Глава 9. Княжна

Ещё через час прибежал мальчишка лет десяти, сам перепуганный, и говорит, едва не заикаясь:

— Тётя Аня, вы нужны в деревне! Моего брата бандиты поймали и требуют вас.

— Спокойно, — резко сказал Генри. — Чувствую, ты должен был как-то по-другому сказать, а не сразу вываливать, что бандиты удерживают твоего брата.

— Да, но я не хочу врать. Тётя Аня сразу поймёт. Дядя, вы поможете?

— Брат... — тихо попросила я.

Генри взял артефакт связи и связался с Михаилом, сообщил о бандитах в деревне и о заложнике — пока что одном.

— Не торопитесь идти к ним. Мы с солдатами недалеко, дайте десять минут.

— Нам идти минут пятнадцать, не спеша. Только если бежать — то пять, — ответила медведю.

— Молодец, Анна, правильно рассуждаешь.

Брат сходил к себе в комнату, взял меч и пояс к нему. Я взяла несколько сборов для успокоения нервов — брат это оценил улыбкой. После этого пошли. Мальчик то убегал вперёд, то возвращался.

Когда дошли до деревни, застали взволнованных людей возле своих домов, и одна женщина голосила возле дома. Увидев меня, она упала на колени:

— Госпожа Анна, спасите моего мальчика!

— Слушай сюда, женщина, — тихо рыкнул появившийся Михаил. Женщина на мгновение затихла. — Чуть в стороне вой, не возле дома. И давай сейчас — погромче и попротивней, отвлеки их.

Её просить дважды не стоило. У меня сердце от его плача сжалось. Меня сунули к старосте со словами:

— Если её умыкнут или поранят — удавлю.

Меня завели в дом старосты, а брат остался возле дома, на улице, с мечом в руках. Мы с женой старосты заварили успокоительный сбор на полдеревни. Я сразу выпила одну порцию, женщина, посмотрев на меня, тоже выпила.

Послышался вопль, из которого я поняла, что ребёнок уже у матери, а бандитов скрутили. Жена старосты вышла с чашкой отвара и напоила голосившую женщину. Потом ещё несколько перенервничавших зашли к ней.

— Аня, идём домой, — строго сказал брат. — Чувствую, это ещё не всё.

Не успели зайти в дом — нас окликнули. И что-то мне подсказывает: это не обычные бандиты, слишком хорошо одеты.

— Кто вы и что вам нужно?

— Так тебе и сказали, княжич: его убить, девку мне привести.

Я спряталась за брата, он стал в стойку. А я, прикрыв глаза, настроилась на лес. Было ощущение, словно меня направляют. Сразу услышала волчий вой — его услышали и в деревне.

— Анька! — обеспокоенно сказал Миша. — Этих повесить, мы — к дому травницы. Чую, там ещё банда.

Сельские мужики быстро справились с оставленными им бандитами. Михаил с солдатами поспешил к нам. А после — волки, которые не только завыли, но и появились рядом с домом. Они стали возле меня и вплотную к брату, обнажив внушительные клыки.

— Я, конечно, слышал, что в нашем роду были ведьмы, но думал — это байки, — сказал он.

С неба спикировала большая хищная птица и распорола горло одному из крайних бандитов.

— Сестра, главарь нам нужен живой.

— Постараюсь, — сказала я, чувствуя напряжение. Управлять животными было сложно.

У меня под юбкой хорошо устроились трое маленьких щенков. Те, что постарше, стали по бокам, рядом с их матерью. Бандиты не знали, как нападать, когда тут — большая волчья стая и несколько хищных птиц, только и ждущих, когда кто-то зазевается.

Так мы и дождались Михаила с солдатами. Вот тут бандиты оживились и попытались напасть на солдат, но мигом поплатились, попав под когти птиц.

— Вон того взять живым! — крикнул Генри и швырнул в него неизвестно откуда взятым камнем.

Он даже попал ему в спину. На него кинулись волки, повалили, укусили за ноги и руки и стали на спину, не давая подняться. Часть сдались, бросив оружие. На таких волки не кидались, но заставляли сесть на землю. Бандитов согнали в кучу и окружили. Солдатам помогали волки.

Допрашивали их тут же, на месте. Оказалось, всё банально: отца нашего хотят свергнуть и убить его наследника. А я должна остаться единственной наследницей и стать женой следующего правителя.

Не знаю, что будет с этими бандитами — их забрали в темницу. А ко мне подошли Генри с Мишей, и взгляды у них были весьма серьёзные.

— Что?!

— Ты едешь жить в замок, — строго сказал брат. — Или хочешь за непонятно кого выйти замуж? Поверь, будет хуже, чем с Рихардом. — Брат заметил, как я побледнела. — Не хочу тебя пугать, но тут тебе слишком опасно находиться. Закрывай дом на замок. Потом решим, что делать с домом и твоим добром.

— Мне переодеться нужно. Не буду же я голыми ногами сверкать!

Князь, выслушав моего брата, согласно покивал. Но он видел, что я напугана своим вынужденным возвращением в замок.

— Что же ей пришлось пережить за тот неполный год, что теперь она боится возвращаться в любой замок.

— Предательство, — коротко сказал брат. — Тот, кто должен был защищать, предал доверие в первый же месяц. Сколько бы потом ни извинялся — она помнит о неоправданном обвинении, боли и унижении. Я мельком видел её спину, пока она костюм для верховой езды надевала — на ней нет целого участка, всё сплошной шрам. И после такого не выживают.

— Но мы — не они.

— Да, обжёгшись на молоке, дуешь на воду. Она просто боится повторения. Дар — это хорошо, вытащил с того света трижды, но страх и память о пережитой боли никуда не делись. Мишке нужно хорошо постараться, чтобы преодолеть баррикады из страхов. Причём не нахрапом, ломая всё к чертям, а осторожно — разбирая завалы.

— Да понял я, — буркнул рядом парень. — Вот думаю, с чего начать.

— Дай ей несколько дней — и она что-то да выдаст.

Выдала не я, а деревенские — через три дня. То ли самой смелой, то ли самой отчаянной оказалась жена старосты. Она пришла вежливо, с поклонами и почтительным обращением. Чуть ли не на коленях просила вернуть им травницу и целительницу. Потому что детки стали болеть, у стариков кости ноют, а даже травок целебных попросить не у кого.

Я стояла недалеко, наблюдая за этим действием, и смотрела на реакцию князя. Тот, заметив меня, спросил:

— Что посоветуешь, княжна?

— Я могу днём быть в том доме, делать зелья и ходить к деревенским. А ночевать — тут, у вас.

— Сама? — удивился мужчина. Я пожала плечами, давая ему выбор.

— А ты, сын, что скажешь?

— Если Анна хочет продолжать дело травницы — выделю солдат в охрану. Может, ещё каких бандитов поймают. Но по-хорошему нужно кого-то из местных научить.

— Согласна с вами, — Миша поморщился, что я ему выкаю.

— И думаю, ещё дядю можно отправить в помощь — а то засиделся в замке.

— Вот и договорились. Анна, собирайся. Михаил, собери ей надёжных солдат.

А что мне собираться? Я просто переоделась в тот костюм для верховой езды, в котором приехала, и поспешила на улицу. Глен подошёл буквально через пару минут. Михаил выделил нам пятерых солдат. Жена старосты, Клава, поехала верхом с одним из солдат — сама она добиралась с раннего утра пешком.

— Чуть что заметите странное — сообщайте мне! — строго сказал он.

— Хорошо, — легко согласилась я.

Эти три дня я почти не выходила из выделенной мне комнаты. Ощущение липкого страха появилось, как только я снова оказалась в замке. Мне чудились родители Рихарда и мои родители. Казалось, сейчас меня снова обвинят в какой-то ерунде и потащат к позорному столбу. Только теперь — забьют до смерти, и никакой дар мне не поможет. Как только вырвалась из замка — стало легче.

— Что думаешь делать? Какие планы? — спросил Глен.

— В идеале нужно найти ученика или нескольких учеников, кто переймёт знания по травам и оказанию помощи.

Осознание, что я всю жизнь травницей быть вряд ли смогу — из-за моего происхождения — не давало покоя. Мне просто не дадут. Поэтому найти ученика или учеников — хорошее решение.

— В идеале — найти того, у кого есть дар к целительству.

В деревне нас встретили хорошо. Сразу попросили зайти в несколько домов — в них сильно болели дети. Глен сразу отправился в один из ближайших домов, а меня направил в следующий. Детвора, оказывается, купалась в холодной воде, простыла, и простуда была уже в запущенном виде. Тут уже не столько травки нужны, сколько магия. Помогли всем сорванцам. А потом я их родителям принесла травы для заваривания и сказала:

— Отвар будет горький — будет им наукой. Поить три раза в день: утром, в обед и вечером — в течение недели.

Детвора мои слова слышала и уже заранее морщилась.

— Не подслащивать, — строго сказала я.

Дома ещё раз перебрала, что есть из трав, и посмотрела на лес.

— Глен, а в здешних местах какая зима?

— Тёплая, без снега. Холода у нас редко бывают. Травы, — он улыбнулся, — можно круглый год собирать. Предлагаю походить по деревне и посмотреть, кто может быть учеником.

Первый ученик — а точнее ученица — нашла нас сама. Мы только собирались выходить, как в дверь постучали. Пришла девочка лет десяти. Глен, только посмотрев на малышку, сказал:

— Нам сказочно повезло — у девочки есть задатки целителя. Милая, ты зачем пришла?

— Тётя Клава, жена старосты, сказала, что вы ищете учеников. Я хочу!

— Замечательно, — обрадовался мужчина.

— Давай тогда поговорим ещё с твоей мамой, чтобы она не была против. Хорошо?

С мамой в основном говорил Глен. Она была сложной женщиной — сломленной и подстроенной под нужды семьи. Всем в доме заправляла свекровь. Из самой матери малышки Маши тоже могла бы получиться целительница, но дар уже еле тлел и почти пропал. Она уже ничего не хотела — только покоя и чтобы её не трогали. А бабка была против, чтобы девочка училась, и захотела за неё деньги или чтобы та приносила заработанное.

— Вы же не думаете, что обучение на травницу и целителя бесплатное? — холодно спросил Глен. — Анна, сколько ты платила?

— Когда училась на травницу — золотой в месяц. Нам с приёмным отцом тогда пришлось хорошо и много работать, чтобы собрать дополнительный золотой.

— Пусть дома сидит и домашними делами занимается. Нечего дурью маяться.

— Ты забываешься, старая, — с рычанием сказал Глен. — Ты всего лишь старая карга. И если князь прикажет — отдашь не только внучку в обучение. А я с братом поговорю и попрошу сделать реформу образования. Обучение талантливых детей станет обязательным и принудительным, и будет караться — как придумаем — особенно если родственники будут скрывать детей. Поняла, старая?

— Поняла, княжич.

— Тебя и так стоит наказать за то, что сломала невестку, и её дар почти потух. Из неё могла бы получиться сильная целительница, которая спасала бы множество жизней. А ты её выпила, пиявка старая.

— Что ты мелешь, княжич?

— Что, правда глаза колет?

А я посматриваю на кольцо — собственно, как и все в доме, даже старуха. Оно светится белым светом.

— Как пропал ваш дар? — спросила я у женщины.

— Частые роды, тяжёлый труд.

— Это не лишает дара, — перебил её Глен. — Дар вам жизнь спас — это факт. Но дар у вас отбирали по крупице в течение долгих лет. Это преступление карается смертью на месте.

Старуха стала чернеть — притом буквально. А потом начала и физически меняться.

— Это не моя мать, — сказал мужчина и взмахнул топором.

На пол упала голова чудовища. Ассоциаций, на кого этот монстр похож, не было.

— Господин, что это? И где моя мать?

— Мертва. И давно. Это заняло её место, скопировав её облик. Нужно проверить всю деревню. Где все ваши дети?

Женщина, которую звали Люсия, зарыдала и упала на колени, уперевшись лбом в лавку.

— Мама, мамочка! — кинулась к ней дочка. — Тётя Аня, что с мамой?

— Думаю, она что-то поняла.

А отец девочки сам побледнел и поднял супругу.

— Маша и Гриша — наши единственные живые дети. Остальные погибли.

— Она их выпила! — завыла убитая горем женщина. — Когда у старших открылась магия, они стали гаснуть, часто болеть, а потом просто засыпали и умирали за одну ночь. Последний сын умер за год до вашего появления.

— Сколько? — хрипло спросил Глен.

— Десятерых похоронили, — сказал мужчина. — Все в селе думают, что мы прокляты.

— Ваше проклятие мы только что видели. Аня, успокоительное у тебя далеко?

— В доме.

— У меня есть сбор — я сама собирала.

— Глаша, вам нужно учиться. Если не для себя — то хотя бы дочь поддержать, — сказала я ей. — Это позволит вам выжить.

Видимо, она что-то уловила в моём голосе и состоянии.

— Тебе помогло?

— Только этим и спасаюсь сейчас.

Она кивнула.

— Я буду учиться травничеству. Но у нас нет столько денег на оплату.

— Если отлынивать от учёбы не будете — все вместе, — то будет без оплаты. Время оговорим, чтобы ваши домашние дела не рухнули. И пацанёнка тоже учить будем — у него дар пока только зреет, но, видя предрасположенность, лучше уже учить. Лишним не будет.

— А мне можно? — спросил мужчина.

— Можно, — кивнул Глен. — А теперь нужно пиявку во что-то завернуть и снять с неё одежду вашей матери. От человека там ничего нет. А людям полезно увидеть этого монстра во всей красе.

Глен сам рассказывал, что за пиявку убили, и как их распознать. Заодно проверил всех жителей деревни на расположенность к целительству. Но больше так не повезло. Вернувшись в замок, он сразу отправился к брату — общаться по поводу обязательного образования для одарённых детей из сёл. Заодно поведал про паразита, пойманного в семье целителя, и к какому горю привело незнание элементарного.

— Будешь тогда курировать, — сказал ему князь с улыбкой. — Как Анна?

— Расцветает за пределами замка. А стоило нам поехать обратно — опять в свою скорлупу залезла.

— А у тебя как дела?

— Со мной связывался её отец, князь. Хочет, чтобы дочь вернули — и немедленно. Якобы у неё жених и скоро свадьба. Мишка был рядом, и его так перекосило, что он едва не обернулся от злости. В общем, знаешь, что он выдал? Что Анна уже замужем — за ним. Вот думаю, как он её обрадует.

— Охренеть. Вот бедная девочка. А её отец что?

— Попросил, чтобы завтра его дочь лично подтвердила, что она вышла замуж, и чтобы это подтвердил артефакт правды. У них ночь, чтобы пожениться, и чтобы он её уговорил. Священник, если что, уже готов.

Миша догнал меня возле моей комнаты.

— Нужно поговорить, — говорит вроде спокойно, а взгляд серьёзный.

— Заходи, — говорю спокойно. — О чём хотел поговорить?

Он прошёлся по гостиной и подхватил мою руку с кольцом.

— То, что должен сказать, лучше, чтобы ты видела — что я не лгу.

— Я тебя не считаю лгуном.

— Просто новости, которые лучше подкрепить артефактом, — кивнула. — Твой отец, который князь, связался сегодня с моим отцом... — меня повело, и Миша быстро усадил меня в кресло, а сам сел в соседнее, уже взял меня за обе руки. — В общем, он потребовал от моего отца вернуть тебя, чтобы ты замуж там вышла. Я наглым образом заявил, что ты уже моя жена. А то он хотел выдать тебя за непонятно кого.

Я в шоке смотрю на парня и не нахожу слов, чтобы ответить.

— Я очень хотел никуда не спешить и постепенно завоевать тебя — так, чтобы ты не испугалась и могла мне доверять. Но, кажется, всё испортил.

— Ещё нет. Кажется, ты мне жизнь спас. Не могу сказать, что рада свадьбе, но пока что — это выход.

— Я хотел ухаживать... — продолжил он и оборвал свою речь. — Ты согласна выйти за меня?

— До того как я тебе отвечу, у меня есть вопросы.

— Слушаю.

После стука зашла служанка.

— Простите, что отвлекаю. Ваш батюшка спрашивает, спуститесь ли вы к ужину.

— Скажи, что мы немного опоздаем. Нам нужно поговорить наедине.

— Слушаюсь, — сказала девушка и вышмыгнула за дверь.

— Говори, — он сказал это так ласково, у меня что-то дрогнуло внутри.

— Первая брачная ночь... — я замялась.

— Я не насильник, чтобы брать жену силой.

— Женщина может просто полежать и не мешать, — сказала с натянутой улыбкой.

— А чем это отличается от насилия? Я понимаю, это тактика, когда меньше травм. Извини, конечно, но я хочу, чтобы жена меня хотела, а не просто ноги раздвигала, потому что «так правильно».

— И что, готов подождать? — спросила, подперев подбородок рукой без кольца, улыбаясь уже хитро.

Он серьёзно кивнул.

— И несмотря на состоявшуюся свадьбу — будешь ухаживать, завоёвывать?

— Буду.

— А потом, когда жена влюбится, растает — бросишь ухаживать?

— Что ты за ерунду говоришь? — он растерялся, он реально растерялся. — Если оборотень любит — то это на всю жизнь. И жену свою будет носить на руках до самой смерти.

— А ты уже любишь? Или просто я — приз?

Миша задумался, даже глаза прикрыл и сидел, не шелохнувшись.

— Я не могу пока со всей уверенностью сказать, что это уже созревшая любовь. Но одно я знаю точно — другой жены мне не нужно. Я только тебя, Анна, хочу видеть рядом с собой до конца своих дней.

— Я выйду за тебя, Миша.

Меня подхватили на руки, закружили и даже несмело поцеловали в губы. Просто прижался губами — и не больше.

— Спасибо, душа моя. Это самый большой подарок. Вот только твой батюшка желает, чтобы ты завтра подтвердила под артефакт правды, что мы женаты, — кивнула. — Свадьба будет сегодня — максимум завтра рано утром. А сейчас пошли обрадуем родных. Твой брат пока ещё у нас — тоже будет на свадьбе.

— По-моему, это хороший знак. На первой его не было. Но мне нужно привести себя в приличный вид и переодеться. Я быстро.

— Жду тебя тут, в гостиной.

Его отец понял всё по тому, как сын держится и держит меня за руку.

— Вот и хорошо, что вы пообщались. Свадьбу сыграем рано утром.

Брат подавился воздухом от услышанного и с шоком посмотрел на меня и медведя.

— Генри, спокойно, — попросил князь.

— Я думал, у неё ещё минимум полгода есть.

— Не с вашим-то отцом. Он хочет её замуж отдать. Миша подсуетился и заявил, что Анна уже его жена.

— Изворотливый, — буркнул тихо брат. — Если обидишь — шкуру попорчу.

Княгиня отослала слугу за модисткой, чтобы та принесла что-то из готовых платьев, которые можно подогнать на месте, и я в нём смогла выйти замуж. И сказала тихо:

— Наконец-то тебе гардероб соберём. О чём вспомнила?

— Из деревенского дома стоит забрать деньги и украшения.

— Младшие мальчики съездят, — сказала она.

Ужин прошёл спокойно — насколько это было возможно. К его концу уже прибыла модистка с помощницами. Меня в спальне раздели до панталонов, и я сразу порадовалась, что успела переодеться, искупаться и надеть приличное бельё. Но стоило модистке увидеть мою спину — она впала в ступор, пробормотала что-то невнятное и выскочила из комнаты.

— Ваше Величество, — поклонилась модистка княгине, которая была одна в чайной комнате, пила чай и читала. — У неё спина… это позор… как так можно… — модистка не могла собрать слова в предложение.

— Да, у моей невестки вся спина в шрамах.

— Но так бывает только на позорном столбе… это большой позор…

— Стоп, — отложила княгиня книгу. — Ты бросила девочку и пришла мне это сообщить?! Я в тебе разочарована. Придётся искать другую модистку для нашей семьи.

— Помилуйте! Я просто не знала, что у неё… Я удивилась и не знала, что делать. Помилуйте, не прогоняйте!

— Что ты княжне сказала?

— Ничего. Я, когда увидела, испугалась… Она княжна?

— Да, она княжна по происхождению. И это не уберегло её от чужой злобы и клеветы. Даю тебе последний шанс. И если после вашего визита в городе пойдут слухи, что она какая-то не такая, плохая, не пара моему сыну и тому подобное — работы ты лишишься не только в городе. Поняла?

— Да! Клянусь, мы будем молчать и не будем обсуждать это с кем-либо.

Когда женщины вернулись ко мне, я уже была в одном из принесённых платьев, а в спальне находился Михаил.

— Ну как тебе? — спросила я у жениха.

— Платье годится, и село идеально. Только спину аристократы пока не должны видеть.

— Тебе не противно?

Он посмотрел на меня, как на дуру.

— С чего это мне должно быть противно? Любят не за тело, а за душу.

— Мудрые слова, сын. Анна, милая, ты его сама позвала?

— Да, хотела узнать его мнение. Платья я пересмотрела и выбрала это. Оно не чисто белое, а с едва заметным голубым отливом.

— Да, тебе очень идёт, милая. Ланила, придумай, как скрыть верх спины, чтобы это не вызывало вопросов.

Женщина схватила фату и показала нам:

— Сейчас редко кто надевает, а тем более — уже давно никто не набрасывает фату на лицо. В прическу мы вколем фату. Мая, собери княжне волосы в свадебную прическу. Заодно потренируешься перед мероприятием.

Услышав имя, я вздрогнула.

— Что случилось? — мягко спросил Миша.

— Так звали мою служанку. Мы с ней были в хороших отношениях. Немного тоскую по ней.

Волосы мне собрали в аккуратную «ракушку» — эту прическу предложила я сама, потому что так проще крепить фату. Она и правда скрыла все шрамы, а в волосы мне вкололи несколько красивых цветов.

— Вот и готова — хоть сейчас в храм. Михаил, надень парадный костюм.

— Да, матушка.

— Так, а туфельки? Или полусапожки у вас есть?

— Полусапожки, госпожа.

Мне дали примерить — были чуть малы, но их при мне поправили с помощью магии и дали ещё раз примерить. Теперь сели идеально.

— Миша, на выход. А вы — раздевайте невесту и снимите мерки на полноценный гардероб.

Княгиня не выходила и следила не за мной, а за модистками. Те работали очень быстро и молча. Когда они ушли, я накинула халат.

— Они не обсуждали тебя?

— Нет. Главная только в ступор впала и выбежала — видимо, к вам.

— Не переживай, они болтать не будут. А вот аристократы… всем рты не заткнёшь. Но ты выше всех их по происхождению.

— Я умею игнорировать.

— Тогда держи лицо, — кивнула она на мои слова.

Она подхватила мои руки и сказала:

— Сейчас нужно привести твои ручки в идеальное состояние. Видно, что ты за ними следишь. Но на завтра нужно сделать всё так, чтобы заткнуть самых вредных и говорливых. И спрошу, как мать, не как княгиня: что вы решили с первой брачной ночью?

— Он обещал не трогать меня. Сказал, что будет завоёвывать.

— Хорошо. Если обидит — говори мне. И если вдруг вообще захочешь поговорить со мной как с мамой, женщиной, подругой — приходи.

Я порывисто обняла княгиню и сразу отстранилась. Она мне по-доброму улыбнулась, сама обняла — и объятия эти были крепки и надёжны. Такие, которых мне так не хватало весь этот год.