Глава 14. Боевая магия покоя не даёт

Дмитрий Васильевич выбежал из дворца как ошпаренный кот. Одновременно пытаясь сдержать и магию, и бешенство, что крайне тяжко, после разговора с Ярополком.

Где-то глубоко мерцает мысль, что молодой князь прав. Эти таинственные ситуации обывателям и врагам именно так и видятся.

Но почему никто не хочет понять то, что сам Дмитрий сейчас чувствует?

А чувствует он боль.

Стоит закрыть глаза и образ Кати заполняет всю душу. Её внимательный, умный взгляд, проникновенный, изучающий. Её ласковая улыбка и нежность. Каждое движение, жест наполнены женственностью и красотой. Если бы она сказала, что любит другого, если бы он знал, что она счастлива с другим и в безопасности, было бы чуть легче. Но она в смертельной опасности, стала игрушкой в чужих жестоких игрищах.

— Где же ты…

«Бабка сказала же, возвращает её Гуннар!» — прошептал Феня.

— Кто? Черноводов же утонул…

Дмитрий остановился на ступенях, чуть не свалился от неожиданного голоса Фени. Всё никак не может привыкнуть к своему помощничку.

— Да уж. Утонит он, тело Черноводова утопилось, а этот Гуннар тварь, какую не убить. Поди уже нашёл новое тело, душу вытряхнул из какого-то добра молодца, от Катерины он ни за какие пряники не откажется, она его спасение! Тебе не понять, ведь ты живой и человек, а мы совсем иначе принимаем бытность. Она для него живой артефакт.

— А почему раньше не сказал? Как быть-то теперь? — простонал князь. От такого поворота событий что-то поплохело ему, словно постарел лет на тридцать.

— Нет у него слабости, кромке самой Кати, она сама должна к нему подход найтить, — прошептал Феня.

Озадаченный Дмитрий поспешил к коновязи, пока его дружинники не уехали, решил сам возглавить отряд.

— Да, мы бы справились! — Фирс вышел из оружейной и удивился, увидев князя.

— Мне надо пар выпустить! Не спрашивай! Лучше вообще всем молчать сейчас! Не ручаюсь за себя!

— Не буду! А оружие? Или клинок магический? Против банды-то? — деликатно уточнил Фирс.

— Боюсь, что мне теперь клинки и ружья не нужны. Поехали, а то времени много прошло, там постоялый двор небольшой, на выезде из города с Восточной стороны, не хочу упустить…

Без лишних разговоров дружинники собрались, построились, выслушали короткое наставление воеводы Фирса, и короткий приказ: «По коням!»

Решили проехать вокруг, не пугая и без того встревоженных обывателей. Слова Ярополка неприятный осадок оставили, что Западному клану доверия уже нет такого, как раньше.

Тракт широкий, накатанный, места всем хватает и верховым, и телегам, много торгового люда в столицу спешит, гулянье заставляет горожан больше тратить, этим шансом глупо не воспользоваться.

Холодный воздух остудил горячую голову князя, и теперь можно про дела, не опасаясь всплеска магического:

— А скажи, Фирс Демидович, про гулянье ты слышал? Я в делах закрутился, вот только узнал. А ещё Ярополк вдруг заявил, что в народе витают мысли выкрикнуть моё имя на царство, откуда такие сплетни могут исходить?

— Так, народ только вам и доверяет! Отцом считают, уважают и любят! Это не лесть! А про гулянье, сам недавно услышал от парней. Кулачные бои хотят устроить. Такие праздники нужны горожанам. Пусть народ веселится.

— И то верно! А мы вот сейчас повеселимся. Вон впереди харчевня и постоялый двор.

— А вот и кони эти приметные! Ну какие дерзкие, даже не прячутся! Им словно голову отморозило. Коней семь! Ну как? Войти всем? Или окружить и выманивать? — Фирс и Архип придержали своих скакунов, и весь отряд замер, не желая спугнуть банду слишком заметным появлением.

— Я один войду, а вы их ловите! — прикрикнул Дмитрий, перекинул ногу и спрыгнул с коня, да так быстро, что никто и остановить не успел бедового князя.

Пробежал вдоль редкого забора со стороны, где нет окон. Обошёл кругом и как постоялец вошёл в дверь.

Какой-то шум на пару секунд ухнул, словно колокол в грозу, гулко и так низко, что уши слегка заложило.

Дружинники переглянулись, не понимая, что происходит.

— Спешиться! Пошли на подмогу! Ох, князь, от любви совсем голову потерял! — проворчал Фирс и уже побежал к харчевне.

Снова «Бум!»

И из двери кубарем выкатился первый мужик. И не хилый, надо сказать! Крепкий бандит, но завопил, как побитая псина.

— Какого чёрта! Да кто ты такой! Что б тебя! — но не успел договорить проклятья. Его руки скрутили крепкой верёвкой, и в рот засунули кляп.

Следом выкатился второй, потом третий и четвёртый.

Остальные двое вылетели в окно на втором этаже, удачно в сугроб угодили. И летели голубчики, аки птицы, усердно махая руками и крякая уточкой.

Дружинники от смеха чуть не надрываются. Никогда такого весёлого задержания не случалось.

И только последний сам вышел, руки за голову закинул, а за ним князь.

Фирс подбежал, прежде всего глянуть, всё ли с Дмитрием Васильевичем в порядке. Оказалось, что только испарина на лбу выступила от жары. Но князь, взял свежий снег и умылся.

— Ну как? Полегчало? Отпустило? Пар выпустил, князь Дмитрий? — спросил Архипка посмеиваясь.

— Вот на гулянье ещё в кулачном бою постою несколько кругов, тогда точно отпустит самую малость. Скручивайте, всех, на коней и обозом поедем. Надо бы их допросить с пристрастием, после и с паном Пожарским свести, проверить, знакомы ли! И сдаётся мне, что Саула и ещё двоих нет тут.

Дружинники скрутили почти всех, и только последний пока стоит, ждёт, он самый возрастной и кажется, самый ценный, больше всех знает, вот и пожалел его пока князь.

— Меня зовут Муса, я давно знал Саула и не ожидал, что он предаст. Второй день ждём его в условленном месте, но он сбежал, как только плату получил за девицу. Мы сошки для устрашения. А вот Игнат у него страшный, шаман, с чертями знается! И без нас бы это дело провернул Саулка, да видно хитрость такая, мы для отвода глаз.

— И куда он уехал? — Фирс теперь Мусе вяжет руки и уточняет, пока человек говорит лучше не мешать, после закроется и слова только выбивать придётся, а это не самый лучший способ получить правду.

— На восточные пределы. Мож, на южные, у него баба где-то есть…

— Плевать на Саула. Если эти опознают нашего боярина, то нам этого достаточно. Кое-что другое более ужасное надвигается на столицу, эти хлопчики, цыплята против него! — таким голосом проговорил Дмитрий, что все замерли. Если уж сам князь сказал…

— А это, кого мы ждём?

— Князя Гуннара, покойника восставшего. Демона нашего! В силу он вошёл! Даже я против него как воробей против орла. Настоящего Черноводова он уже порешил и концы в воду.

— И как его найти? — Архип переступил с ноги на ногу, как-то эти слова не обрадовали. Они вспомнили чёрную нечисть в доме. И тогда он ещё слабым был?

— Как? Да очень просто! Катя с ним как пленница, и всё благодаря этим недоумкам. Сдали нашу лебедь чёрному демону. А теперь мы их ему отдадим на откуп и поругание, помните, как он растерзал Тишку Хмурого? Кровь всю выпил? Вот откупимся от проклятого этими соколиками, неделю продержимся, а там видно будет.

Не успел Дмитрий договорить, как бандиты грохнулись на колени, и у кого рот заткнут воют, а у кого ещё есть возможность говорить, наперебой вопят, что всё расскажут всё-всё и даже логово Саула откроют, только не отдавай князь демону на поживу, видать слухи о лютой нечисти уж и до банды доползли.

— А об этом раньше надо было думать, голубчики, — едва сдерживая смех, Фирс заткнул рты кляпами двум оставшимся и приказал дружине: «По коням, в западный дворец!»

Отряд увеличился на семь человек. Теперь каждый дружинник за узду ведёт ещё и пленника. Те бы и рады сопротивляться, да князя боятся. Вернулись быстро, народ с неподдельным интересом смотрит на диких бандитов и гордых дружинников.

Кто-то из горожан шапку снимает, приветствуя князя, и вслед кричит: «Благодарствую, Княже, за службу достойную! Храни тебя бог, отец наш!»

— Вот, а вы дорогой наш, спрашивали откуда? Люди ж не слепые, видят, как вы, не жалея живота своего, служите закону! — проворчал Фирс, понимая, что от этих слов небольшое облегчение на душе наступит у Дмитрия. Проблемы, как снежный сугроб нарастают, не по дням, а по часам. И конца им нет.

Стоило приехать во дворец, Дмитрий сам за шкирку вытащил Пожарского и поставил перед бандой.

— Ну-с! Господа хорошие, пока я правду жду, посмотрите друг на друга, узнаёте ли?

Муса кивнул, и ему рот освободили:

— Этот господин забирал вашу девицу, я задержался и видел, как он выносил девушку из таверны. Точно он. Таких одежд мало кто носит.

— Ну вот, пан Пожарский, сгубила тебя польская мода на кружева. Писарь-то где наш? Мирон Лыков, эй, поди-ка сюда, запиши все показания, а Мусу допросить подробно, остальных в камеры. Пожарского в его комнату под надзор. После с ним поговорю. Сами справитесь?

— Так точно! Ваше сиятельство! Отдохните, если на гулянье желаете биться, то отдых не помешает. Вам бы и завтра отдохнуть, но не усидите на месте, тогда дела с Пожарским все доведём. Ещё раз допросим.

— Да, утром всё, как обычно! Дела-заботы, а сейчас хочу детей обнять! Про гулянье после подумаю. Боюсь, что я теперь с такой силой поубиваю всех… Опасно мне на бой выходить, опасно!

Сел на своего Верного и умчался…

Дома тишина, с детьми теперь Нюра, раз ей Катерина доверяла, то и Дмитрий решил, что лучшей девушки в няньки не найти. Она не фифа, простая, добрая и верная. Стоило князю войти, дети кинулись к отцу на шею.

— Тятя! Скучали мы! Нюра нам сказочки рассказывала, мы бабу снежную слепили, узелки завязывать разные учились. Смотри, какие обручни сплели (браслеты)! — дети наперебой рассказывают отцу о своём дне и показали украшения из цветных нитей и узелков.

— И я по вам скучал! Родные мои! Сегодня я с вами весь вечер. Дядя Фирс сам справится со службой!

— А наша Снегурочка? — Милослава не выдержала и задала тот самый вопрос, какого Дмитрий боялся, ведь ответа у него нет.

— Детки! Отец со службы, позвольте ему ужин вкусить, да в баню сходить. А про Катерину Матвеевну я же вам сказала, что уехала она по делу. Она теперь очень важная в самой управе, как её дела отпустят, она и вернётся.

В этот момент в комнате раздался такой приятный напев, напоминающий сверчка. Дети замерли, Дмитрий оглянулся. Совсем забыл про Феню и сверчка. Но, видимо, мелкому жуку удалось на хозяйском плече проехать в горницу.

— Это вам привет от Катерины Матвеевны, волшебный сверчок, песенки поёт и о лете напоминает.

Дети снова обняли отца, а сверчок всё поёт и поёт, мотивы разные, и такие красивые, что заслушаться можно. Пришлось князю его оставить в детской, но с условием, чтобы не мешал малышам спать.

— Я к вам ещё зайду, сам расскажу вам сказочку на ночь.

— Про Снегурочку?

— Про царевну Лебедь, колдуна и князя, который этому колдуну колдунку отломал, да в реку бросил, а на царевне женился!

Дети рассмеялись, еще раз обняли отца и долго не отпускали. Неспокойно на душе, волнительно, и появилась здравая мысль, что не смеет он вот так просто врываться в харчевни, не смеет завтра на гуляньях биться, как простой мужик, потому что у детей никого кроме него не осталось.

— Поцелуйте меня и завяжите ваши обережные обручни, без вашей любви и благословения мне что-то тяжко.

Дети поспешили исполнять просьбу батюшки и навязали ему красных ниточек на руки, нашёптывая милые заговоры от злого глаза, от плохого слова и прочей напасти, а потом на удачу и здоровье.

— А на любовь? — прошептал князь, когда доченька завязала очередной узелок.

— А мы тебя больше всех любим!

— А я вас, родные мои! Слушайтесь Нюру, и всё будет хорошо! — прошептал и ещё раз обнял детей. Они самое ценное, что у него есть сейчас, и никакая власть, богатства не стоят этой любви…