает.

— Это кольцо может снять любой желающий.

Камень в кольце полыхнул красным.

— Это кольцо никто не сможет снять, не выполнив определённых условий.

Камень вспыхнул белым светом.

— Ну и так, для галочки. Я баба, — брякнул красавчик в жилетке. Камень полыхнул красным. — Годится. Так-с, дядя, ты можешь спасти свою голову. Кто украл наших коней?

— Я не знаю, — выдохнул он с облегчением. — Видел только тёмный силуэт, и всё. Знаю только, что парень был — слишком ловко на коня запрыгнул.

— Хорошо, верю. А в чём ты хочешь покаяться? Поверь, чистосердечное признание может многое смягчить.

Мужичок сверкнул на меня гневным взглядом и признался:

— Украл кошелёк, который вы оставили в конюшне. Там было три золотых, десять серебряных и немного меди.

— Хрен с ними, с деньгами — отработаешь. Есть ещё в чём покаяться?

— Ну... с бабой переспал. Она замужем. Чуть упиралась, но потом так стонала от удовольствия, что на следующую ночь сама прибежала за новой лаской.

"Медведи" сплюнули.

— Проваливай. Это нам не интересно. Придёшь на конюшню — выдадим задание.

Мужичок убрался очень быстро. А на меня обратила внимание эта троица.

— А ты кем будешь, красавица?

— Анна, травница. Сумку отдадите?

— Не зачем девке такую тяжесть таскать. Твой провожатый трусоват.

Я закатила глаза и пошла снова на базар. Хотят потаскать мои покупки — я не против. Хлеб приятно пах из моей сумки, смешиваясь с ароматом мёда. Краем глаза заметила, что трое идут за мной.

Увидела сковороду — поняла, что она мне очень нужна. На ней можно и кашу погреть, и другую еду разогреть, а ещё блинчики или сырники испечь. Выбирая сковороду, примерилась к ней как к оружию. Не знаю, почему Макс назвал их медведями — может, из-за габаритов. Но троица одобрительно хмыкнула на мои взмахи сковородой.

— Крепкая, — прогудел кузнец, говоря о сковороде.

— Беру.

У другого мастера купила ещё несколько деревянных ложек, поварёшек и лопаток, а также парочку новеньких вёдер. Парни все габаритные покупки брали себе и тащили молча.

Когда я пошла с рынка, они поняли, что я направляюсь домой. А когда увидели, что живу за деревней — по факту в лесу — я заметила их неподдельное удивление.

— Не боишься одна жить?

— Пока никто не обижал, — сказала спокойно.

Возле дома на лавке сидел Макс со своей бабушкой.

— Что случилось? — спросила я у старушки.

— Приволок окаянный! Я говорю ему, что это старость, а этот прохвост к тебе дочка принёс.

— У бабушки живот болит, — буркнул парень. — Причём тут старость?!

Открыла двери и скомандовала:

— Заходите.

Парни занесли мои покупки и вышли на улицу, а Макс помог бабушке зайти в дом. Она у него уже в очень преклонном возрасте.

— Макс, выйди, не смущай бабушку.

Парень вышел. А я спросила у женщины:

— Где болит и как?

Она показала ладонью на живот.

— Я помогу вам лечь на лавку и немного прощупаю живот, хочу лучше понять. А вы говорите, если будет больно или неприятно.

— Хорошо, милая.

Промяла ей живот осторожно — нигде больно не было. А вот после проминания он заурчал, и громко так, что сама старушка вмиг смутилась и сказала:

— Не знаю, что ты сделала, но я резко захотела уединиться. Кажись, из-за этого живот и болел — пару дней не могла сходить.

Я улыбнулась ей.

— Дам травки, но заваривать будете только если опять такая напасть случится. И если массаж не поможет. Потом покажу, как делать — даже сами себе сможете сделать.

— Спасибо, милая. Прости за вопрос, но мне очень надо.

— Макс!

Парень влетел в дом.

— Отнеси бабушку в туалет — он в конце огорода.

Парень покраснел, но старушку мигом на руки подхватил и ушёл с ней. А ко мне снова зашли трое парней.

— Как тебя звать, красавица?

— Анна. А вас?

— Михаил, Майкл, Марк.

В жилетке был Михаил. Сейчас поняла, что они братья, и он — старший.

— Не обессудь, — пробасил Михаил. — Документы у тебя есть?

Принесла им конверт. Уже только глядя на него, они заподозрили, что я не так проста.

— Княжеская дочка, значит, — сказал хмуро старший из братьев.

— И что с того? — спросила с вызовом.

Лица троицы мигом стали чуть виноватыми.

— Нет, ничего. Просто странно видеть деву такого происхождения, спокойно живущую в такой глуши.

Я хмыкнула и сказала:

— А вы знали, что там, где я родилась, близнецы — это что-то плохое?

Вижу удивление на их лицах, и они косятся на моё кольцо. Я стала держать его так, чтобы они хорошо его видели. Махнула, чтобы сели за стол.

— Я вот до определённого времени тоже не знала. Меня в младенчестве... хм, не знаю, кому верить. Брат сказал — спрятали. Я бы сказала — выкинули. По сути, жила я в деревне, у меня был приёмный отец. Он хорошо обо мне заботился. Благодаря ему и образование школьное получила, и у старой травницы училась. Он мне даже книги покупал. А это — простой деревенский мужик. Для них, сами понимаете, книги — роскошь. В восемнадцать лет моя двойняшка умерла. Не знаю точно, от чего. Но дочь, родной отец обещал отдать замуж за одного своего подданного. Ему пришлось самому найти вторую близняшку — то есть меня — и привести в свой замок. У него я прожила чуть меньше года. И почти с самого начала понимала, что ненадолго я в замке.

— Что случилось? — спросил Марк.

— Есть ряд событий, о которых я не хочу вам говорить. Но меня хотели убить. Потому я сбежала. И знаю, что из-за совокупности всех событий мой отец нас развёл.

— А дети?

— Я похоронила своего ребёнка. Из-за его родителей и их поступка я родила слишком рано.

— Это ведь всё было буквально... ну, месяц назад?

— Я месяц тут живу. Да, месяц назад я ушла из дома.

— Как ты осилила уход в твоём состоянии?

— С трудом. У меня было пару недель, чтобы прийти в себя. Потом только решили меня убить.

Вижу, как у братьев сжимаются кулаки. Услышала шаги Макса — он явно специально громко идёт.

— Аня, а ты почему погребом не пользуешься? — спросил парень. — Он с левой стороны от дома.

— Погреб? Где?

— У тебя ещё вход в погреб вот тут, кольцо только давно оборвалось, — сказал Марк.

— А ещё у тебя есть одна комната, которой ты точно не пользуешься, — добавил Михаил. — И, судя по лицу, слышишь о ней впервые.

— Я догадывалась, что в доме есть ещё комнаты — чердак-то большой. Но входа пока не нашла.

Макс заглянул и сказал:

— Подвал открыл, в хорошем состоянии. Я батю попросил тебе всё привезти по списку, что ты мне надиктовала. Картошку ту, что на посадку, он отдельно сложит в ящики, а ту, что для еды — в мешки. Мама обещала семена собрать и подписать, даже огуречные и помидорные подготовит. Весной, если что, даст рассаду. Только ты огород больше сама не копай. Свистни меня или кого из парней — надорвёшься всё сама делать.

— Спасибо, Макс. Бабушка ещё там?

— Ага. Я её покараулю. И батю дождусь — помогу разгрузить. Могу пока дров нарубить и сложить.

— Буду благодарна. Спасибо.

Не успели «медведи» уйти, как прибежала одна из деревенских баб.

— Анька, у тебя для рожениц что-то есть?

— Что конкретно беспокоит? Крови много или лихорадка?

— И то, и то.

Я подхватила несколько пучков трав и сказала:

— На выход все. — И уже тётке: — Веди.

Роженица оказалась ещё не разродившейся и была в бреду. Повитуха с порога заявила:

— Не жилец она.

— Пошла вон, — бросила я коротко. — Воды нагрейте живо и тряпки чистые несите.

Быстро вымыла руки, повязала чистый фартук. Осмотрела молодую женщину и проверила ребёнка — крупный, а у неё таз узкий. Когда вода закипела, сделала отвар из трав и заставила её выпить. Посторонних выгнала, оставив только мать мужа.

— Неженки, а не мужики, — буркнула. — Так, поднимайся, милая, будем в другой позе рожать. В этой ты его не вытужишь.

Пришлось импровизировать: поставила её на колени, оперев руки и грудь на стену.

— А теперь прости за срам, представь, что ходишь в туалет по-большому — вот так же и тужься.

Свекровь смущённо покраснела, но молчала. А девка из последних сил стала снова тужиться. Пришлось вспоминать всё, что слышала о родах — в обеих жизнях — и подсказывать ей. Через час она разродилась крупным ребёнком. Пацан заголосил так, что уши заложило.

— Какой голосистый, — сказала я с улыбкой. — Ты молодец, милая, осилила такого богатыря.

Дальше пришлось инструктировать свекровь, как ухаживать за молодой матерью и какие травы пить для восстановления.

— Ты с такой грустью смотришь на ребёнка. Потеряла своего?

— Да. Родила раньше времени. Он уже толкался в животе. Мы его так ждали… А случилась подлость от его родителей — и ребёнок погиб. Я тогда тоже чудом выжила. Да, если бы не травки — стекла бы кровью. Он был размером с мою ладошку. Пойду я. Что смогла — помогла. Главное — ей себя в чистоте держать, пока кровит.

Домой шла, никого не замечая. Продукты уже разгрузили, телега уехала. Мука и соль были в доме. Троица «медведей» сидела на лавке.

— Ну как? — сразу от троих.

— Пацан у неё крупный, еле осилила. А вы, смотрю, мои покупки приняли.

— Да и рассчитались. Не вздумай нам деньги совать.

— И не собиралась. Покажите, где люк в подпол и дверь в ту комнату.

Люк смогли открыть — лестница сгнила. «Медведи» замерили размер и сходили в погреб, чтобы понять, куда ведёт ход.

— А глубоко тут прорыли, — сказал Марк, проверяя погреб. — И холод тут собачий. Тут можно молоко хранить и всё скоропортящееся.

— Смотри, тут даже полки кто-то выдолбил, — обратил моё внимание Майкл. — И основание под домом добротное.

Полки были через метр от люка, сам ход — метра четыре до земли. Всего две небольшие полки — как раз по высоте кувшина с молоком.

— А далеко сам погреб простирается? — спросила я у парня, стоявшего под открытым люком.

— Нужно фонарь нести. Не видно совершенно ничего — даже с нашим звериным зрением.

Комнату открыть не смогли. Братья распрощались, пообещав приехать завтра и привезти лестницу. Я немного посидела дома, переоделась в простое платье и пошла посмотреть, сколько мне овощей привезли. Да и покупки с рынка разобрать нужно было.

Картошки — с запасом. Помню, когда жила с приёмным отцом, столько у нас не было. Да и капусты, моркови, свёклы привезли немало. Чувствую — можно кроликов завести, буду их подкармливать. Хотя какие кролики… Тут бы самой как-то обустроиться нормально. А домашним животным нужен корм, а его нужно заготавливать.

Поиск секрета открытия новой комнаты оставила на потом — голод напомнил о себе. Вернулась в дом, разобрала покупки. Отрезала кусок свежего хлеба, намазала маслом, посолила. В кружку налила молока и добавила немного мёда. Это было настолько вкусно! За почти год жизни в замке у жениха и мужа ничего подобного не ела.

Воспоминания о Рихарде отозвались болью в груди. Я не жалею, что сбежала. Его, может, и простила за побои вскоре после приезда, но, как говорится, осадочек остался. Он потом больше таких ошибок не допускал и долго извинялся. Но вот его родным — побои и смерть сына — я не простила.

Попробовала прогнать грустные мысли и не портить себе обед. Чтобы молочка не пропала, отнесла её в погреб, в дальний тоннель. Там тоже были полки. Масло и сметану сложила в лукошко, в котором мне раньше приносили яйца, а крынку накрыла крышкой — благо, она у меня была. В погребе всё это дополнительно накрыла чистой тканью.

В качестве освещения взяла алхимическую горелку и прошлась дальше, исследуя ход под домом. Вскоре нашла комнату, к которой вела добротная каменная лестница. Поднявшись по ней, упёрлась в двери. Сначала они показались мне наглухо закрытыми, но я заметила механизм, с помощью которого их можно было открыть — и справилась. Попала в свой дом, и, судя по запаху, это было где-то рядом с кладовой. И правда — в кладовой обнаружилась ещё одна дверь. Смогла её открыть уже почти в отчаянии: все рычаги были едва заметны.

Зайдя в дом, задумалась. Получается, по этой лестнице я попадаю в погреб, а там весьма холодно. Нужно купить нормальную лампу, лучше артефакторную, чтобы не тратить горелку. Рынок уже закрыт, свечей у меня нет. Ладно, временно буду использовать горелку — как делаю уже месяц.

Вернулась в погреб и осмотрела его. Просторная комната с каменными полками, выдолбленными прямо в земле. Стены словно спрессованы и покрыты чем-то — на ощупь как лак. Перенесла сюда всю молочку. Мука стояла в сенях — братцы перенесли её с крыльца, как и соль.

Вернувшись в дом, снова задумалась. Этот погреб — идеальное место для хранения скоропортящихся продуктов и консервации. Вентиляции я не заметила, но дышится легко. На входе с улицы нужен замок — иначе меня могут обворовать и попасть в дом.

Сейчас я вроде бы поела, но нужно приготовить нормальную еду. Пришлось снова идти в погреб — уже с корзинкой. Решила сварить картошку и заодно сделать сырники. Жаль, окорок уже закончился, но немного сушёного мяса ещё осталось. Завтра можно будет сварить суп — всё для него есть.

Как только всё было готово, после короткого стука в дом зашла уже знакомая троица «медведей». Вижу — сразу принюхались, а кто-то без спроса полез к сырникам. Марк, если не ошибаюсь. И сразу получил по загребущей лапе от старшего брата.

— Мы фонари привезли.

— Здорово. Я погреб немного обследовала — потом покажу. Присаживайтесь, а то кто-то слюной подавится.

Просить дважды не пришлось — все трое мигом уселись напротив меня на лавку. Я жестом показала на мёд и сметану, а потом — на сырники. Себе сразу отложила три штуки, а то за парнями не успею и поесть.

— Ум, ням, как же вкусно! — выдал младший. — Волшебница!

Я улыбнулась. Он уже нос в глиняный горшок засунул и удивлённо посмотрел на меня.

— Просто картошечка без ничего? А у тебя разве мяса нет?

— Чуть-чуть сушёного осталось.

— Не порядок, Миха. Нужно даме мяса свежего принести.

— Вы случайно навесной замок не прихватили с собой?

— Взяли, — сказал Михаил, облизывая пальцы после мёда.

— Там, в тазике с чистой водой, можете руки сполоснуть. И пошли — покажу дверь в погреб. Фонари нам точно понадобятся.

Парни быстро вскочили. Я, подхватив горшок с картошкой сложенной в несколько слоёв тканью, пошла к шторке — парни гуськом за мной. Их удивление я ощутила спиной. Ещё больше они удивились, когда я показала дверь в кладовой и как она открывается. Михаил осторожно отодвинул меня и пошёл первым по лестнице с фонарём в руках. Я — следом. Хотела оставить картошку на потом — тут она остынет и будет как из холодильника.

— Ничего себе! Кто-то расстарался на славу — такое выкопать и облагородить, — сказал за моей спиной Майкл. — Братья, а на потолке явно есть сеть артефакторных светильников. Я пока макушкой не упёрся — не заметил.

После его слов и указания пальцем остальные тоже заметили. Вернувшись к началу, нашли ключевой артефакт, который включает всю сеть. Марк напитал его силой — и в подвале включился свет после щелчка. Словно в прошлом мире выключатель включили — тот же принцип.

— Здорово!

— Эта сеть для этой подвальной комнаты, — отметил Марк, подходя к тоннелю, что ведёт к выходу. — Тут ещё один включатель, тоже разряжен. Одной подпитки должно надолго хватить, если свет не будет гореть сутками.