Глава 15. Неудачный побег Катрины

Ночью мы приехали в гостиницу, или как тут эти постоялые дворы называются, трактир, харчевня. Место оказалось приличное, запахи дров и еды напомнили дом Дмитрия Васильевича, но я так замёрзла, что зуб на зуб уже не попадает. И кольцо греть перестало.

Про Гуннара даже подумать боюсь, раненный, замёрзший и злющий.

Наши разговоры о Лебедевых привели к тому, что, кажется, он решился вернуться в столицу и исправить оплошность. А оплошность у него как у типичного маньяка – остались лишние свидетели, которых нужно убрать. Точнее всех, кто кроме меня может попытаться пройти квест и открыть хранилище с опасными артефактами.

Но как вариант, запереть в борделе «праведника» с чёрной душой Пожарского, и лишить его возможности совершить магическое самоубийство, такое же, как совершил Черноводов, заигрывая с магией.

Для меня это лучшая новость, в смысле, что мы возвращаемся, а не то, что мы собираемся Пожарского угробить или наказать, по мне так лучше бы его вовсе не видеть больше, других дел полно, например, спастись.

Я уже разработала план. Вернёмся, Гуннар меня явно спрячет и запрет где-то, но всюду же полно мелкой нечисти, найду посыльного и отправлю к князю и к отцу Нестору. Меня спасут, Гуннара запрут в темнице или уговорят на тот свет отправиться, где ему самое место. Показалось, что это вполне рабочая схема, но я о ней боюсь даже думать, пока мой похититель рядом.

Нас разместили в двухместном «номере». Гуннар сказал хозяевам, что я его дочь, нас ограбили и меня пытались украсть, чтобы потребовать выкуп. Вот врун какой, так правдоподобно обманывает, и ни в одном глазу совесть не промелькнула. Но ему, конечно, поверили, окровавленная спина сама за себя говорит.

Хозяин гостиницы за хорошее вознаграждение приказал жене выдать мне одежды: тёплые чулки, шаль, сарафан и чуни. Внушительная кипа получилась, а сверху огромные рукавицы.

Стоило нам остаться одним, «страдалец отец» превратился в грозного похитителя, ему очень плохо, я бы помогла, но не хочу. Тоже притворяюсь, что сил магических ноль.

Он положил меня на кровать и сверху вещи:

— Сейчас тебе принесут еду, одевайся, согреешься, я должен уйти, скоро вернусь! Сделаешь глупость, я за себя не ручаюсь, лучше тебе не видеть меня в гневе! Что-то по мою душу сейчас твориться нехорошее, и меня это изводит, ох боюсь озвереть, превратиться в нечисть!

— Ну, конечно! Даже не удивлена. Ты и так нечисть! Прими себя и успокойся с миром!

Он несколько секунд постоял, посмотрел на меня так, что мне стало ужасно неуютно.

— Катрина! Не глупи, жива останешься! Сиди тихо! Худо мне, на шутки твои отшучиваться, с жизнью играемся, как бы не проиграть! — прорычал надо мной, призывая к серьёзности, вышел и захлопнул дверь.

Стоило остаться одной, натянула на себя колючие шерстяные чулки. Оказалось, что мне не сарафан принесли, а платье из ситца: длинные рукава, само в пол, простая рубаха длиннющая. Закуталась в шаль и сижу на кровати – греюсь.

Ночью рассчитывать на полноценный обед не пришлось, но заспанная хозяйка принесла кружку тёплого сбитня, кусок пирога с мясом и плошку с каким-то варёным овощем, репа или брюква.

— Вот вам ещё стёганый зипун, больше ничего нового нет. Уж прощевайте, щедрый ваш батюшка, но своё отдавать не хочу.

— Да, спасибо, не нужно! До столицы доедем. Там есть одежда! — я не успела ответить, как хозяйка вышла и дверь заперла снаружи.

Вот так сюрприз. Он приказал меня охранять?

Но это не главное, всё равно, без денег мне не сбежать, тут уж лучше придерживаться старого плана, из столицы придумать, как князю о себе знак подать.

Быстрее пока всё тёплое ем, сбитнем запиваю, еда выглядит довольно вкусно, но совершенно пресная. Или это воздействие магии? Типа ковида, может, это не еда пресная, а у меня вкус пропал?

Всё доела, решила в дверь не стучать, ночью им до меня дела нет.

Прилегла, одеялом стёганным укрылась, согрелась и провалилась в темноту, кажется, даже снов не видела.

Очнулась уже поутру, характерный звук разбудил, кто-то внизу печь чистит, этот шум по всему дому нарушил тишину.

А я словно с похмелья, даже не сразу поняла, где нахожусь. Всё же ужасно неприятные последствия заклятья «Мертвецкого сна», только за это Пожарскому сейчас бы леща хорошего отвесила. Вообще, мужик с головой не дружит, такую гадость на меня навёл, вторые сутки в себя прийти не могу.

В углу есть ковшик с водой, ушат для помоев, всё по местному обычаю за плотной занавеской, спрятано. Умылась, косу пришлось заплести, платье поправила и вдруг заметила, что в углу второй комнаты на гвозде висит шуба Черноводова.

— Это куда он отправился без одежды? Ночью же ушёл, кровать его так и стоит не расправленная. Может, с конюхом заночевал, в другом номере?

Проверяю шубу, а в карманах есть несколько монет: серебро, медь и два золотых. Вот так подарок.

План созрел моментально.

Хватаю шубу, она мне в дороге пригодится и начинаю долбить в дверь.

— Тише, тише! Постояльцев разбудишь! Отец твой приказал тебя закрыть, чтобы кто случайно не зашёл и не обидел.

— Ой, люди добрые, батюшка мой раненный. Он мог замёрзнуть, поди в нужник ночью пошёл и упал, пустите, побегу его искать, родненького моего!

Дайте мне «Оскара», уж как я сыграла испуг, горе и страх за близкого, что тётка отскочила в сторону, пропустила меня и только крикнула в какой стороне нужник у них…

Ага, как же! Вылетаю на морозную улицу, оглядываюсь.

Дорога! Лес и больше ничего.

— Ёлки-палки! Куда бежать-то, даже спрятаться не смогу?

Заглядываю за огромный сарай и замечаю там нашу карету, а кучера нет, а был ли он вообще? Это поди какой-то призрак и управлял. От жути меня передёрнуло.

Надо бежать и чем быстрее, тем лучше.

Какая-то телега стоит гружёная, и чуть поодаль невероятная карета, в такой сам Ярополк как-то к нам приехал. Красноватое дерево, лак и позолота. По бокам два фонаря. И кони стоят распряжённые, уж такие красавцы, что глаз не отвести. Очень знатный выезд и с эскортом, видимо, сейчас кто-то очень богатый спит в гостинице.

Мне к такому человеку на глаза попадаться нельзя, есть нехорошее предчувствие, что он опасен.

Пока решала, как выбираться, вышел мужик из постоялого двора, потянулся, громко испортил воздух и кхекнул.

Заметив меня, даже не смутился, деревенский простофиля.

— Дядя, а подскажи, как мне до столицы доехать? Может, довезёте? — снова включаю сиротинушку, уж таким жалостливым голосом прошусь.

— Кабы туды б ехал, довёз бы, что ж не довесть. Но я в наш городишко из столицы и еду, вон туды к озеру, далее проезда нет, в тупике живём-то…

— А проезжающие из вашего тупика в столицу не бывают?

— Бывают, но тяперче редко, вчерась трое обозом уехали, боле и нет! Тебе быстрее, если на тракт пробежишь.

— А это куда, и там что?

— Так тракт до большого города Ладоги, а это отвороток, в наше захолустье, до тракта всего-то три версты. Дорога хорошая. А там почтовые кареты бывают, и просто проезжие, и часу не простоишь…

Он решил, что я туповатая, руками машет, пытаясь ещё раз пояснить, куда бежать.

Мне бы спросить, насколько это надёжная информация, да силы свои рассчитать.

Но я чую, что пока Гуннар не так опасен, что-то с ним происходит. Если сейчас не сбегу. То потом уже такой возможности не появится.

Верста же немногим больше километра. Минут сорок по дороге, а там уже…

Показалось, что этот мужик обманул, шла я больше часа, а тракта нет, грешным делом, подумала, что проскочила перекрёсток, и уже в какой-то другой тупик иду. Сначала шла в зипуне, казалось жарко, но позже закуталась в огромную мужскую шубу. Но и она от холода не спасает. Ноги подмерзают. Влажность высокая, морозец не такой сильный, но от него я постепенно превратилась в ходячий, заиндевелый сугроб. С дороги меня и не приметят, придётся кричать проезжающим каретам, если я, конечно, не заблудилась…

Когда увидела на перекрёстке верстовой столб, чуть не расплакалась от счастья.

А надо было плакать от глупости своей, с молодым телом мне, видимо, и наивность передалась.

Чутьё кричит, что сейчас уже в сторону столицы карет нет. Хоть бы крестьянские сани. Трое проехали в Тосно, а обратно никого. Один мужик сказал, что первые к вечеру приедут, и то свернут в постоялый двор.

Нет! Только не это. Напуганная перспективой вернуться в трактир, собралась махать карете, какая едет в Тосно или в Ладогу, оттуда весточку подам князю. Но не успела, со стороны гостиницы на просёлочной дороге показалась та самая шикарная карета, а за ней двое верховых.

Четвёрка вороных мчит прямо на меня, успеваю отскочить в сторону, да какое там. Чуть не упала, в этот момент экипаж притормозил, дверь открылась и какой-то незнакомец, за шкирку втянул меня внутрь.

— Трогай! — крикнул кучеру, и мы понеслись.

Меня снова кто-то украл?

Да сколько можно-то!