Глава 16. Ярмарка и новый князь

Следующий день закрутил так, что и присесть времени не нашлось, только Мирон – заботливая душа, вытащил из своего бесценного короба маленькую корзинку без ручки, достал пару внушительных пирогов и чуть не силой заставил Дмитрия Васильевича и Фирса взять гостинец от жены:

— Все дела не переделать! Вот, откушайте гостинцы от моей хозяйки, ведь в харчевню вас не заманить! А дела я сейчас перепишу в центральной управе, в три листа оформлю и отправлю в Северную слободу, пусть князь Соболев знает, за какого гуся заступался, это ж надо, приказал украсть и таким лютым бандитам саму Катерину Матвеевну.

Этот строгий выговор писарь управы успел произнести, пока рты начальников усердно пережёвывали вкусные пироги, щедро начинённые белым мясом судака, самую малость моркови и тушёным лучком.

— Мастерица, жена твоя! Благодарствуем за пироги, в харчевню и заскочить некогда. Остались ещё дела общего порядка. Тебе, кормилиц, хватит времени до обеда переписать документы? Мы в управу приедем, распишусь своей рукой и печати поставим, дело о похищении уже и так разобрано, соучастники все найдены. Саул позже появится, его тоже возьмём. А Черноводов уже сгинул, нет оснований не верить Матрёне, она ведьма мощная, если сказала, что утоп, значит, утоп.

— Как скажете, сам Соболеву и отвезу бумагу, посмотрю, как ему эта новость понравится!

Мирон убежал в казённую карету, чтобы вернуться в свой кабинет и работать над документами. Арестантов пока решили придержать у себя в Западной слободе, оно уже и тут никому доверия нет. После того как Нинку отпустил Дюжев, предатели на каждом шагу видятся.

— Дмитрий Васильевич, вот мне интересно, а как так получилось, что Черноводова Гуннар захватил? — Фирс задал вопрос, какой давно покоя не даёт.

— Да кто ж его разберёт? Думаю, в этом деле обоюдно получилось. Наш чернокнижник с чернухой заигрался, хотел магией наполниться, вот и подготовил себе кару. А Гуннар за надругательство над его захоронением получил возможность выбить дух из обидчика и вселиться, может быть, и книга не последнюю роль сыграла, — Дмитрий сам над этим задумывался, и только такое объяснение пришло в голову.

— Значит, в нас никто вселится не может? Иными-то словами, я что хотел, уточнить-то, вот мы смотрим на человека, скажем, того Дюжева, или Соболева, или Гришку Черноводова и нам кажется, что это тот самый человек, а на самом деле…

Фирс проговорил эти слова очень тихо, но, перечисляя имена, не назвал самого главного в этом списке. Оно и без упоминания показалось очевидным.

И про это Дмитрий не раз и не два думал. Ведь Катерина сама сказала без утайки, что она из другого мира, но тогда это показалось сказкой, ведь так не бывает. А теперь Черноводов доказал, что бывает.

Одно непонятно, как именно Катя, попала в тело Ксении, в этом Дмитрий уже сомнений не имеет, да и бабка Матрёна слишком уж уверенно говорила об этом, называла русалкой.

Только одно не вяжется в этой истории, Гуннар опытный, могучий и силы в нём нарастают, в магии он искушённый. А Катя магией наделена, да только как младенец, вообще ничего не знает ни про уклад жизни, ни про магию, она для неё больше наказание, нежели награда. Потому её и отпускать от себя было страшно, она ж, как дитя наивное, всему дивится, словно впервые видит.

Русалки так себя не ведут, ведьмы и тёмные тем более.

Фирс и вопрос не задал, а Дмитрий ответил:

— Я не знаю, кто такая на самом деле наша Катерина, она сама не знает. И то, что это тело несчастной Ксении, умом понимаю, но разумного объяснения нет. Но она не зло, не тёмная, может и правда есть в том мире настоящая Магическая управа, какая борется с лютой нечистью. Вот она и пришла навести порядок. А наша роль ей помочь.

— Вот я тоже многое думал, и к такому же выводу пришёл. Однако он печальный.

— Это как? — Дмитрий не понял, к чему клонит воевода.

— Ну, допустим, она из ангелов, противоборец нечисти, вот отправит Гуннара на тот свет, где ему самое место, ещё кого-то покарает, а потом и её заберут? Ангелам тут не место, дальше мы как-то сами должны…

Слова Фирса такой болью отозвались в сердце князя, что тот громко выдохнул и отвернулся.

Но воевода неожиданно обошёл и крепко взял князя под локоть и прошептал:

— Я вот что думаю, если она тут по душу демона Гуннара, а не стоит ли нам с ним договориться?

Дмитрий Васильевич вздрогнул, словно уцепился за идею: очень уж смелое заявление от Фирса.

— Это ты о чём?

— Ну вот смотрите, его оскорбили, но он Катерину не обидел, наших раскидал, но не убил, Хмурого и Беспалого растерзал? Так, то за дело. Нос разбил Пожарскому? Так, ему надо было башку свернуть, а он всего-то в нос дал. Черноводова вот извёл, а тот в дури своей опаснее всех, это ж надо, книгу какую читал, я с ней и рядом стоять не осмелился бы. В книге-то демонического поболее, чем в самом этом Гуннаре. Так вот, я к чему, нам-то он не противец, да и приезжал же, сотрудничать предложил. Может, подумаете, так и Катя на этом свете задержится, разберёмся с её секретом, да и сложится всё хорошо.

«А он дело говорит! Гуннар не самый плохой, в книге-то пострашнее бес сидит!» — неожиданно грустный Феня встрепенулся на плече князя. Дмитрий и сам ещё не успел осознать всю грандиозность замысла, но по ощущениям, мысль показалась верной. За одним исключением.

— Черноводов сгинул, уж каким образом не знаю, Матрёна не скажет. А в кого теперь наш Гуннар подселился и на каких условиях – вот вопрос, от которого многое теперь зависит и Катерины судьба, и моя, и вообще наш уклад жизни. Да и подселился ли?

— Посмотрим, чую, что ждать недолго осталось, — Фирс ответил и вдруг заметил на плече князя мелкую нечисть. Даже вздрогнул. Присмотрелся и теперь ясно видит лохматую мордочку. А через пару секунд и услышал: «Матрёна тебе моток ниток дала, это заговор на то, чтобы нечисть видеть, добро пожаловать в наш мир!»

Вместо ответа Фирс достал из кармана небольшой моток, повертел в руке и протянул князю:

— А повяжите-ка мне на руках такие же, как у вас обручни, очень полезные нитки оказались, надо бы хранить. Вижу я этих мелких-то! Ну теперь и от меня какой-то прок будет!

Пришлось уйти с улицы в кабинет, и сделать воеводе несколько узелков на нитках, как вчера дети делали самому князю. Остатки драгоценной нити Фирс со всей осторожностью спрятал в тайный карман на ремне с ножнами.

Таинство посвящения завершилось довольно быстро. Дел полно, пришлось навёрстывать время, потраченное на важный разговор. Дмитрий ещё не дал себе точного ответа, как поступить с Гуннаром, однако теперь рубить сплеча не получится, придётся осмотрительно к делу подходить, чтобы не навредить Катерине.

Остаток дня пролетел в делах, следующее утро началось также, в суете, да ещё и гулянье добавилось.

Воронцов старший решил не провоцировать народ присутствием. Может, и обойдётся, никто не выкрикнет его имя на царство. Повеселятся, да и разойдутся.

Только вернулся домой, ещё и с коня спуститься не успел, как следом гонец:

— Ваше сиятельство, не гневайтесь!

— И по какому поводу я не должен гневаться?

— Его сиятельство Ярополк Михайлович вам прислал депешу и настоятельно просил на словах передать, что праздничный бы кафтан надеть, и на гулянье обязательно явиться, что-то там произошло! Говорят, какой-то князь приехал нежданно-негаданно, новый претендент на трон. Все его ждут!

Дмитрий забрал бумагу у болтливого гонца, и прочитал короткий приказ, приехать на торговую площадь, что-то назревает эдакое, как бы не проспать. Ярополк так и написал, своей рукой, что с ним крайне редко бывает. Видать, во гневе поручение отдавал, а повод для гнева есть.

— Передай, что буду. Сейчас только переоденусь, пусть и Фирс Демидович и Архип тоже приедут.

— Слушаюсь, — поклонился, взлетел на коня и помчался обратно с ответом.

— Вот ни минуты покоя, всё что-то происходит. И кто ж там такой приехал. Гуннар?

Быстро переоделся, дети после обеда спят, решил не тревожить их, только у Нюры спросил, как они, да, может, какие-то подарки хотят? Девушка улыбнулась, хотела сказать про самый главный подарок, но промолчала, назвала только бусики, куклу, меч деревянный, да щит, коня бы качалку.

— Хорошо, гляну, с такими подарками надо отдельно сани брать! Скоро вернусь!

От излишней спешки ничего путного не получится, решил немного замедлиться, пока похлёбку с мясом и овощами съесть, немного подумать и уж тогда на коня. Но как-то не получилось степенности. Ароматный сбитень допивал уж на бегу, и пустую кружку конюху отдал. Все мысли об одном и волнение нарастает, такое мощное предчувствие не обманет.

Катерина вернулась!

С этой мыслью поспешил в Кремлёвскую слободу, там уже Фирс и другие сотоварищи развлекаются. Да заодно за порядком приглядывают, чтобы из потехи большой драки не приключилось.

Народ гуляет, словно и не было недавно сочельника и колядок, не успели же по забавам соскучится. Но зима, время скучное, дома сидеть надоело, вот и рады выйти себя показать, да на других посмотреть.

Коней оставили во дворе управы, тут же и Фирс с Архипом какие-то дела сдают, по мелким происшествиям.

— Ну, пойдём, глянем на народ, что-то мне сам Ярополк записку прислал, что какой-то князь пожаловал. Мне кто-то скажет, что за птица? И с чего такой испуг? Новый претендент на трон?

— Да, матушка рано утром услышала новость от молочницы. Любят торговки сплетни по домам разносить. Князь Орлов Роман Андреевич из Северной Ладоги, но то не сплетни, кто-то намеренно эти слухи распускает, готовит народ, уж все подробности известны. Мать его из нашей Кремлёвской слободы вышла замуж за Орлова Андрея, это их третий сын, говорят красавец, богатый, и магией наделён. Впервые и Кремлёвские решились своего выставить князя, вот и призвали молодца. Магическое соревнование-то так, формальность. Народ этого нового и не знает, только по сплетням…

Дмитрий как-то не сразу понял смысл происходящего, за каким лядом Кремлёвским своего призывать, но стоило новости на секунду остыть, развернуться во всей своей красе, как всё и сложилось, словно поленница:

— Вот ведь прощелыги какие. В Кремлёвской самые зажиточные живут, купцы решились «купить» себе князя, а это очень большой не клан, но гильдия, им давно хочется весь город под себя подмять. Этот шанс и не упустят, недаром затянулось избрание нового князя на три месяца. Народ будет голосом кричать, а купцы деньгами звенеть. Тут и коню ясно, что звон денег громче пустых криков. Столичные князья хороши, да ощутимая поддержка только у Ярополка, да у новенького, Соболев – хорош, но его недолюбливает ни народ, ни купечество! Так что выбор-то невелик, ты, да я, да кума моя! Но кроме шуток, это очень плохой знак, очень смутой и распрями уже не пахнет, а воняет, — Дмитрий невесело улыбнулся. Не то чтобы эта новость его расстроила, даже обрадовался бы, если кто-то достойный место займёт. Но этот Орлов совсем незнакомый, что за человек, да за деньги-то хороший навряд ли решится. Прям свадьба вслепую…

— Да, ещё же Вече есть, там старейшины, чай не просто так сидят, сообразят, что свой-то лучше. Одна надёжа, что Ярополка выберут, он и народу люб, и купцы с ним заигрывают, и старейшины не против! — Фирс решил смягчить накал страстей.

— Пошли, посмотрим на этого Орла залётного! — Дмитрий Васильевич решил не торопить события разговорами. Хотел было сразу Ярополка найти, но вспомнил про подарки детям и позвал с собой Ерёму, загрузить мальца, и пусть потом отвезёт домой гостинцы.

Прошли две улицы до площади и закрутилась кутерьма городского праздника. И музыка, и крики зазывал, и женский смех.

— Умеет народ веселиться, только гостинцев сутолоке не купить достойных. Вот леденцов да орешков возьму детям. Остальное уж завтра в лавке.

Купили сладостей, в сумку сложили, каждый своё, Дмитрий детям, Фирс матери, Архип для девиц, так и сказал, что подманивать их, уж больно на сладкое они падкие.

Не успел закончить свою весёлую прибаутку про орешки, как одна очень падкая на сладости дева и нарисовалась, заметила князя и попыталась сбежать.

— Радмила Савельевна, а где же ваш муж? — Фирс не сдержался и поинтересовался, она вроде как в трауре по матушке должна дома сидеть, похоронили Анаис, нет ли? Дней всего ничего прошло.

— Он здесь со мной, позвал печаль развеять, нам очень плохо, если эта старая ведьма правду сказала, что Владимир Алексеевич погиб, то печаль двойная. Не вам нас судить!

— Ах, ну если печаль, то не смеем задерживать, разгоняйте тоску!

Радмила фыркнула и поспешила скрыться с глаз. Совести у девицы ни на грош, будут с ней ещё проблемы.

Люди гуляют, с князем приветливо здороваются, кто-то и с делом просит принять, как на то время будет.

— А вон там возвышение, сейчас какое-то представление начнётся, может и Ярополк Михайлович там нас ждёт? — Архипу самому не терпится пройти вперёд, рукой показал на центр площади.

Западные не спеша прошли через толчею и оказались в свободном круге, словно тут всех самых знатных и собирают!

— А! Дмитрий Васильевич и верные дружинники, думал, что не придёшь! — Ярополк стоит со своим дьяком и охранником, наслаждается славой, краше него в стольном граде никого нет. И кафтан золотом расшит, и кудри вьются золотистые. Девицы вздыхают и краснеют, глядя на молодого князя, жаль не им голоса отдавать. Так бы победил красавчик всех, и без лишних испытаний.

Не успел Дмитрий как следует поздороваться, самый уродливый князь подбежал, разгорячённый, глаза вытаращил:

— Доколе моего боярина держать будете? То, что он девку своего же рода умыкнул у вас, так это не возбраняется, каждый день, кто-то…

— Когда твою дочь, кто-то умыкнёт, мы даже с лавки не встанем, раз так…

Фирс вдруг взбесился, но закончить не дал какой-то мужик из-за спины: «А у Соболева дочь такая уродливая, вся в папку, там ещё грабителям приплатить придётся, чтобы умыкнули!»

Прокричал, и толпа зашлась диким хохотом.

— Я так этого не оставлю! Помяните моё слово! Охальники! — проорал Соболев, не давая спуску, окружающим.

— Помянем! Не извольте беспокоиться, память у нас хорошая! Преступника покрывать! Кто ж такое забудет! — Дмитрию порядком надоел этот балаган. Так посмотрел на Гордея Соболева, что тот плюнул и отошёл. Сам напрашивается, дело решённое, бумаги о преступлении Пожарского ему доставили, замять не получится…

— Ой! Смотрите, смотрите! Новый князь идёт! — загудел народ. Все оглянулись, сначала и не поняли, куда смотреть-то. Но толпа с другой стороны расступилась и на свободное пространство вышел молодой, высокий, широкоплечий мужчина, не такой красавец, как Ярополк, но породистый, видна в нём княжеская кровь. Не то что у Соболева.

— Здравия желаю! Господа, хороший повод со всеми познакомиться лично и народу себя показать. Я из княжеского рода Орловых, Роман Андреевич, к вашим услугам.

Орлов сделал шаг навстречу и почему-то протянул руку самому Дмитрию Васильевичу Воронцову, не Ярополку и не Соболеву, даже не Доброхотову, который стоял поодаль, но подошёл посмотреть на новую птицу залётную.

Видать быстро Роман Андреевич узрел своего единственного достойного соперника.

— И Вам здравия! Я князь Воронцов, Дмитрий Васильевич и не самый главный, и важнее меня люди есть, так-то.

— Ошибаетесь, о вас столько разговоров, — не без ехидства ответил новенький.

— Ну, мало ли что люди говорят!

— Люди говорят, это их право, а моя невеста – это уже совсем другое дело, её слово золотое, вам ли не знать?

Брови Дмитрия поползли вверх, вроде удивлён, но подвох уже ощущается, не успел переглянуться с Фирсом, как Орлов кому-то в толпе махнул рукой. И двое лакеев под руки, словно бесценное сокровище подвели ни кого-нибудь, а Катерину.

Бледная, испуганная, но невероятно нежная, в европейских нарядах, а в волосах вместо тёплого платка диадема из драгоценных камней. Она вся сияет ослепительной красотой.

Дмитрий не выдержал и сделал шаг навстречу, руку протянул, а Катя молчит, глаза полные слёз и не может отвести взгляд от любимого, но и пошевелиться не в состоянии, на ней явно морок подчинения.

— Катя, что он с тобой сделал?

— Я её спас, и она в благодарность сегодня дала согласие, выйти за меня замуж. Вопрос решённый, как и то, что меня выдвигают на царство все гильдии Новь-града, и Восточная слобода, и даже часть Северных, и даже от ваших бояр с Западной слободы есть прошение. Вот моя бумага, по которой пригласили меня на царство, кому её вручить, как право на трон? Я согласие дал, назад отступать не привык. Так что, если ещё остались сомнения, можете посовещаться, а мои люди пока одарят народ, чтобы было, на что сладости купить.

И сразу же трое из свиты князя Орлова начали кидать по разные стороны толпы монеты, выкрикивая один вопрос: «Кого на царство позовёте?»

Не прошло и трёх минут, как толпа взвыла: «ОРЛОВА на ЦАРСТВО!»

Все князья оглядываются, смотрят друг на друга с дичайшим удивлением.

НА ЦАРСТВО?

Это в княжеском-то уставе? В стольном граде же всегда избирался князь, и никаких династий.

Может новенький ошибся?

Но уточнить не успели, да и бумагу не успели проверить, какая в руке Орлова замерла. Теперь всё внимание на Воронцова и его зазнобушку, неужто он стерпит и отдаст девицу Орлову?

— Катя! Что он с тобой сделал? — успел выкрикнуть Дмитрий, но она лишь покачала головой, и без слов понятно, что этот князь не тот, за кого себя выдаёт, но как его вывести на чистую воду?

— Князь, князь! Пожарский сбёг! Насилу вас нашёл, сбёг Пожарский-то! Бабку ударил, книгу схватил и на коня! И как пропал! Исчез, словно его и не было. В дом послали дружину…

Шок от встречи с Катей, вдруг нарушил вопль Мирона Лыкова, он запыхавшийся, в растрёпанном толпой кафтане кое-как пробрался к площади. Прокричал новость и чуть не упал, увидев перед собой Катерину Матвеевну.

Единственный, кто в этой ситуации вдруг нашёлся, Фирс Демидович.

— Катерина Матвеевна, личная жизнь, жених-царевич, это прекрасно, поздравляю. Но вы под присягой, вот в доме Пожарского нашёл ваш жетон и печать за номером тринадцать. Держите! Пусть жених подождёт, а я вам воевода. Я главнее всех, прогулялась, а теперь работать. Преступник опасный сбежал! Без дознавателя нам никак!

И пока все, даже Орлов соображали, что это такое сейчас происходит, воевода схватил Катерину за руку, потом закинул на плечо, и они с Архипом побежали через толпу, так громко выкрикивая: «ДОРОГУ УПРАВЕ!», что народ в страхе, давя друг друга, расступился, по привычке уступая дорогу.

— Стоять! Куда! — завопил «жених» и подорвался догонять похитителей.

Дмитрию осталось только протереть ошалелое лицо ладонями, чтобы стрясти этот внезапный морок, пожал плечами, извиняясь поперёд остальными князьями и едва сдерживая смех, поспешил догонять своих орлов, так лихо укравших «Царевну лебедь».

— А это как называется? У нашего нового князя, и минуты не прошло, а Управа уже невесту умыкнула? Управы на эту Управу нет! Ярополк Михайлович, уж призовите к совести вашего дядьку, ну ей-богу, стыдно перед Орловым, конфуз-то такой. — прокричал Доброхотов.

— А вы его облобызайте, батенька, авось конфуз-то и сойдёт, как сахарна пудра с пряника, — прорычал злющий Ярополк и поспешил за своими Западными, разбираться с предателями боярскими, это кто там в прошении «Орлова на царство» свои закорючки поставил.