Глава 25. Договор
— Хорошо! Оставайся на ночь! — Григорий встал, поправил камзол и хотел было дать распоряжение позаботиться о госте, но Богдан его остановил.
— За твоим домом наблюдает какой-то человек, может, и от Воронцова. Комнату мне в дальнем крыле дома выдели и если решишься, то выезжать нам рано утром. Как только на востоке розовое небо сделается, так сразу за мной и приедут от князей, тянуть нельзя.
— Так тебя уже видели?
— Нет! Я через чёрный ход вошёл. Напугал твоих слуг. Потому и сейчас не хочу выходить, и на своём подворье мне нельзя показываться, время нужно выкружить на дело. И помощь твоя очень нужна, подумай ещё!
Григорий поморщился, вот уже и игры пошли, всё как с Владимиром, качалось с малого, а теперь где-то сгинул. Появилось нестерпимое желание выкинуть этого незваного гостя из дома, запереться и не думать обо всём этом.
Но что-то зацепило, книга лежит на столе и манит…
Молча вышел, крикнул слуг, приказал позаботиться о тайном госте и тихо.
А сам поспешил к Радмиле. Большую баню никто не стопил, но воду нагрели, можно в купели окунуться.
— Душа моя! Чай уже подали?
— Да, сейчас принесут в большую гостиную. А с этим что? — она кивнула в сторону двери.
— Такой же больной, как Влад Черноводов. Бредит этим кладом. Книгу проклятую принёс. Она на меня очень нехорошо влияет.
Чуть было не признался, что его бабка назвала тёмным, но из-за осторожности не встаёт открыто на сторону чёрной магии, правда, она сказала иначе, но про трусость Гриша не желает думать, он не трус.
— Нас накажут штрафом!
— Скажу, что он навёл на нас морок. С такой ужасной книгой это не сложно. Мы жертвы его сумасшествия. Сейчас в купель пойдём или после чая?
— Хорошо бы сейчас, да я уже распорядилась, чай принесут с минуты на минуту…
Молодожёны прошли в столовую, и молча пьют чай, Гриша только однажды спросил, что его друг с невестой хочет приехать в гости на днях, а невеста бывшая подружка Рады, будет ли молодой жене приятно встречаться с этой выскочкой.
— Она меня задирала, сказала, что я нищая, но это всё от зависти. После того как Ярополк со мной три танца танцевал…
— А кстати, если бы не я, а сам князь сейчас был с тобой? Наверное, радости более ощущала? А?
Рада улыбнулась. Не в первый раз муж задаёт нескромный вопрос, и ей нравится, что он ревнует.
— Он на мне никогда бы не женился, а теперь, когда я узнала тебя, так мне никто и не нужен, слишком уж ты красивый, особенно голый…
— Ах, какая ты… Рада!
— Да, я такая, но только с тобой. Ну, спроси теперь про этого Орлова. Да, красавчик, признаюсь, залюбовалась…
— Снимай платье, сейчас же. И в купель, сам тебя мыть буду везде, во всех твоих тайных местах, смою все мысли о других мужчинах. Чтобы только на меня смотрела.
— А чулочки сам снимешь?
На этих словах жены Григорий застонал, и про гостя забыл, и про проклятую книгу.
Поспешили в небольшую тёплую баньку при доме, там уже купель установлена, мыло душистое, белое из-за моря привезённое. Молодой муж исполнил свою порочную угрозу, Рада для него не только жена, а любимая игрушка, желанная, сладкая и податливая. Он о ней мечтал и не зря…
Жаркие настойчивые руки скользят по аппетитному, нежному телу, заставляя стонать её от наслаждения.
— Да, ах какой вы, однако, дерзкий, но мне так нравится, ох что твои пальцы делают со мной. Ах, как же это сладко.
Она встала в купели, повернувшись спиной к мужу, и позволила ему удовлетворить фантазии, от которых раньше она бы густо краснела, а теперь стонет и просит продолжать, закрыла глаза, улыбнулась и неожиданно ощутила, что кто-то очень больно сжимает её грудь.
А ведь руки мужа заняты совсем другими делами!
Открыла глаза и завизжала от ужаса. Прямо перед ней стоит нечто ужасное, образиной-то не назвать. Демон, отдалённо напоминает человеческую рожу и клыки как у кабана. А уж глаза…
И эта тварь вцепилась в её грудь когтистыми лапами.
Миг и Рада без сознания упала в купель.
— Что с тобой? Милая? Я тебя обидел? Ох, — испуганный муж, сам скользкий и мокрый, с трудом поднял жену и отнёс на полок, слегка похлопал по щекам. Но Рада как оцепенела, замерла, а глаза открыты. Она словно увидела что-то ужасное.
Не сразу, но и Гриша ощутил ледяной холод за спиной. Мерцающий, тусклый свет масляных светильников создаёт длинные тени на стенах. И их две.
Одна Григория, а вторая…
— Она Лебедева! Пусть только на четверть! Но у нас на них открыта охота! Любой из чертей может убить её в любой момент. А какая она сладкая. И беременная, ты знал? Всего неделя, но как жаль!
— Тварь! Убирайся! Забирай свою чёртову книгу и убирайся! Не смей её трогать!
— Уже тронул! — мерзкий голос беса заставил Гришу замереть.
Да, он трус, и перед такой образиной любой бы потерял смелость. Но новость о беременности Рады вдруг всколыхнула в нём бешенство.
— Оставь её, тварь проклятая! Что ты хочешь? Ведь есть какое-то условие?
— Да, есть. Ты умный, сильный, нравишься мне. Забери книгу у этого дурня Пожарского, я покажу, что тебе читать. Вот тогда, подумаю, может, и оставлю для нас эту лапушку, очень уж её прелести сладкие…
Гриша застонал, повернулся к жене и поцеловал в губы, но Рада так и лежит, не шевелится. Мокрые волосы разметались по полку. И самое ужасное, что она остывает.
Не обращая внимание на беса, обезумевший от ужаса Гриша, накинул на жену простынь, поднял на руки и как был голый, побежал в комнаты.
У него тоже есть небольшая книга от отца с заговорами. Стоит попробовать, защиту поставить.
Положил жену на кровать, укрыл. Накинул на себя халат и поспешил за книгой.
— Он не отступит! — со спины раздался голос Пожарского.
— Будь ты проклят! Проваливай! Убирайся к чёртовой матери! Она беременная, а вы хотите её извести! — голос Григория похож на вой зверя.
— Я тебе говорил, снять проклятье Лебедевых можно, только открыв хранилище! Она оживёт, стоит тебе только помочь мне. Самую малость.
— Нет!
— Это не вопрос! Это приказ! — снова перед Чернводовым возникла образина беса, и когтистая чёрная лапа обхватила шею парня.
— Договор! — воскликнул Григорий, понимая, что уже проиграл. Невозможно устоять против этакой твари.
— У всех есть своя цена, говори!
— Оживи мою жену! Сейчас же! Сними с неё проклятье! — он прокричал свою цену так громко, насколько хватило сил. Очень надеясь, что кто-то из слуг услышит его вопль!
— Она оживёт, оцепенение пройдёт, как только ты начнёшь читать, — довольным голосом проскрипел бес и взглянул на Пожарского, явно празднуя победу.
— Я медленно читаю! Сейчас оденусь и приду в библиотеку!
— Советую не глупить! Дурь очень дорого стоит! Жизнь жены и ещё не рождённого ребёнка, надеюсь, для тебя ценные! — прошипела нечисть и пропала.
Пожарский хмыкнул и ушёл, готовиться к первой части обряда: «Посвящение в рыцари тьмы!»
На ватных ногах Гриша вернулся в комнату жены. Его начало трясти, ощущение, словно он только что ведро бражки выпил. В ушах звон, тошнит. Пошатываясь, подошёл к кровати. Рада так и лежит с открытыми глазами, бледная, на личике застыла гримаса ужаса.
— Господин ч-что с-слу-случилось? — вдруг послышался шепоток. Это девушка- служанка, напуганная чуть не до заикания, вышла из-за плотной шторы.
— Дуня! Милая моя! Спаси нас! Спаси! Сейчас я буду тянуть время, часа два у тебя есть. Но не медли, умоляю, беги к князю Дмитрию Воронцову, пусть он берёт свою эту Катю, и спасут нас. Скажи, что Пожарский у нас, и бес из книги захватил Радмилу. Сама не возвращайся! Зверски нас убьют, растерзают… Спаси!
Девушка от ужаса заскулила, но сама же передником заткнула себе рот. Её трясёт. Но Гриша накинул на неё салоп жены и подал шаль.
— Я сейчас могу по чёрному ходу выбежать.
— Нет, сейчас спрячься. Ты моя последняя надежда. Рада беременная, она погибнет и мне не жить! Спрячься, когда выйду – побежишь!
— С-с-слушаюсь! Страшно по улице одной, но я справлюсь.
— Самое страшное сейчас в этом доме! Прячься.
Он снова затолкнул девушку за штору, собрал свою одежду и вышел. Одеваться решил в гостиной. Но не успел, бес протащил парня в библиотеку и усадил за стол перед книгой. Ужасный обряд начинается немедля…
Дуня выждала несколько минут. Ещё раз проверила умирающую хозяйку, укрыла её получше и тихонько поспешила из комнаты по второй лестнице вниз на кухню, а там на хозяйственный двор.
Хоть бы какая карета, но ничего нет. Темно, пустынно. Только собаки воют.
— Ой, божечки, как бы самой не сгинуть.
Обернулась на большой, тёмный дом, перекрестилась и побежала. Далеко до княжеского подворья, но тем лучше и безопаснее, больше она в дом Черноводовых не вернётся.