Глава 8. В гостях

Бабушка сразу убежала к соседкам, и женщины с детьми мигом разнесли новости. А там уже и всё село всколыхнулось. Миша сразу сообщил отцу то, что узнал, и что сделал.

— Хитер, — сказал с усмешкой отец. — Желательно, чтобы их живыми взяли.

— Брать живыми?! — крикнул он. — А то как мы из них деньги выбьем, ваши?

— Нашёл, — услышал Миша с братьями через артефакт связи голос дяди.

Отец завершил разговор и со стражей поспешил к брату.

— Ох, ёлки... Она жива?

— Да, — хрипло сказал Глен, бережно поднимая на руки хрупкую девушку. — Ушиблась сильно, но даже кости не переломала — что чудо, не иначе. Она скатилась сверху.

— Удавлю паршивцев! — рыкнул князь.

Глен вынес меня наверх оврага и понёс к дому. Уже возле него привёл в чувства и подлечил мои синяки.

— Не спеши вставать, малышка, — мягко сказал медведь. — Кто гнался за тобой?

— Их двое было. Они налоги собирают, но врут и не краснеют. Сначала сказали, что с меня десять золотых, а иначе со мной будет то же, что с Литой.

— Что за Лита?

— Травница, что жила до меня в этом доме. Знаю, что она пропала за месяц до моего прихода.

— Что-то ещё сказали? — спросил князь.

— Ну, намерения у них были дурные, потому и попыталась сбежать.

— Ты знаешь Литу?

— Нет, я узнала, как её зовут, только на следующий день после того, как пришла сюда. До этого знала просто про травницу и что её не стало. Мне не сказали, что с ней случилось.

— Кто сказал?

— Я... я не знаю. Звучит слишком странно, но я голос в голове слышала и видела красную прозрачную нить уже когда шла по лесу сюда.

Мужчины переглянулись.

— Иди домой, отдыхай. Соберите дрова и в сени занесите, — приказал князь солдатам. — И да, запри двери.

Я дождалась, пока мне соберут дрова, и закрыла двери. Кто-то из мужчин сразу проверил, что я это сделала, и они ушли. Через пару часов в двери постучали — стук был осторожный. Подойдя к дверям, я спросила:

— Кто?

— Марья.

Я открыла женщине двери. Она оценивающе посмотрела на меня, в руках у неё была моя корзинка.

— Заходи. Сейчас деньги тебе отдам.

— Что с тобой случилось?

— Упала в овраг. А что в селе? Даже сюда было слышно крики.

— Сборщики подати, — она почти выплюнула эти два слова. — Оказывается, они не только князя обманывали, но и простой люд.

Я высыпала деньги из одного кошелька в глиняную тарелку и отсчитала золотой. И отдельно — за молочку. Передала деньги женщине.

— Тебе хоть будет на что жить? — она видела, что у меня осталась горстка меди.

— Будет, не переживай.

— Муж с сыновьями ещё не привезли дрова. Я приду с ними, чтобы тебе было спокойней. К тебе эти сволочи приходили?

— Да, еле ноги унесла. Не только денег хотели.

У женщины шерсть на лице выступила от злости, и глаза поменялись.

— Вот гады! Князь их немного высек и в замок для разбирательств забрал.

Я кивнула ей. Она, окинув быстрым взглядом дом, ушла. А я себе в кошелёк положила ещё пару золотых — в нём было потайное отделение как раз для таких крупных по достоинству монет.

Дрова мне привезли только на следующее утро. Я услышала ржание лошади и говор мужчин. Выглянув в окно, подтвердила, что это муж Марьи с сыновьями и сама женщина. Телега была полная, с горой. Я вышла к ним.

— Доброе утро.

— Доброе, Анна. Показывай, куда выгружать.

Я прошлась к сараю и открыла его. У него были большие ворота — может, когда-то тут была телега и лошадь. Но очень давно, сейчас даже запаха не осталось. Мужчина с сыновьями смог заехать задом, и так им было проще разгружать дрова.

А днём ко мне неожиданно приехал Михаил — ещё и со второй осёдланной лошадью.

— Привет, — сказал парень, улыбаясь, когда я открыла двери.

— Привет.

Он смело вошёл в дом и прикрыл двери.

— Что-то случилось?

— Твой брат к нам добрался. Нужно, чтобы ты поехала со мной. И он платье тебе приличное захватил. Нет, я не говорю, что это неприличное — ну, он взял приличное для дворца.

— Какого цвета?

— Что?

— Какого цвета платье?

— Зелёного, кажется... — он достал из-за пазухи переговорный артефакт и позвал: — Генри, какого цвета платье?

— Тёмно-зелёного с синим отливом, — услышали мы голос князя.

— Папа?! — удивился парень.

— Да, я. Зашёл пообщаться с мальчиком.

— А обувь он взял?

Повисла тишина.

— Нет, — наконец выдал брат. — Забыл.

Я тихо фыркнула — другого ответа и не ожидала. Пошла в спальню. Парень пошёл следом. Я достала из-под одежды свои коробочки с колье и стала перебирать. Выложила три варианта — с зелёными камнями, синими и полностью белыми. Ко всем колье были серьги и браслеты — полный набор украшений.

— Вау, теперь я точно вижу, что ты княжна.

— Да? С чего? Это муж дарил, а не отец. От семьи мне достались платья покойной сестры — с них я только камни забрала перед уходом.

Посмотрела на три комплекта и выбрала прозрачные камни — они подойдут под любой наряд и будут красиво бликовать от света. Полезла в сумку, которую не до конца разобрала — в ней я видела летнюю обувь, и, возможно, что-то будет достаточно приличным. К своему удивлению, нашла туфельки, которые точно не клала в сумку.

— Точно Мая положила.

Вздохнула. Туфельки были чёрные, бархатные, с синей вышивкой и на низком каблучке. Положила их на кровать. Миша сразу подхватил посмотреть.

— Ты в них хоть ходила?

— А разве не видно? — спросила с прищуром. — Одевала один раз — на второй день после свадьбы.

Парень немного смутился. Под платье явно понадобится приличное нижнее бельё, которое лучше надеть уже на месте. Я повернулась, посмотрела на парня:

— Может, выйдешь?

— Зачем?

Ничего не ответила, стала перебирать свои панталоны. Заметила, что он хоть и смущён, но смотрит с нескрываемым любопытством. Отложила кружевные на кровать, предварительно аккуратно сложив. Достала свой костюм для верховой езды и к нему — утеплённый плащ.

— Оу, у тебя есть костюм для верховой езды — и такой добротный, видно руку мастера, — потом он завис. — Постой, у тебя даже это платье, хоть и из более грубой ткани, но шито одним мастером.

— Да, ты прав. Выходи из спальни — я перед тобой переодеваться не буду!

Он вылетел красный от смущения. Переоделась я быстро. На всякий случай сложила с собой чистое, простое платье и ещё смену белья. Если буду переодеваться в платье, которое привёз брат, надеюсь, мне дадут возможность сполоснуться. Захватила своё мыло — так, на всякий случай. Волосы мыть точно не буду.

Вспомнила про шпильки и выгребла всё, что есть. Посмотрев на шкатулку, сложила её содержимое в мешочек, а в саму шкатулку закинула шпильки и украшения, которые надену. Всё аккуратно сложив в дорожную сумку, вышла к Мише.

— Тебе идёт, — хрипло сказал он, осматривая мою фигуру.

— Спасибо.

До замка добрались за полчаса, хотя явно можно было гораздо быстрее. Он угадал мои мысли и сказал:

— Эти лошади могут домчать за десять минут. Главное — вовремя среагировать и никого не затоптать. Ты хорошо держишься в седле.

— Училась.

Город был просторный и добротный — так можно его охарактеризовать. Мы быстро проехали по нему. В замке меня проводили в выделенную для меня комнату и дали служанку, которая помогла мне быстро освежиться и переодеться. Платье было закрытым, что меня очень порадовало, потому что я переживала, что будут видны шрамы. Служанка, одевавшая меня, всхлипнула, увидев мою спину.

— В платье вроде бы лишнего не видно, — сказала я сама себе, глядя на себя в зеркало.

Девушка отмерла и занялась моими волосами. Заплела пышную косу, украсила её живыми цветами и несколькими моими шпильками. Она даже по-быстрому привела мои ногти в порядок, и теперь я выглядела как настоящая леди. Туфельки идеально подошли к платью, как и колье — оно не перетягивало внимание, а хорошо дополняло образ молодой аристократки.

Ждали меня в коридоре под дверью — тут были и брат, и князь с сыновьями. Стало немного неловко.

— Аня, ты великолепно выглядишь! — воскликнул Генри.

— Спасибо.

Заметила, что взгляды троих братьев просто замерли на мне.

— Да не стойте столбами! — шикнул на них отец.

— Ты очень красивая, — сказал Марк.

— Точно, — поддакнул Майкл.

— Самая красивая, — добавил Миша.

Я улыбнулась им.

— Чудесно выглядишь, дочка, — по-доброму сказал князь. — Мальчикам ещё учиться и учиться комплименты говорить. Пойдёмте в гостиную.

А мне было любопытно, зачем весь этот маскарад с платьем.

— Генри, ты сам приехал?

— А? Да.

Тихо выдохнула. То, что назвали гостиной, было похоже на зал, в котором при желании несколько пар могли бы потанцевать. Или дама могла бы здесь помузицировать для гостей. Тут были и кресла, и невысокие столики. Для нас была готова одна композиция из кресел с чаем на столе. Уже сидела миловидная женщина — судя по сходству, мать братьев и жена князя. Я сделала реверанс, приветствуя княгиню.

— Рада познакомиться, Анна.

— Взаимно.

Ей я и правда была рада. Немного попили чай в молчании.

— Спрашивай, — сказал брат.

— Как ты так быстро добрался?

— Стационарные порталы, потом верхом.

— Для чего ты приехал? — спросила я, сжав край юбки.

— Отец хочет, чтобы ты вернулась.

Заметила, как напрягся Миша. Его родители спокойно наблюдали.

— Зачем? — спросила, стараясь говорить безразлично.

Генри смутился, но ответил честно:

— Хочет снова выдать тебя замуж. Ты же знаешь, что тебя с Рихардом развели?

— Знаю. И я не вернусь.

— Почему?

— А ты хочешь, чтобы я умерла? — спросила прямо. Он покачал головой. — Потому что чувствую: стоит мне вернуться — и долго я не проживу. Про какое-то счастье и говорить бессмысленно.

— Ты до сих пор на родителей обижаешься, — сказал он.

— Ты же знаешь, что матушка сказала после того, как меня оклеветали перед женихом и меня высекли? — медведи напряглись, брат мотнул головой. — Она сказала: «Ты сама виновата», — усмехнулась. — Виновата, что кто-то просто захотел избавиться от меня. Наверное, на действия Дамиана она тоже сказала, что это я виновата? Что скажешь? Или на то, что было в соседнем княжестве?

Барт молчал.

— Что скажешь? Не молчи. Или при тебе не говорили, и ты не знаешь?

— Знаю, но не согласен.

— Ты знаешь, сколько мне досталось в трёх случаях? — брат смотрел на меня уже испуганно и мотнул головой. — От меньшего умирают. Потому я не вернусь. Пусть считают, что умерла. А то удобно — вспомнить через восемнадцать лет, что есть ещё одна дочь.

— Отец признал тебя, — сипло сказал брат, а мне хотелось смеяться.

— И что мне с того? Признал, отдал замуж за Рихарда — там я едва не умерла трижды, а от четвёртого раза просто сбежала, не стала дожидаться, чем дело кончится. Или нужно было остаться и позволить себя утопить? Ну что им отец сделал? Просто отлучил от двора — и всё. А убей он на самом деле — что бы было? Наверное, ещё пальцем погрозил бы. Такой пустяк.

— Аня, ты не права, — сказал Генри.

— В чём? В том, что выжила дважды после сотни ударов плетью? Или когда мной откупились и беременной выдали двести ударов плети? Ну в чём я не права? В том, что посмела выжить и должна после этого всё простить?

Тишина была гробовая. На брата было жалко смотреть.

— Не молчи, братишка, выскажись.

— Тебе не стоит возвращаться. А я удавлю Дамиана и Севрана.

— Отец тебе не позволит.

— Возможно. Но он хотел тебя за Севрана замуж отдать. Он не знает, что тебя третий раз били. Я ему всё расскажу сегодня.

— Это всё, о чём ты хотел поговорить? — брат неуверенно кивнул. — Тогда позвольте уехать.

— Анна, — улыбнулся князь, видно, что-то задумал. — Мне тут брат меньшой и сынок нахваливали твои блюда. Как насчёт пойти на кухню, покомандовать у меня в замке поварами и что-то приготовить? Это без пошлых намёков, что место женщины — у плиты и в кровати. Просто чтобы отвлечься всем и хоть что-то хорошее было в нашей сегодняшней встрече.

— Тогда мне стоит переодеться.

— Тебе стоит командовать, а не лично готовить, — сказала доселе молчавшая княгиня.

На кухне сразу оживились, когда пришла княжеская чета. После слов князя немного удивились, но меня приняли — точнее, моё руководство. Я решила приготовить борщ, пирожки, сырники и на десерт — шарлотку. Рецепты рассказала, и старшая кухарка быстро распределила, кто что делает. Заметила, что рядом со мной стоит Михаил, чуть дальше — его братья.

— Нам любопытно.

Улыбнулась и сказала:

— Тогда стойте, занявшись делом. Будете яйца с сахаром венчиком взбивать. Это длительное занятие и требует немалых сил.

Старшая кухарка улыбнулась и быстро организовала старшему княжичу миску с яйцами и сахаром, выдала венчик. Я показала парню движения, и он начал свою работу. Пока он взбивал, успели замесить тесто и даже борщ отправить на плиту. Начинкой для пирожков выбрали мясо. Братьям даже пришлось поменяться — оказалось, что взбивать долго яичную смесь с сахаром не так уж просто. Зато у них получились замечательные белые пики. Даже старшая кухарка похвалила.

Пока другой повар доделывал тесто, а ещё кто-то резал яблоки, я услышала, что брат связался с отцом и пересказал наш разговор. Оказывается, он не знал, сколько ударов мне досталось.

— Это перебор. Я понимаю ещё десять, но это уже слишком.

— Какое лицемерие, — тихо сказала я. Миша и старшая кухарка удивлённо посмотрели на меня. — Услышала, что отец ответил: якобы на десять ударов плетью за чужую клевету — это то, на что можно закрыть глаза. Мне явно стоит отвлечься.

Меня пустили к столу, выдали фартук. Я стала помогать делать сырники. Михаил упёр руки в столешницу с обеих сторон от меня. При этом он не прикасался ко мне. Но что я для себя отметила — с ним я ощущаю себя в безопасности, с ним мне спокойно, и я не жду удара. Наверное, я не простила полностью уже бывшего мужа. Тот его поступок был для меня предательством доверия. Я не видела в нём ни защитника, ни опору.

Мне осторожно пододвинули порезанное яблоко, что осталось и не пошло в шарлотку. Подняла кусочек и, не поворачиваясь, скормила парню. Я не знала, возьмёт ли, но он быстро его схватил ртом, не дотронувшись до моих пальцев.

Когда все блюда были готовы, я решила к сырникам сделать ещё ягодную подливку. Для этого нужно было подавить ягоды, чтобы они пустили сок, и перетереть их с сахаром. Первое же надавливание — и сок попал в глаза. Мне помогли их промыть. А ягоды уже перетирали повара, прикрывая глаза, когда летел сок. Зато потом смогли красиво украсить тарелку с сырниками: положила три сырника стопкой, полила ягодным сиропом, а сверху — несколько листочков мяты. Остальные порции сделали повара и отнесли в обеденный зал.

Я подошла к брату.

— Поговорил с отцом? — он кивнул. — Что он сказал?

— Можешь пока тут остаться. Отдохнуть. Это его слова, не мои. Думает, что ты перебесишься и вернёшься. Думает, что ты не сможешь всё время жить в селе.

— Якобы восемнадцать лет я где-то в другом месте жила? — брат с пониманием улыбнулся.

После обеда мои блюда как раз были поданы. Княгиня решила задать несколько вопросов:

— Чем ты занималась в замке жениха?

— Изучала этикет, танцы и некоторые дисциплины, которых либо не было в школе, либо их было недостаточно.

— А в свободное время музицировала или вышивала?

— Я не училась музицировать. В свободное время рисовала на холсте. Говорили, хорошо получается.

— А травничеству кто тебя учил?

— В соседней деревне жила старая травница — она и учила. Приёмный отец покупал мне книги, которые я впоследствии выучила наизусть.

— Анна хорошо в седле держится, — сказал как бы между прочим Миша.

— Да, тоже научилась, пока жила в замке.

— Тебе не страшно жить в лесу?

— Порой страшно — из-за плохих людей. Но такое даже в замке может случиться.

Она только кивнула и посмотрела с вызовом на мужа.

— Что, свет очей моих?

— Много банд сейчас?

— Имеются. Их уже разыскивают и ловят. Уже двадцать бандитов поймано, их допрашивают и ищут остальных.

— Погостишь у нас? — спросила княгиня.

Не знаю, что промелькнуло у меня на лице, но она сказала:

— Не заставляю, просто спросила.

— Откажусь. Благодарю за предложение.

— На обратный путь предлагаю взять карету.

— Нет, спасибо. В этот гроб больше не полезу.

— Как ёмко подмечено, — сказала она с лёгкой улыбкой.

Домой поехала вскоре после обеда. Брат в принудительном порядке всунул мне в руки кошель с деньгами.

— Брат! — взмолилась я. — Где, по-твоему, я буду золото менять?!

Князь позвал казначея, и мне разменяли деньги. Десять монет оставили золотыми, большую часть — серебром, и сложили в отдельный мешочек, а ещё — мешочек меди.

— Внушительно смотрится, — улыбнулся Генри.

— Может, тебе в город нужно? — спросил Миша.

— Возможно, но не сейчас.

— Давай тогда завтра, — сказал брат. — Я тут буду ещё пару дней, хоть пообщаемся нормально!

— Может, тогда ты ко мне в гости? Или не рискнёшь?

— Ага, и ночевать он будет на кровати без перины и постельного, — подколол Миша.

— Есть вакантный матрас из соломы.

— Уже роскошь, — улыбнулся Генри. — Мне и на земле доводилось спать. А то в доме, хоть и на досках — уже почти роскошь. Если соберусь, приеду через пару часов.

Я кивнула ему. Миша вызвался проводить меня до дома. Платье оставила в замке, оговорившись, что в лесу оно ни к чему. Туфельки тоже оставила — обещали сохранить для меня. Я на это только улыбнулась. Украшения забрала и переоделась сама в костюм для верховой езды.

— Лада, — позвала служанку. — А зеркало большое есть?

Она кивнула. Я стянула тонкую рубашку и подошла к зеркалу в гардеробной, посмотрела на спину. Горько вздохнула.

— Кошмар... Спина, что испугает любого мужчину.

Шрамы я могла до этого только ощупывать. Как-то это впервые я осмелилась на них посмотреть.

— Кто вас так?

— Не важно. Они уже в прошлом. Если не побрезгуешь — можешь провести рукой по ним. Я хочу понять, насколько кожа чувствительна к прикосновениям.

Девушка подошла и бережно дотронулась до спины. Чувствительность была привычной. Но спина была вся изуродована рубцами — я бы сказала, сплошной шрам. Оделась быстро, сложила украшения в сумку. Попрощалась с Ладой и ушла к ожидавшему меня Михаилу.

На обратном пути позволила себе ехать чуть быстрее. Только в селе ехала не спеша, чтобы не зацепить ребятню, что бегает по улице. К Михаилу вышел Максим.

— Езжай вперёд, тут кто-то явно хочет поговорить.

Медведь спрыгнул с лошади и взял её под уздцы.

— Зачем вы лезете к ней? Поиграть и бросить потом? Она не ровня вам!

— Это ты не ровня ей, — огрызнулся Михаил. — Может, она и росла в деревне, но по рождению она — дочь князя, и он о ней не забыл. А замужем она была за сыном герцога.

Деревенские бабы всё слышали и запоминали.

— Чего ж она тогда с нами, а не у батюшки?

— Потому что от такого батюшки лучше держаться подальше — а то сдохнуть проще простого. Потому ни ты, ни другие парни и мужики не лезьте к ней с любовью. Не одобрят вас.

— Эт понятно дело, княжич, — сказала одна из баб. — Сам, небось, будешь ухаживать за нашей травницей?

— Конечно буду! Тут главное — не спугнуть. Сильно ей досталось от мужа и его семейки. И ещё, деревенские, должен предупредить: сейчас в лес опасно ходить — мы бандитов ловим. Только малую часть выловили. Увидите посторонних — не лезьте к ним поодиночке. И к Анне, возможно, брат приедет. Его узнаете — будет верхом и одет прилично. Выправка военная, да и лица очень похожи. Его не обижать, а к сестрице проводить. И готов выкупить сейчас солому для матраса и одеяло — чтоб не на досках ему спать.

Деревенские кинулись по домам и принесли приличный матрас из соломы и тёплое одеяло. Миша заплатил пару золотых и повёз всё к моему дому. Я ждала его метрах в ста. Увидев приобретение, удивилась.

— Брату твоему.

— О, спасибо. Постелю ему во второй комнате. И спасибо, что зарядили мне артефакты — это очень облегчает жизнь.

Парень довольно зарделся.

Брат и правда приехал через пару часов. Деревенская детвора с удовольствием проводила его к моему дому. Миша к этому времени уже уехал — как он сказал, пошёл на охоту на бандитов.

Брат был в шоке, осматривая две комнаты, которые сразу и не видно, что они вообще есть. Ещё больше его поразили ванные комнаты с туалетом и тёплой водой. А погребу он радовался, как маленький мальчик, полезший узнавать тайны. К его приезду я приготовила кашу и достала колбасу.

— Так что, останешься у меня?

— На несколько дней точно. Сейчас опасно тебе одной быть. Михаил ведь сказал, что поехал бандитов ловить, — я кивнула. — Могут сюда полезть. Я хоть отпор смогу дать.

— Спасибо.

Он бережно обнял меня и легонько погладил по спине. Коней отпустили — умные животинки сами вернулись в знакомые стойла при замке.

Первая ночь прошла спокойно. Утром брат помогал готовить завтрак и обед, сам растопил печь. Сегодня я занялась обработкой трав, что у меня высохли: сделала из них сборы на самые распространённые случаи, а потом — на редкие, для которых лучше иметь зелье под рукой.

Генри с каким-то восторгом наблюдал за моими действиями и подавал мешочки или горшочки.

— Можно в городе заказать стеклянные бутылки.

— Можно. Сколько это будет стоить?

— Тебя это не должно волновать, — сказал он чуть строго. — Тебе какой объём и сколько?

— Дай мне время подумать. Раз ты спонсируешь, то я отказываться не буду.

— Бутылочки тебе будут возвращать.

Я просто кивнула и, достав из шкафа тетрадь, стала делать расчёты. Для хранения подойдут бутылки на один литр и пол-литра, а вот пациентам — максимум на двести пятьдесят, и минимум — сто миллилитров. Брат сидел рядом, молча следя за тем, как я пишу.

— Нужно, чтобы пробка была такая, чтобы не впитывала жидкость.

— Можно сделать закручивающиеся крышки — сейчас это модно. Или стеклянную пробку, которая притягивается металлом — там хитрая система. Сейчас тебе нарисую.

— Интересно. Но такие лучше всего подойдут для моих больших ёмкостей. А для обычных людей — закручивающиеся, чтобы они спокойно разобрались.

— Да, ты права. Напиши мне теперь списком объём и количество бутылок.

— Хорошо. А в чём привезут?

— В ящиках.

Через пять минут брат уже связывался с кем-то по артефакту связи и делал заказ.

— Это мой друг. Он всё сделает и оплатит, а потом проследит за доставкой. Это дело не быстрое — недели две займёт.

— Хорошо. Я не спешу.