Глава 20. Позорные смотрины

— Отпусти его, Гуннар! Понимаю, что тебя взбесил этот предатель, он и меня раздражает, однако, сдохнет, а отвечать мне! — нехотя процедил Орлов, сам не ожидал от себя невозмутимого спокойствия, но страха перед нечистью нет. Вот тот уродливый крысёныш, что с Катерины перепрыгнул и кольцо забрал – он показался страшным. А этот слишком разумный и есть у него какой-то интерес, а значит, можно договориться?

Плещеев дёрнулся и схватился за покрасневшее горло, несколько раз вздохнул с неприятным хрипом, и как только почуял свободу, рванул к выходу.

— Я сейчас зайду в дом, и мы обстоятельно обсудим нашу внезапную проблему. Подождите меня! — крикнул вслед Орлов и теперь сам прикрыл дверцу экипажа.

— Разглядел? Думал, ты меня ещё в таверне заприметил! — нечисть, уселась напротив и неожиданно проявилась. Это мужчина, и довольно внушительный, высокий, крепкий и при жизни, должно быть, производил на собеседника неизгладимое впечатление, а уж теперь и подавно. Пробежал ледяной холодок по телу молодого князя, припомнились слова Архипа про подселение.

Пора начинать бояться? Однако вида Орлов не показал, давно бы подселился, что-то мешает?

— Значит, это ты меня заставил остановиться и подобрать Катерину? А я тебе, выходит, не по зубам? — Роман Андреевич уже начал догадываться о причинах тех странностей, что произошли с ним по дороге.

— Ха-ха! Не по зубам! Да, думал вселиться в твоё тело, но решил повременить, дела есть тайные… Но потом непременно сделаю это! Раз ты настаиваешь!

Для мертвяка у Гуннара слишком уж живой разум и шутить изволит, прям как один из дружинников Воронцова.

— Это ты про клад, о котором все говорят, он уже не секрет, кто-то да найдёт!

— Не про твою честь, тот клад. Мне пора, советую глупости не сотворять, я пока не решил, что с тобой делать! Но непременно что-то придумаю. Тело у тебя завидное, мне подходит… так что осторожнее, не женись на боярышне-то, слишком ты прыток, невест менять. Подленькому народцу продался, присмотрю за тобой ещё!

Проскрипел и вылетел из кареты, как дым из трубы.

— Не решил он! Присмотрит ещё! Смотритель нашёлся! — проворчал Роман Андреевич, и события поездки от постоялого двора до столицы вдруг прояснились. Как в тумане ранним утром сел в карету, приказал остановиться и забрал кого-то на перекрёстке, думал посыльного, а оказалась девица красоты неописуемой. Только хотел с ней заговорить, как забылся во сне, а как очнулся, уже столица. Девица на его плече головой приложилась и спит, секретарь всю дорогу проспал. Даже не мог вспомнить, когда успел кольцо у неё забрать, может, и не спал, а Гуннар в его теле примерялся. Неприятный холодок пробежал по спине.

— Значит, он её охраняет. Дочь она ему? Любимая? Не повезло Воронцову с таким соперником за руку Катерины не просто бороться! Вот чёрт. Она же сказала про невинность. Значит, всё правда, и они знают об этом Гуннаре многое, а сладу с ним нет! Несговорчивый! Надумает занять моё место и ничего ему не помешает? — только хотел приказать кучеру снова во дворец Западных мчаться, и защиту просить от посягательств на своё тело прекрасное, как кто-то в карету постучал:

— Роман Андреевич, если не пройдёте сейчас в дом, эти важные господа уедут, и нам отставку дадут! — тихо приоткрыл дверцу и прошептал секретарь.

— Иду!

С Гуннаром в карете один на один не так страшно, как то, что сейчас произойдёт.

Смотрины!

Договорной брак – худшее, что происходит с молодыми наследниками княжеского рода. Он третий сын – княжич, старший Сергий – получит вотчину отца и невесту в придачу с напутствием «стерпится-слюбится», средняя сестра – Анна, вышла замуж за князя из Суздаля, по старой договорённости, но жених оказался порядочный, влюбился в Ладожскую княжну, да и как не любить красавицу Анну, на неё все заглядывались, так же как на Катерину Лебедеву.

А Роману уготовлена жизнь вольная, вот такая, как у Дмитрия Воронцова, и жениться мог на любой, и службу нести на благо рода по выбору.

Но вот те, пожалуйста, принесла нечистая гонцов тайных из Новь-града, что на царство хотят пригласить Орлова младшего. И отец дал согласие не задумываясь.

Но так, то на царство, а про женитьбу и словом никто не обмолвился.

Вошёл в просторный зал пожалованного ему дома, остановился в дверях, осмотрелся, и правда внушительное посольство собралось, люд разномастный и очень богатые, и слегка зажиточные. Человек десять, может, и поболее.

И смотрят они настороженно, красное горло Глеба Михеевича заставило горожан из торговой гильдии крепко задуматься над своим предложением.

— Здравия желаю, добрые люди! Мне уже коротко поведали, о чём разговор пойдёт…

Не успел Орлов слова сказать, как в центр вышел пожилой мужчина, тоже боярского рода.

— Дюжин моя фамилия, Мирон Степанович. Я из западного клана, рискнул многим, и вот такое разочарование постигло, как же так, голубчик? Нас не предупредили, что вы с нечистью знаетесь, чуть не убили нашего почтенного Глеба Михеевича. Отчитайтесь, поясните, кака-така вас муха укусила? Может, баба эта порчу навела? Мы ужо собрались её на вид ставить, и донос приготовить в Вече, чтобы сослать на Соловки, а ещё лучше утопить в Ладоге, и коней не гонять на Белое море. Всех нам мужиков портит, ведьма окаянная, это из-за неё вы чуть не убили Плещеева?

— От, вы, батенька, на слова горазды! С порога и наотмашь! И девку в прорубь, и мне отставку! Не меня сей казус характеризует, а вас. Чуть только недоразумение случилось, а вы уже мечитесь? Не намерен оправдываться перед кучкой предателей. Сейчас меня сдали, а что серьёзнее, там и вовсе за Соловки голосовать?

— Но позвольте!

— Нет! Эта нечисть напала на меня так же, как и на вас! Она давно охотится на эту девицу, и Воронцов её не просто так опекает. Вот я и думаю! Стоит ли мне с вами связываться или поддержать Дмитрия Васильевича, он для вас как святая вода для чёрта? Не так ли? — проговорил и улыбнулся, да так, что Дюжин едва смог сглотнуть ком в горле, на миг показалось, что его тоже сейчас какая-то нечисть душит.

Это ж какой прозорливый щенок оказался! Быстро прощупал, на какие мозоли давить. Ситуация сложилась непростая, бояре дёрнули за рукав Дюжина, кто-то прицыкнул. Боясь, что этот выскочка последние надежды и планы разрушит.

Противостояние накалилось до предела, кому-то бы сейчас уступить, и дать время одуматься.

Роман Андреевич всё ещё стоит при входе, не спеша входить, но «гостям» показалось, что он словно мимо них смотрит, снова с магией заигрывает, или демон этот невидимый рядом стоит.

— Князь, мне кажется, что вы сейчас решаете, надо ли вам вообще сия затея? Не спешите с выводами, мы люди простые, купцы, не бояре. Кабы нам своего человека, честного, да смелого и такого прозорливого, как вы, то мы бы и поддержали. Не извольте беспокоиться. Подумайте до утра, а может, и недельку, поживите среди нас, присмотритесь, может, и пожелаете нашим градом стольным править, династию новую заложить! А мы пока оставим вас, чтобы не раскалить железо, иногда лучше недогреть, чем пере…

Сначала из-за внушительной фигуры Дюжина и незаметно, кто слово взял. Но говоря, незнакомец вышел вперёд, слегка поклонился – пожилой, типичный купец, попроще, нежели бояре, и рассудительнее оказался.

Вдруг Плещеев решился выставить последний аргумент, повернулся и что-то шепнул парню, тот пробежал в соседнюю комнату и через минуту за руку вывел девицу. Смущённая, она прикрыла лицо рукавом, высокая, но слегка в теле, не такая худышка, как Катерина, ту Роман Андреевич поднял на руки и даже не заметил, шуба тяжелее оказалась, в какой она пряталась.

Эту на руках носить не получится. Не округлая, как девы-красавицы, а богатырского сложения, с такой девой сыновей-богатырей рожать.

— Это дочь моя Евдокия Глебовна Плещеева! Дуняша, опусти рукав-то, посмотри на князя.

Но та дёрнулась, не позволила отцу оттянуть руку, и всё потому, что с надеждой ждёт князя, пусть он сам подойдёт и попросит, а потом поцелует в уста сахарные. Ведь она его уже видела, и такой красавец, что глаз отвести невозможно, краше самого Ярополка.

А у князя в этот момент всё в теле сжалось, в коленях появилась непреодолимая тяга бежать! После таких смотрин ничего хорошего не происходит, отказать боярской девке – оскорбление нанести роду, а это уже совсем другой скандал, не разгрести последствия! А дать согласие – это нанести оскорбление своим, ведь он из древнего княжеского рода, и у них на боярских дочках жениться не принято, тем более без благословения отца или старшего брата.

Мысль вспыхнула, прожгла сознание: а ведь он на Катерине готов был жениться. А потому, что Гуннар внушил, что она княжна…

— Подождите, господа хорошие, до завтра! Признаюсь вам честно, нечисть угрожала мне смертью лютою, стоило Глебу Михеевичу выйти из кареты, демон этот на меня накинулся. Я с этим делом шутить не могу, завтра еду к вашему Воронцову пусть пояснит, какого чёрта они на меня наслали.

Развернулся и вышел, даже не взглянув на девицу. И всю ответственность свалив на Гуннара, а сам напросился, вот ему крайним и быть…